Точечное определение фэншуй-точки — задача одновременно и сложная, и до смешного простая.
В основном зале лавки Остаточной Радости полностью сняли синеватые каменные плиты, аккуратно сложив их у стены. В самом центре вырыли котлован глубиной в полсажени, где из черно-белых обломков мрамора — облачного камня — выложили гигантское построение Тайцзи. По нынешним временам мрамор считался материалом редким и дорогостоящим. Разумеется, идеальным решением было бы высечь обе половины, Инь и Ян, из цельных глыб, но безупречно белый или смоляно-черный камень стоил целое состояние — подобную роскошь поставляли разве что в императорский дворец, и Юй Нину о ней оставалось только мечтать.
Юй Нин застыл у края котлована, разглядывая построение Тайцзи. В этот момент управляющий Лю привел с собой низкорослого сухощавого старика и уважительно спросил:
— Молодой господин, всё ли в порядке? Позвольте представить: это мастер Ню, он руководит строительными работами.
Звание «мастер» в сословии ремесленников давалось не каждому. Заслуживать такое обращение мог лишь тот, чьё имя гремело на всю округу, а навыки достигали вершин совершенства. Юй Нин, верный правилам приличия, слегка склонил голову:
— Приветствую вас, мастер Ню.
Старик прищурился. Из-за преклонных лет его тяжелые веки приспустились, отчего выражение лица казалось сонным и ленивым:
— Предо мной ли господин Ю? — Он окинул юношу с ног до головы внимательным взглядом. — Слышал я о вас. Молоды, да уже созрели для великих дел.
— Вы мне льстите, мастер Ню, — отозвался Юй Нин со спокойной, едва уловимой отстраненностью.
Больше он не терял времени на пустые разговоры. Спершись на руку слуги, юноша спустился в котлован и медленно пошел вдоль края построения Тайцзи. Замысел требовал предельной концентрации: Тайцзи рождает Две Сущности, Две Сущности рождают Четыре Образа, а те дают начало Восьми Триграммам. Корень всего — именно этот исток. На его фоне даже камень Тайшань Шигандан, призванный стать оком ритуала, отходил на второй план.
Пока что рисунок оставался незавершенным: на местах очей Инь и Ян зияли два пустых круга, очищенных от мраморной крошки.
Определить эти точки полагалось самому Юй Нину — для того он и принес с собой ропань. Однако мастер Ню, проявив смекалку, уже разметил нужные места, избавив мастера фэншуй от лишних расчетов. Обойдя котлован по кругу, Юй Нин прикрыл веки и шагнул прямо в центр построения. Он двигался плавно и размеренно, выверяя каждый шаг с предельной точностью.
Чертеж Тайцзи таил в себе тончайший гармонический расчет. Баланс Инь и Ян подчинялся строгому закону: малейший сдвиг, ничтожная погрешность — и последствия станут необратимыми. Впрочем, мастер Ню отдал ремеслу полвека и сложил не один десяток подобных узоров; его опытный глаз безошибочно определил идеальные точки. Вскоре Юй Нин замер на самой границе слияния черного и белого начал. Протянув ладонь, он чутко прислушался к движениям невидимых потоков ци.
Построение еще не вступило в полную силу, но уже проявляло способность удерживать ветры и собирать благотворные токи. Поле стремительно сгущалось, ожидая лишь закладки артефактов в очи Инь и Ян. И хотя воздуха в помещении не было, полы одеяний Юй Нина вдруг пришли в движение, словно от невидимого сквозняка. Стоявший неподалеку Чжан Фэнлай вместе с учеником затаил дыхание от изумления.
Спустя мгновение Юй Нин произнес:
— Нет... Потоки спутанные.
Старый ремесленник чуть вскинул брови и с легким сомнением вгляделся в фигуру юноши:
— За долгие годы старик не допустил ни единого промаха. Сколько бы раз я ни складывал этот узор, он неизменно работал как часы. Что именно кажется вам спутанным, господин Юй?
Юй Нин резко распахнул глаза. Сделав два шага в сторону белого поля Ян, он замер, слегка повел носком сапога и выбил одну из светлых мраморных плиток из общей массы. Потревожив еще несколько камней, он поддел нужный осколок и оттолкнул его в сторону.
— Замените этот камень, — ровным тоном распорядился он.
Ученик мастера Ню подскочил, подхватил камень и торопливо передал наставнику. Взяв белоснежный осколок, старик внимательно осмотрел его, сжал в кулаке и с силой надавил большим пальцем. Когда он разжал ладонь, на землю посыпалась белая пыль — прочнейшая порода под его давлением поддалась, обнажив внутреннюю структуру! Оказалось, светлым был лишь тонкий верхний слой, а под ним скрывалась грязно-серая, с черными прожилками сердцевина.
В глазах мастера Ню вспыхнул огонь искреннего уважения. Он низко поклонился, сложив руки в приветственном жесте:
— Моя оплошность! Нижайше прошу прощения у господина Ю за недосмотр!
— Пустяки, — мягко улыбнулся Юй Нин. — Ваша разметка безупречна, она сэкономила мне немало сил.
Подмастерье тут же подтянул мешок с отборной мраморной крошкой. Мастер Ню лично отобрал чистейший белый камень, спустился в раскоп и бережно уложил его на место, после чего вернул выбитые плитки в прежнее положение.
— Все готово, господин Ю. Прошу вас.
С этими словами ремесленник поднялся наверх.
Юй Нин кивнул и извлек из широких рукавов два предмета. Первым был корень лотоса из теплого нефрита, добытый им в доме старца Вэй, вторым — Большой нефритовый дракон Хуншань, алеющий, словно застывшая кровь. Последний обладал тяжелой, хищной аурой и в обычных условиях совершенно не подходил на роль ключевого элемента построения. Однако по пути в город Фушуй Юй Нина озарила идея: если Нефритовая печать Лазурного Дракона способна с помощью киновари подавлять пагубную ци человека, то почему бы не применить тот же принцип к артефактам?
Он попробовал запечатать дракона оттиском киновари с помощью печати Лазурного Дракона. Но лютость дракона оказалась слишком велика: обычная киноварная печать лишь сглаживала его дикий нрав, но не смывала мрак полностью. Поразмыслив, Юй Нин приказал смешать петушиную и собачью кровь с толченым рубином — камнем чистейшего Ян — и только этим особым составом смог смирить дремлющее зло. В результате жестокий артефакт превратился в мощный инструмент Инь, пригодный для фэншуй-ритуалов.
Строго говоря, замысел удался лишь наполовину: под воздействием кровавой смеси аура дракона померкла, а сама вещь несколько утратила изначальное благородство. Однако именно этот изъян уравнял Большого нефритового дракона Хуншань с корнем лотоса из теплого нефрита. Теперь они составляли идеальную пару гармонирующих начал. Пусть не созданную самой природой, но весьма редкую и ценную.
Юй Нин подошел к оку Инь и опустил Большого нефритового дракона Хуншань в землю. В тот же миг атмосфера в зале резко изменилась! Собравшихся обдало сырым, пронизывающим холодом. Юноша замер у края. В его духовном взоре Большой нефритовый дракон Хуншань молниеносно подчинил себе окружающие потоки, насыщая их ледяной влагой. Словно студистая морось, невидимая ци скользнула по его коже.
Юй Нин зажмурился, перемогая озноб, и сильнее сжал в кулаке корень лотоса из теплого нефрита. Чувствуя давление морозной тьмы, чистейший артефакт Ян вступил в противоборство, окутав хозяина плотным коконом тепла и защитив от губительного воздействия Инь. Большой нефритовый дракон Хуншань ощутил сопротивление: преодолеть мощь теплого нефрита он не мог, а потому ринулся в обход, кольцом сжимая пространство вокруг юноши.
Юй Нин словно увяз в зыбучем песке: невидимая сила сковала его конечности, превращая каждое движение в пытку. Но ему требовалось заложить нефритовый корень в око Ян, и, преодолевая сопротивление стихии, он шаг за шагом пробивался вперед.
Со стороны казалось, будто юноша выбивается из последних сил и вот-вот рухнет без чувств.
— Что-то господин совсем слаб здоровьем, — пробормотал подмастерье. — Считанные шаги сделать не может...
— Замолчи! — сокрушительно прошипел старый Ню. — Много ты понимаешь! Смотри и учись!
Мир исполнен духа, и нефритовый дракон, ощутив намерение юноши, вовсе не желал уступать завоеванное преобладание. Чем ближе Юй Нин подбирался к оку Ян, тем бешенее сопротивлялось поле. Невидимый вихрь взмыл под потолок, заставив полы его одежд биться с оглушительным хлопаньем. Сгустившаяся мрачная ци обратилась ледяным покровом, падающим невидимым дождем.
— Откуда здесь дождь?! — прошептал пораженный Чжан Фэнлай. Вскинув голову, он уставился на потолок: тот оставался абсолютно сухим и целым, без малейших признаков протечки.
— Тсс! — предостерегающе шепнул управляющий Лю. — Не смей мешать господину!
Каждая капля этого фантомного ливня впивалась в плоть Юй Нина ледяными иглами. Превозмогая жгучую боль, юноша упрямо продвигался вперед.
Невидимые струи слепили глаза, липли к телу. Он уже не понимал, что стекает по его лицу — холодный пот или бесплотная влага. Замрев у самой границы ока Ян, Юй Нин выжидал нужный миг.
Нефритовый дракон бесновался. Потоки Инь хлынули бурлящим валом, намеревшись поглотить дерзкого смертного. Юй Нин стоял незыблемо, как скала. Когда невидимая волна взвилась под самый купол и приготовилась обрушиться на него со всей сокрушительной мощью, юноша действовал молниеносно.
В мгновение ока он ринулся вперед, опуская корень лотоса в гнездо Ян. Невидимый барьер плотной ци преградил путь артефакту, сотворив сопротивление. С лицом, не выражавшим ни единой эмоции, Юй Нин направил всю силу своего духа в ладонь и вдавил теплый нефрит вглубь раскопа!
Окружающие не видели движения скрытых сил. Для них это выглядело дико: нефритовый корень словно прикипел к ладони Юй Нина и никак не желал погружаться в углубление.
— Пошел! — выдохнул юноша.
И тут корень лотоса вошел в резонанс с истоком Ян. Возникло мощнейшее притяжение: сработали невидимые скрепы мироздания. Сопротивление вмиг рассыпалось, и артефакт, словно притянутый гигантским магнитом, с сухим щелчком встал в раскоп!
В тот же миг воздух в зале содрогнулся! Сплетение двух начал вырвалось наружу сокрушительным вихрем. Присутствовавшим показалось, будто земля уходит у них из-под ног. В самом эпицентре бушующего урагана, смежив веки, непоколебимо стоял Юй Нин.
На доли секунды стихия замерла, а затем хлынула во все стороны безумными потоками. Один из тугих порывов сбил нефритовое заглавие. С хрустальным звоном венчик упал на камни, и смоляные волосы юноши хлынули по плечам, разметавшись на ветру.
Юй Нин властно вскинул ладонь и произнес единственное слово, прозвучавшее как незыблемое повеление небес:
— Замри!
В ушах присутствующих грохнул глухой удар, будто лопнула туго натянутая струна. Потоки воздуха мгновенно притихли, подчиняясь великому коловращению Инь и Ян.
Полы темного одеяния и длинные волосы юноши медленно опустились. Юй Нин распахнул глаза. Встряхнув рукавом, он заложил руку за спину. Взгляд его оставался невозмутимым. Никаких следов невидимого ливня, ни звука, ни брызг — всё исчезло, будто небывальщина. Лишь осколки нефритового венчика у его ног свидетельствовали о том, что происшедшее было наяву.
Едва корень лотоса коснулся дна раскопа, Юй Нин понял: замысел удался. В момент завершения построения его вновь охватило странное, неведомое чувство: разум очистился до звонкого абсолюта, мысли угасли. Он даже не запомнил, произносил ли что-либо — слова вырвались помимо его воли. Когда сознание вернулось, силы Инь и Ян уже вращались в безупречном согласии.
— Свершилось! — воскликнул мастер Ню, широко распахнув глаза. В его голосе звучал истинный восторг: — Откуда в нашей династии Цин появился такой гений?!
— После сегодняшнего дня имя господина Ю прогремит на всю Поднебесную!
Дальше оставалось лишь применить Четыре Образа, развернуть Восемь Триграмм и утвердить усмиряющую силу.
Юй Нин тихо выдохнул. Размещение «Усмирение демонов Восьми стран света» встало на свое место.
Вдруг грудь юноши сдавило острой судорогой. Вскинув рукав, он захлебнулся горловым кашлем — алая кровь окропила шелк.
Но едва отхлынул этот горячий порыв, Юй Нин ощутил небывалую легкость и торжество. Он чуть приподнял бровь, и на его лице, смахнув отрешенность божества, расцвела гордая, дерзкая улыбка.
Даже отдав последнее, он остался в полном выигрыше.