— Вы... мелете чушь! — злобно погрозил помощник министра У. — Господин Ю, вы хоть соображаете, каково наказание за убийство чиновника правительственного сана?!
— Господину У следовало бы умерить пыл, — открыто выступил помощник министра Лю. — Господин Ю — прямой ученик Великого астролога. С чего бы ему в столь решающий час наводить напраслину? Если уж он молвил такое, значит, имеет на то веские причины. Сам Его Величество с похвалой отзывался о познаниях юноши! Он провёл в резиденции гуна Цзинго всего день, а хворающая барышня уже пошла на поправку. Все тому свидетели! Нельзя же сводить личные счёты только из-за того, что господин Ю счёл вашу карту судьбы подходящей для жертвоприношения!
Юй Нин тихо усмехнулся:
— Ничего страшного. Господин У не ведает скрытых пружин, так что винить его не за что. Ну так как, господин У, каково ваше решение? Пожертвуете малым ради великого или станете цепляться за бренную жизнь? Впрочем, выберете второе — осуждать никто не станет. Перед лицом смерти всяк испытывает трепет, и страх — вовсе не повод для стыда.
— Господин Ю хочет сказать, будто стоит мне выдать себя на заклание во благо государства Цин, как бушующие воды тут же утихнут? — мрачно процедил У Чжиюань. — А ежели нет? Что тогда поделает господин Ю?
— Вы преувеличиваете, господин У. Я же молвил: мои познания скромны. Даже кабы вы не пожалели плоти и окропили кровью алтарь, сие даровало бы от силы пару лет покоя, — Юй Нин отрицательно качнул головой. — Однако двух лет нашему государству с лихвой хватило бы, дабы перевести дух, подновить дамбы и встретить следующий паводок во всеоружии... Разве я не прав, господин У?
Юй Нин смерил собеседника взглядом, в котором сквозила сдержанная жалость. Хоть он и смотрел прямо перед собой, от его фигуры веяло явным превосходством. Каждая его черта будто утверждала: «Ученик Великого астролога здесь я, а не ты. Если я говорю, что способ сработает, значит, так оно и есть. И кто ты такой, чтобы перечить?»
У Чжиюань поджал губы и погрузился в угрюмое молчание. Внутренний евнух Жун перевёл взгляд с помощника министра на господина Ю и попытался сгладить неловкость:
— Предложения господина Юй и господина У по-своему хороши, однако первейшая задача — разыскать господина Чжоу... Господин У — опора государства, и пока господин Чжоу отсутствует, нам с господином Лю не обойтись без его помощи в управлении лагерем. Что скажете, господин У?
— Глупости и ересь! — презрительно фыркнул помощник министра У и, взмахнув рукавами, покинул шатёр.
— Господин У! — окрикнул его помощник министра Лю, но тот даже не обернулся.
Лю Оу со вздохом повернулся к Юй Нину и сложил руки в приветственном жесте:
— У Чжиюань... Господину Юй следует быть осторожнее с этим человеком. Неведомо, чьи интересы он блюдёт, раз выдвигает столь дикие идеи. Он ведь просто пытается переложить всю вину на ваши плечи...
— Я понимаю, — Юй Нин на миг прищурился, задумчиво взвешивая саму возможность проведения обряда.
Хотя Великий астролог Гу велел разрешить дело без лишнего шума, неожиданности сыпались одна за другой. Когда они преодолевали бурлящий поток, его действия уже сложно было счесть простым фокусом. К счастью, вокруг находились лишь беженцы: если слухи и расползутся, мало кто поверит в подобные небылицы.
Скрыть приезд к помощнику министра Чжоу всё равно бы не вышло. Впрочем, Юй Нин и не намеревался делать из этого тайну — ночной выезд был лишь уступкой предосторожности для посторонних глаз.
Помощника министра Чжоу унесла стихия. Говоря откровенно, даже у бывалого пловца в таком водовороте шансов выжить немного, что уж говорить о столь хрупком и утончённом муже, как господин Чжоу.
Что же до жертвенного ритуала... Не рисковать же собственной жизнью ради того, чтобы пробить очередную протоку в русле? А использовать иные способы... Фэншуй обязан подчиняться законам природы. Нынешнее наводнение вызвано весенней теплынью и таянием снегов в горах. Не в его силах изменить климат всего материка, остудить воздух и заморозить тающие кручи.
«А кабы снег и перестал таять, кабы ударили морозы — что станется с весенним севом? Чем крестьяне будут питаться осенью? Как переживут следующую зиму? А если, напротив, поднимется жара, снега на дальних пиках растают без остатка, и всю страну зальёт окончательно... Впрочем, мне до такого могущества в любом случае далеко».
Заметив глубокую задумчивость юноши, помощник министра Лю дрогнул рукой с пиалой чая:
— Господин Юй... Сия стихия беспощадна! Не поддавайтесь на провокации У Чжиюаня, не ходите на дамбу! Даже если этот подлец сам вызовется стать жертвой, вам всё равно нельзя туда идти!
— Не беспокойтесь, господин Лю, я всё понимаю, — Юй Нин с улыбкой повернулся к нему. — Я лишь поддразнивал его. Все эти речи про совпадение знаков судьбы и служение Небу — чистейшая выдумка. Вы ведь не приняли всё за чистую монету?
— А... — Лю Оу ошеломлённо уставился на него, а затем всплеснул руками и горько усмехнулся: — Вы говорили с такой убеждённостью, да ещё упомянули Старого пса Чжу, что я грешным делом усомнился... Признаться, я уж успел пожалеть, отчего мои знаки судьбы не подошли! Будь это я, не раздумывал бы ни мгновения.
Внутренний евнух Жун озадаченно взглянул на юношу. Хоть Юй Нин и назвался шутником, евнуху показалось, будто в тех словах кроется доля правды. Однако развивать тему он не стал, лишь промолвил:
— Господин Лю преисполнен высокого благородства.
Затем он повернулся к Юй Нину:
— Молодой господин, здесь небезопасно, да и господин Чжоу пропал. Вам лучше поскорее вернуться в поместье Личжуан.
— Я как раз собирался... Раз уж евнух Жун советует, не стану задерживаться и отправлюсь прямо сейчас, — Юй Нин поднялся, кивнул обоим чиновникам и вышел из шатра.
Фужун последовала за ним, тихо спросив:
— Молодой господин, мы правда возвращаемся в поместье?
— С большим трудом выбрались, и сразу назад? По-твоему, у твоего господина вовсе нет гордости? — Юй Нин немного подумал и распорядился: — Оставь двоих человек караулить шатёр господина Чжоу. Никого из посторонних не впускать. Если же подтвердится наихудшее и господин Чжоу погиб, найдите способ уничтожить все привезённые мною рукописи. Чтобы ни обрывка не осталось! Остальным — в седло! Отправляемся на поиски.
Юй Нин успел провести в обители Чжоу Цзичжана некоторое время. Тот проводил там дни напролёт, и его личное поле неизбежно слилось с окружающей обстановкой. Хотя чиновник не носил с собой талисманов и его аура была слаба, Юй Нин всё же смог уловить её отголоски.
Впрочем, выследить человека по столь слабому следствию он не мог. Отправляясь в путь вместе со стражей, юноша прежде всего хотел избежать уловок и ловушек в лагере. Чем оставаться мишенью, лучше самому двигаться вперёд.
Человек, не ищущий опасности сам, реже попадает в беду. Это было проявлением ответственности — как перед самим собой, так и перед теми, кто защищал его откровенно и тайно.
* * *
Префектура Тяньюй, гора Лишань.
Помощник министра Чжоу очнулся от резкой боли в груди. Из его рта непроизвольно хлынула мутная вода с илом. Он заходился в глухом кашле, постепенно приходя в себя. Кто-то бережно приподнял его и стал похлопывать по спине, пытаясь облегчить дыхание, и одновременно закричал:
— Он очнулся!
Чжоу Чжихэн поднял руку, останавливая спасителя: у того была слишкой дюжая хватка, и от таких ударов суровых пальцев можно было испустить дух. Помощник министра перевернулся на бок, глубоко сунул пальцы в горло и зашелся рвотой. Лишь вытолкнув из желудка всю заглоченную воду, он почувствовал, что к нему возвращаются силы.
Зрение прояснилось. Он попытался промолвить слово, но из горла вырвался лишь хриплый, почти нечеловеческий звук, отозванный режущей болью — видно, грязная вода сильно повредила связки:
— Где... я?
Это была небольшая горница, набитая людьми. Большинство из них были одеты в рваное тряпьё, но под ветхой тканью угадывались крепкие, жилистые тела. Они сидели прямо на полу, прислонившись к стенам. Единственным свободным пятачком оставалось место, где лежал он сам, а придерживал его мужчина в сером халате — пожалуй, единственный опрятно одетый человек во всём помещении.
Чжоу Чжихэн слабо сложил ладони:
— Благодарю... вас, почтенные мужи, за спасение...
Затем он обратился к мужчине в сером:
— Скажите, уважаемый... Кха-кха... Что это за место?
— Это гора Лишань. Тебя принесло водой. Повезло тебе: всего пару рёбер поломало. Эрню с парнями искали еду и наткнулись на тебя, — ответил тот.
Чжоу Чжихэн тяжело кивнул:
— Я щедро вознагражу вас... Не могли бы вы доставить меня в деревню Люхэ?
В деревне Люхэ располагался основной лагерь строителей и чиновников.
— Вряд ли выйдет, — покачал головой собеседник. — У тебя сломаны два ребра, а лекарей в нашей крепости нет. Есть только бывалый старый охотник, он кое-как наложил повязку. Если станешь дергаться, обломки костей вопьются в лёгкие, и тогда тебе никакой бессмертный не поможет...
Не успел он договорить, как из угла подал голос один из сидевших там верзил:
— Военный советник, хорош с ним миндальничать! Деревня Люхэ — что за место, чай, все знают! Мы-то его вытащили из жалости, думали — земляк, а он из тех псов, что в Люхэ сидят! Поглядеть на него — так сразу видно: либо чинуша, либо барчук! Эй, ты, слушай сюда! Мы тебя спасли, так что пусть твоя родня везёт сюда харчи и серебро, если хочет получить тебя назад! А в залог...
Взгляд верзилы недобро скользнул по фигуре чиновника:
— Выбирай: либо ухо, либо палец! Ну или палец на ноге, если так дороже!
Чжоу Чжихэн снова зашелся кашлем, но лицо его оставалось совершенно спокойным, без тени страха перед угрозами:
— Дело не терпит отлагательств, так что таиться не стану... Моё имя Чжоу, прозвание — Чжихэн. Я занимаю должность помощника министра государственных работ...
— Погоди, — перебил его военный советник, и лицо его изменилось. — Твой отец — Чжоу Юйфэй, а дед — Чжоу Минюй?
— Именно так.
— Да мне плевать, кто у него отец или дед! Повторяю: либо плати, либо прощайся с... — снова раздался голос верзилы, но советник, не оборачиваясь, гаркнул:
— Заткнись! Перед тобой прямой потомок Божественного мастера Чжоу! Это тот самый младший господин Чжоу, главный устроитель борьбы с паводком! Вы когда в его прижизненном святилище курения возжигали, мозги дома забыли?!
Услышав имя «Божественного мастера Чжоу», размякшие было мужики мгновенно подтянулись и уставились на лежащего чиновника. Многие поспешно поднялись с пола и начали оправправлять надетые лохмотья, пытаясь придать себе хоть сколько-нибудь приличный вид.
Военный советник отступил на шаг, поправил халат и глубоко поклонился Чжоу Чжихэну, сложив руки перед грудью:
— Так вы — младший господин Чжоу! Простите нашу темноту, не распознали сразу великого человека! Просим господина Чжоу не держать на нас зла... Отдохните пока здесь, а я немедленно отправлю человека в деревню Люхэ с вестью, чтобы за вами прислали людей.
— Благодарю... — Чжоу Чжихэн потер пальцами точки на шее, пытаясь унять боль в горле при разговоре. — Как обращаться к вам, уважаемый? У меня есть важное поручение.
— Моя фамилия Гу, имя — Юнь. Называйте меня просто по имени, господин Чжоу.
— Наклонитесь ближе.
Гу Юнь подался вперёд. Чжоу Чжихэн понизил голос до шепота:
— У меня нет при себе памятных вещей... Но с верным человеком у нас был уговор. Твой посланец не должен идти прямо в лагерь. Пусть отыщет на кухне повара по прозванию Старик Ван и скажет ему, что хочет отведать «Капусты в прозрачном бульоне»... Не ведаю, сколько времени прошло, но когда меня смыло с дамбы... меня толкнули.
Он перевёл дыхание и продолжил:
— В лагере небезопасно. Ежели я сгину, двору потребуется не меньше месяца, дабы прислать нового устроителя. А дамбы не простоят и месяца... Я не могу умереть. По крайней мере, сейчас. Понимаешь меня, Гу Юнь?
— О моём спасении не должен знать никто посторонний. Чем меньше людей ведает, тем лучше... Иначе и ваша обитель окажется под ударом.
— Я всё понял, господин Чжоу, не извольте беспокоиться, — глаза Гу Юня блеснули. — Гора Лишань — наше гнездо. Чтобы добраться до вас, врагам придётся переступить через трупы всех наших братьев.
Чжоу Чжихэн с облегчением выдохнул. Силы его были на исходе, и, получив обещание, он вновь погрузился в небытие.
Заметив, что гость потерял сознание, стоявший рядом верзила вытер взмокшие ладони о подол и осторожно спросил:
— И впрямь... потомок Божественного мастера Чжоу?
Божественный мастер Чжоу, чье полное имя было Чжоу Минюй, приходился дедом нынешнему помощнику министра. Двадцать лет назад, когда Хуанхэ прорвала плотины, вся префектура Тяньюй едва не ушла под воду. Тот паводок был куда страшнее нынешнего. Божественный мастер Чжоу прибыл сюда во главе войск, казнил продажных чиновников, отворил амбары с зерном и своими руками отстраивал дамбы. Невероятными усилиями он спас край, за что благодарные жители воздвигли в его честь прижизненные святилища. Но уже на следующий год мастер скончался от болезней, подхваченных на том строительстве.
Возведённые им плотины простояли десять лет. Когда же стихия прорвала их снова, на помощь пришёл уже его сын — Чжоу Юйфэй, отец нынешнего чиновника. И точно так же, из года в год усмиряя реки, Чжоу Юйфэй погиб на дамбе в прошлом году. А в нышнем — пришёл его сын.
— Ошибки быть не может, — утвердительно кивнул Гу Юнь. — С этой минуты — ни слова о том, что мы спасли младшего господина Чжоу! Узнаю, что кто-то проболтался — спущу шкуру! Считайте, что подобрали обычного бродягу. Все поняли?! Эрню, за мной! А вы, старик Ци, гляньте-ка ещё раз нашeго гостя.
— Ладно, сделаю, — кивнул старый охотник.
Он подошёл к лежащему, сорвал грубые повязки и достал из-за пазухи небольшой фарфоровый пузырёк. Порошок, просыпанный на раны, явно превосходил прежние снадобья — едва касаясь кожи, он тут же останавливал кровь.
Заново перевязывая чиновника, старик пробормотал:
— А я-то думал, с чего бы барчуку с такой нежной кожей носить холщовую рубаху... Так вы у нас младший господин Чжоу! Божественный мастер Чжоу, простите старика за глупость! Не ведал, что творю... Всю свою заначку на вашего внука перевёл...
Гу Юнь вывел Эрню наружу и несколько раз повторил инструкции. Эрню плавал лучше всех в округе и отлично правил лодкой. Советник решил, что тот подберётся к Люхэ по воде, тайно передаст вести и так же незаметно вернётся.
Это сэкономит кучу времени. Раны младшего господина Чжоу слишком тяжелы, затягивать с лечением нельзя.
Вдруг от ворот крепости донёсся громкий клич:
— Атаман вернулся!
Гу Юнь заметно расслабился и поспешил навстречу. В ворота въезжал отряд — десяток рослых мужиков окружали статного молодого человека. Все были вымазаны грязью. Увидев советника, атаман сжал бока коня и подъехал ближе:
— Старик Гу, свежие вести! Возле деревни Люхэ прорвало ещё одну промоину. Похоже, придётся нам опять уходить на север.
— Нынешний паводок совсем небывалый, — согласился Гу Юнь и сделал знак рукой: — Иди со мной, есть разговор.
— Вот и у меня к тебе дело! — хохотнул атаман и крикнул назад: — Все за мной!
Вслед за ними во двор втянулся ещё один отряд, а во главе его въехал Чэнь Хэгуан. Его богатый кафтан и расшитый пояс резко выделялись среди общей серости.
Атаман пояснил:
— Это мой благодетель! Я сегодня чуть на тот свет не отправился — твою мать, а у тех трусов всё-таки нашлась пара лютых бойцов!
— Это ещё кто?.. — Гу Юнь прищурился и, пока гость не подошёл ближе, тихо спросил: — Жизнь надоела? Посмотри на него, сейчас не то время, чтобы вожжаться с такими непростыми людьми!
— Э, не скажи, — отмахнулся атаман. — Ты слишком подозрителен, старик Гу! Брат Чэнь хоть и из богатых, а человек достойный! Не из этих...
Чэнь Хэгуан не стал подходить вплотную. С невозмутимым видом он сошёл с коня и остался стоять на месте, ожидая хозяина. Советник шепнул атаману ещё пару слов и шагнал вперёд:
— Брат Чэнь, это мой побратим и советник нашей крепости по фамилии Гу. Хочешь — зови господином Гу, хочешь — просто советником.
—Приветствую господина Гу, — Чэнь Хэгуан сложил руки в приветствии и сразу спросил: — Вода найдётся? Я весь в грязи, хотелось бы смыть сию скверну.
— Изволь! Пойдём за дом, там всё есть!
* * *
Глубокой ночью Чэнь Хэгуан мгновенно открыл глаза.
Его стражники, до того дремавшие по углам, уже были на ногах. Обменявшись бесшумными знаками, они прижались к стенам и метнулись к двери, готовые дать отпор любому, кто попытается ворваться.
Чэнь Хэгуан вгляделся в мелькавшие за окном тени людей с оружием и тихо спросил:
— Чьи люди?
— Служивые, — так же тихо ответил один из охранников.
— За мной пришли?
— Не похоже.
— Выжидаем.
Чэнь Хэгуан качнул головой:
— Пробиваемся с боем.
— Есть! — гаркнули стражники.
Идущий первым выбил дверь мощным ударом ноги и с обнажённым клинком выскочил наружу. Дверная створка рухнула так неожиданно, что придавила двоих нападавших. Нападавшие попытались подняться, но, увидав Чэнь Хэгуана в кольце охраны, один из них закричал:
— Молодой господин Чэнь?!
Шум мгновенно стих. Ехавший позади солдат мелкий командир недоверчиво оглядел Чэнь Хэгуана:
— Молодой господин Чэнь из резиденции гуна Цзинго?
Раз уж его узнали, Чэнь Хэгуан не стал таиться:
— Я. А вы кто такие?
— Вот так удача! — в глазах командира вспыхнул азарт. — Слушай мою команду! Молодой господин Чэнь из резиденции гуна Цзинго спутался с разбойниками и пленил господина Чжоу! Вперёд! Спасти господина Чжоу! За поимку Чэнь Хэгуанa и разбойничьего атамана живьём — награда десять лянов золотом и заслуга второго класса!
Заслуга второго класса позволяла простому солдату стать командиром! А десять лянов золота обеспечат всю семью до конца дней!
Толпа взревела. Солдаты бросились в бой с удвоенной яростью: одни окружили атамана, другие рвались к голове Чэнь Хэгуана. Отряд правительственных войск насчитывал около сотни обученных бойцов. Они быстро теснили полсотни разбойников, и даже вмешательство стражи гуна Цзинго не могло переломить ход сражения.
— Господин! Бежим! — Чэнь Хэгуан порывался сам вступить в схватку, но стражники мёртвой хваткой вцепились в него и потащили к выходу. Свежие бойцы тут же встали стеной, принимая удары на себя.
— В погоню! — надрывался командир. — Чины и богатство перед вами! Вперёд, братья!
Чэнь Хэгуан понимал, что знатному мужу не следует подвергать себя напрасной опасности. С атаманом его связывали свои расчеты, но сейчас дело было проиграно.
— Забирайте тех, кто может идти, и уходим! Крепость бросаем!
— Есть!
Стражники выстроились боевым порядком «крылья журавля» и, точно стальной клин, рассекли строй нападающих. Собирая по пути выживших разбойников, они начали отступать. Солдаты, присланные из префектуры Чанъань, не знали местности и не решились преследовать отряд в глухих чащах.
Чэнь Хэгуан и выжившие укрылись в глубокой горной лощине. Лишь благодаря разбойникам им удалось найти это тайное убежище. Все валились с ног от усталости. Атаман погиб в бою, а Гу Юнь вместе со стариком-охотником тащили на себе мужчину, чье лицо было замотано плащом.
Советник тяжело дышал:
— Господин Чэнь... За что этот командир хотел убить вас?
— История непростая, в двух словах не поведаешь, — Чэнь Хэгуан прищурился, разглядывая спасенного. — Это... господин Чжоу?
Чжоу Чжихэн сдёрнул плащ с лица. Он был тяжело ранен, со сломанными рёбрами, и долгий бег отозвался в его груди жгучей болью. Отерев холодный пот со лба, чиновник прохрипел:
— Господин Чэнь, моё почтение.
Чэнь Хэгуан с первого взгляда понял, что чиновник при смерти. Он велел Гу Юню аккуратно уложить раненого на землю:
— Господин Чжоу, как вас умудрилось так изломать?
Тот горько усмехнулся:
— Кому-то не по нраву мир в префектуре Тяньюй, вот и решили избавиться от меня... Но за что хотели убить вас, господин Чэнь?
— Возможно, я сам невольно навлёк на вас беду, — немного подумав, ответил Чэнь Хэгуан. — Кое-кто желал моей смерти, а для этого надобно было сначала устроить ваше исчезновение...
Оба чиновника переглянулись, как вдруг из темноты раздался чистый, спокойный голос:
— И вам охота вести подобные беседы в такой час?
Голос возник ниоткуда. Лощина была ровной, без густого кустарника, однако никто не заметил, как поблизости появились с десяток человек и сколько времени они простояли рядом.
Гу Юнь изменился в лице:
— Кто здесь?!
Впереди стоял Юй Нин. Его ноги словно не касались грязи, а широкие одежды слегка трепетали от ветра. На фоне вымазанных в саже и крови разбойников и стражников юноша выглядел невероятно чистым и отрешённым, словно бессмертный сошедший на землю под лунным светом.
Ночной ветер шевелил его рукава. Юй Нин изящным движением заправил выбившийся локон за ухо и с лёгкой улыбкой оглядел всю эту плачевную компанию:
— Господин Чжоу, ну и нелегко же мне пришлось, пока я вас искал.