Название коричного дерева — османтуса — по звучанию совпадает со словом «благородство». Его золотистые цветы источают аромат утончённый и одновременно густой, разливающийся далеко вокруг, за что его издавна любят на Поднебесной земле. В китайском языке с этим деревом связано немало благопожелательных идиом — например, «сорвать ветвь османтуса в Лунном дворце» или «орхидеи и османтусы цветут вместе», и каждая из них символизирует успех, процветание и светлое будущее.
Этому деревцу исполнилось двадцать лет. Посаженное в удачном месте, оно успело накопить собственное силовое поле, что ничуть не удивляло. Вот только...
Должно быть, выражение лица Юй Нина оказалось слишком уж красноречивым. Хан Цзинчжэ недоумённо взглянул на него, а затем снова взобрался на османтус и с громким треском отломил огромную ветвь.
— Вот... Возьми ещё, дом окуришь! В вазе с водой полмесяца простоит, — добродушно протянул он её Юй Нину.
Юй Нин даже ахнуть не успел. На его глазах фэншуй-аура дерева задрожала, поблекла и вознамерилась и вовсе рассеяться. Сегодня он не планировал серьёзных изысканий, так что особых артефактов при себе не имел — лишь пару предметов из антикварной лавки да Нефритовую печать Лазурного Дракона.
Достав печать из сумки, Юй Нин слегка подышал на её основание и с нажимом приложил к свежему срубу, удерживая угасающую энергию дерева от полного разрушения.
Не будь у него столь тёплого отношения к старцу Хану и самому Цзинчжэ, он бы и пальцем о палец не ударил.
Хан Цзинчжэ с изумлением наблюдал, как юноша штампует дерево печатью. Теперь уже у него лицо вытянулось:
— Юй Нин, ты чего творишь? Зачем на наше дерево печать ставить?
Юй Нин со вздохом убрал печать Лазурного Дракона обратно в рюкзак.
— Не ломай больше ветви. Дереву всё-таки двадцать лет. Если ободрать его догола, оно не сбережёт соки и погибнет.
— Чего? — Цзинчжэ перевёл ошеломлённый взгляд с османтуса на Юй Нина. Помявшись, он таинственным шёпотом спросил: — Слушай, Юй Нин... то есть господин Юй. Ты что, из этих... верховных друидов, которые с растениями разговаривают?
— Нет, — Юй Нин качнул головой. — Не фантазируй. Я обычный архитектор.
— Из эльфов, что ли?
— Ты романов перечитал.
— Ну не боевой же маг школы дерева?!
—... Я на миде за Чжэнь Цзи раздаю. Сыграем катку?
— Давай! Я за Хоу И на национальном уровне тащу! — выпалил Цзинчжэ и тут же сообразил, что его увели от темы. Он уставился на собеседника округлившимися глазами: — Стоп, катка потом... Так ты реально не какой-нибудь тайный мастер?
— Да нет же! — вздохнул Юй Нин. — Ладно, я всё посмотрел. Пойдём к старцу Хану.
— А задний двор? Ты же его даже не глянул!
— И не буду, — буркнул Юй Нин про себя: «А то ещё увижу что-нибудь и кондрашка хватит». — Потом как-нибудь сам посмотрю.
— А? Что ты сказал? Не расслышал.
— Говорю, дворик у вас славный.
— А, ну да, — Хан Цзинчжэ снова недоверчиво оглядел юношу, но всё же повёл его обратно, по дороге продолжая допытываться: не из секретного ли он отдела, не культиватор ли с бессмертными способностями и не состоит ли в государственном комитете по паранормальному.
Юй Нин, устав от этой болтовни, просто сомкнул губы, напустив на себя неприступный и холодный вид.
Когда они вернулись в беседку, партия между старцем Ханом и хозяином Ваном как раз завершилась. Старец с трудом вырвал победу и теперь добродушно смеялся:
— Уступили, уступили старику!
— Если вы и дальше будете так хитрить, я с вами больше за доску не сяду, — с наигранной обидой проворчал хозяин Ван, хотя по его лицу было видно, что игрой он доволен. Заметив вошедших, он поднялся: — Сяо Ю, осмотрелся?
— В целом да. На задний двор пока не ходил, отложу на завтра.
— Охо? — Старец Хан перевёл взгляд на Юй Нина, на мгновение зацепившись взором за ветви османтуса в его руках. — И что же господин Юй разглядел?
Юй Нин без лишних церемоний опустился на свободное место подле хозяина Вана. Вдохнув густой аромат османтуса от срубленных веток, он спросил:
— В вашем доме... молодое поколение ведь не жалуется на успехи в учёбе?
— Да уж вроде не жалуемся, — вставил Хан Цзинчжэ. — Мой старший двоюродный брат учится в Университете Q, средний — в Университете B. Один я подкачал — поступил всего лишь в Университет S... Но если вспомнить, какой ад устроил на экзаменах профессор Гэ, пробиться в наш местный вуз — тоже вполне себе подвиг!
Старец Хан смерил внука суровым взглядом:
— Старшие разговаривают, ты чего встреваешь, сопляк! Господин Юй, вы не обращайте внимания, юнец манер не знает.
Юй Нин лишь мягко улыбнулся:
— Позвольте узнать: то, о чём вы просите, касательно чьей судьбы?
— Да чьей угодно, — вздохнул старец Хан. — Не стану таить: у меня всего трое внуков. Этот оболтус носит мою фамилию, с ним всё ясно, ещё мал. А двое других... Им уже за тридцать перевалило, а жениться никто не думает!
Он с досадой качнул головой:
— Пусть господин Юй не смеётся. В других семьях опасаются, как бы сыновья не увлеклись страстями да не принесли в подоле, а я ночами мрию, чтобы хоть одна девица понесла от моих парней. Мечтаю до правнуков дожить!
Юй Нин задумчиво помолчал и, не смущаясь присутствием Цзинчжэ, произнёс прямо:
— Скажу откровенно. На первом месте — судьба, на втором — удача, и лишь на третьем — фэншуй. Вы человек бывалый и сами это понимаете.
— Всё верно, — подтвердил хозяин Ван.
Старец Хан погрузился в раздумья:
— Хотите сказать, господин Юй, что даже если вы вмешаетесь, всё упрётся в мою собственную судьбу и предначертанный рок?
— Именно так.
— Значит, если я и не стану вас беспокоить, положенное мне всё равно никуда не уйдёт?
— Верно, — кивнул Юй Нин, про себя добавив: «Разве что путь окажется чуть более тернистым».
В целом фэншуй усадьбы был хорош. И хотя из-за отсутствия ухода и нагромождения внешних проводов с навесами возникли небольшие изъяны, общему благополучию они не вредили.
Хозяин Ван искренне не понимал, отчего этот молодой мастер вдруг решил отказаться от выгодной сделки, но всё же поспешил вступиться:
— У Сяо Ю глаз острый, напрасно он говорить не станет. Старец Хан, выслушайте его до конца.
— Я с радостью взялся бы за работу, — мягко проговорил Юй Нин, перебирая в пальцах золотистые соцветия. — Однако фэншуй вашей усадьбы и без того прекрасен. Рушить его ради перестройки было бы непростительным грехом. Дерево османтуса берегло ваш дом двадцать лет. Обернуть его труд ни во что и выстроить всё заново — значит проявить неблагодарность к старому хранителю.
— Османтус? — Старец Хан невольно перевёл взгляд на ветви в руках юноши. — А что с ним?
— Человек, указавший вам место для посадки, был настоящим мастером, — пояснил Юй Нин. — Дерево укоренили аккурат в центре энергетического узла усадьбы. За долгие годы оно набрало силу и приносит свои плоды. К тому же я заметил в саду немало орхидей. «Дворец из османтуса и палата из орхидей», «Благоухание орхидей и османтусов» — прекрасные знамения, сулящие процветание роду.
— Неужто дерево возымело такую силу?! — пробормотал старец Хан. — Значит, тот мастер не солгал мне... Постойте!
В его глазах блеснула вспышка прозрения. Он подался вперёд:
— Господин Юй, а какой иероглиф в вашей фамилии? Тот мастер, что дал мне совет, тоже зовётся господином Юй!
— Моя фамилия — Юй, что пишется как в строке: «Орхидеи на брегах, пышные да густо-зелёные», — слегка удивился Юй Нин. — Вы были знакомы с кем-то из нашего рода?
Старец Хан медленно кивнул. Его глаза, обычно прищуренные, широко раскрылись, пристально вглядывавшиеся в лицо юноши:
— Полного имени я не знал, все звали его просто Старшим господином Юй. В те годы я только перебрался в Город S. Как-то раз в дверь постучал человек и попросил пиалы горячей воды. Сказал, что ищет родню, да не нашёл. Смотрю — ровесник мой, а на улице дождь стеной. Ну я и позвал его к столу, да сухую одежду одолжил.
— Поев, он и говорит: дескать, у тебя только что внук родился, посади-ка под его окнами османтус. Знак благой, малый учиться будет отлично. И добавил, что мне на покое надо утихомирить нрав, посоветовал развести орхидеи. Мне идея пришлась по душе, я и велел посадить.
Чем больше старец Хан вспоминал, тем сильнее сжималось его сердце от нахлынувших чувств.
Выйдя в отставку, он долго мучился от старых ранений. Но стоит признать: едва у дома зацвёл османтус и распустились орхидеи, его здоровье с каждым годом крепчало, а внуки росли на загляденье разумными. Сам-то он был неотёсанным солдафоном, его собственные дети к наукам склонности не имели, откуда бы взяться академическим талантам? А тут старшие внуки один за другим поступили в лучшие университеты страны! Да и младший, кабы не пожалел деда и не остался под боком, легко пробился бы в тройку лучших.
Прежде старец слагал всё на благодатный климат Города S, и лишь теперь осознал, чья благословенная рука заложила основу их семейного счастья.
— Похоже, вы встретили моего двоюродного дедушку, — задумчиво произнёс Юй Нин.
Хозяин Ван слушал, затаив дыхание:
— Надо же, какая история! Вот уж поистине: за доброе сердце и награда сполна... Постойте, Сяо Ю! Твоего двоюродного деда случайно не Юй Чэнчжи звали?
— Именно так.
Хозяин Ван поражённо ахнул:
— Что же ты молчал?! Ты ведь преемник самого Старшего господина Юй!
— Настоящим преемником дедушки я не являюсь, у меня другой наставник, — Юй Нин сорвал золотистый цветок с ветки и стал задумчиво перебирать лепестки. — Дедушку Чэнчжи я видел лишь однажды, на его похоронах... А то, что я унаследовал мастерство фэншуй... Что ж, видно, Самому Небу угодно, чтобы наш род кормился этим ремеслом.
Хан Цзинчжэ переводил растерянный взгляд с одного на другого:
— Да о чём вы вообще?! Какое ещё мастерство, какие мастера? Юй Нин, ты что... гадатель по фэншуй?!
Юй Нин лишь загадочно улыбнулся.
Старец Хан поднялся с места и решительно смахнул внука в сторону:
— Заткнись и сгинь с глаз!
Поправив полы одежды, старец глубоко поклонился юноше, сложив ладони:
— Господин Юй, простите старика! Не ведал я, что мой дом давным-давно обязан вашему роду. Примите мои извинения за давешнюю бестактность.
Юй Нин тут же отступил в сторону, избегая прямого наклона. Проведя много времени при дворе прошлых эпох, он до тонкостей усвоил правила традиционного почтения. Старец Хан общался с его дедом на равных, да и помощь та оказывалась из чистой благодарности, а не за деньги. Как мог Юй Нин принять поклон от старшего?
— Старец Хан, не стоит! — Юй Нин подскочил к нему и бережно поддержал за локти. — Вы были другом моего дедушки, стало быть, приходитесь мне старшим. Какая уж тут бестактность? Это мне надлежит засвидетельствовать вам свое почтение!
С этими словами Юй Нин вознамерился склониться в чинном поклоне, но старец крепко ухватил его за руки:
— Не нужно, не нужно! Господин Юй, оставьте эти церемонии!
Лишь после этого Юй Нин помог старику опуститься в кресло.
Они ещё некоторое время приятно беседовали, пока старец Хан всё же не решился задать главный вопрос:
— А что же насчёт продолжения рода?..
Юй Нин бросил взгляд на срубленные ветви османтуса и с легким вздохом произнёс:
— Во-первых, не позволяйте Цзинчжэ более обрывать это дерево. Во-вторых, договоритесь с соседом: пусть переделает свой острый навес над воротами, который на вершок возвышается над вашим входом. Дайте ему денег, чтобы заменил козырёк на скруглённый. А в-третьих, если уж совсем неспокойно... Видите водоём у входа? Замените в нём воду на проточную да запустите пару золотых карпов. Вот и всё.
Старец Хан обомлел:
— И... всё так просто?
— Так просто, — улыбнулся Юй Нин.