Юй Нин внимательно осмотрел предметы. На каждом амулете висела красная бирка с надписью: «Юй Нин №1», «Юй Нин №2», «Юй Нин №3»...
Он пошарил в подносе и выудил плотную карточку, затерявшуюся в самом низу. Она совпадала по цвету с дном подноса и лежала под артефактами — не порывшись, и не заметишь. Бросив взгляд на текст, Юй Нин передал карточку даосу Тинфэну.
Тот прочёл её и с улыбкой заметил:
— Похоже, я не ошибся.
Юй Нин подпёр щеку ладонью и задумчиво перебрал буддийские плашки, присланные настоятелем Гуфа.
— И как-то даже неудобно...
— Чего тут стесняться? — усмехнулся даос Тинфэн. — Уж чем-чем, а подобным добром он точно не обделён. Вчера и сам не пойму, с чего это он у нас артефакты выпрашивал.
— Кто знает... — Юй Нин опустил глаза.
Вчера вечером к их кружку присматривалось немало народу. Действительно ли масло из лампады испортило настоящие артефакты, или кто-то просто хотел выудить у них ценную вещь? Едва ли удастся узнать наверняка. Впрочем, дело прошлое, и раздувать его Юй Нин не собирался.
— Господин Юй, вы брали билет на утренний поезд? — спросил Тинфэн.
— Да, — с легким сожалением ответил Юй Нин. — Старшие дома кое-что поручили. Я и в город H-то выбрался тайно, так что пора возвращаться в город S. Задержусь — перебьют мне обе ноги.
— Ну, за это вам точно переживать не стоит, — пошутил даос. — Будь у меня такой ученик, я бы с него пылинки сдувал. Палкой огреть — да у меня бы самого сердце кровью облилось. Разве что в сердцах пару ласковых высказал бы.
Юй Нин со смешком качнул головой:
— Эх, попадись мне такой наставник, счастью бы предела не было! А мой учит по старинке: три дня — мелкая трепка, пять дней — крупный нагоняй, а уж бранится... Эх, да что говорить.
— О как? И вы терпеливо переносите все побои и ругань?
— «От малого палки уклонись, под большую не подставляйся — вот и вся сыновняя почтительность», — с улыбкой процитировал Юй Нин.
Даос Тинфэн расхохотался, хлопнув по столу, да и сам Юй Нин не удержался от смеха. Попрощавшись с собеседником, он поспешил на вокзал.
В город S он прибыл аккурат к полудню. Перекусив в торговом центре, Юй Нин закупился припасами для Великого астролога Гу, мастера Мэй и мастера Усун. А возле вокзала в городе H он захватил большой пакет местной сладости — заварного овсяно-лотосового порошка.
Мастер Мэй терпеть не мог всякие густые каши и кисели, а вот Великий астролог Гу обожал подобные лакомства. Юй Нин, разумеется, скупиться не стал.
Вернувшись со всеми баулами в свою загородную усадьбу, он вдруг вспомнил, что забыл кое-кого предупредить. Взглянув на часы, он рассудил, что Лань Сяо сейчас наверняка застрял на очередном совещании. Звонить не стал — лишь отправил сообщение о том, что отлучится примерно на полмесяца.
Ответ пришел от спецассистента Чжана. Юй Нин ожидал этого, но всё равно почувствовал лёгкий укол досады. Впрочем, разводить меланхолию было не время — пора возвращаться в древний мир.
* * *
Когда он очнулся в своих покоях и открыл дверь, то едва не столкнулся с Фужун, которая как раз уносила шестую по счету нетронутую порцию еды. Девушка оторопела, а затем расцвела в счастливой улыбке:
— Молодой господин!
Юй Нин потянулся, глубоко вдохнув морозный, чистый воздух этой эпохи, и улыбнулся:
— Потрудилась ты за эти дни.
Фужун слегка приклонилась:
— Что вы такое говорите, молодой господин? Служанке совсем не трудно поднос донести.
— Ладно тебе дурачиться. Сходи к отцу и наставнику, предупреди, что я скоро приду к ним, — Юй Нин ненадолго задумался и добавил: — Да и сама иди собирай вещи. Дорога предстоит дальняя, поедешь со мной.
— Слушаюсь, молодой господин! — радостно отозвалась Фужун.
Бросив взгляд на скромную заколку в её волосах, Юй Нин прибавил:
— Позови кого-нибудь из служанок подменить тебя. Даю тебе полдня отдыха — чтобы к завтрашнему утру была в усадьбе.
Фужун с улыбкой поклонилась и поспешила выполнять поручение.
* * *
Юй Нин вернулся в комнату, достал гостинцы для мастера Усун — предварительно перепаковав всё в разлагаемую бумагу (мало ли, отбросит он пластиковый фантик, а через тысячу лет археологи откопают фантик от конфеты, вот смеху-то будет!) — и направился в соседние покои.
За эти два дня мастер Усун ничуть не поправился. Выглядел он всё таким же исхудавшим и вялым. Когда Юй Нин вошёл, старец полулежал на кушетке с книгой в руках, укрывшись плотным одеялом. Длинные седые волосы не были убраны в причёску и белой волной ниспадали с плеча прямо на ковёр.
В первую их встречу Юй Нин был поражён его невянущим ликом и белоснежной шевелюрой — на свету его волосы сияли, словно свежевыпавший снег. Теперь же этот цвет казался мертвенным, тусклым и болезненным.
Юй Нин прижал ладонь к груди и склонил голову:
— Мастер, я пришёл.
Усун продолжал вчитываться в строки, не проявляя ни малейшего интереса к гостю. Юй Нин окликнул его ещё пару раз, и только тогда старец медленно поднял взгляд:
— А-Ю? Подойди, посиди со мной.
В комнате горело три или четыре жаровни, но когда Юй Нин коснулся его руки, та оказалась ледяной. Юй Нин нахмурился:
— Мастер, отчего у вас такие холодные руки?.. Хуаюэ, как ты ухаживаешь за господином?
Стоявшая неподалеку служанка в фиолетовом платье поспешно сделала шаг вперёд и присела в глубоком поклоне:
— Господину стало душно, и он велел убрать две жаровни...
— А грелка? Неужели во всей усадьбе не нашлось ни одной грелки для рук? — строго произнёс Юй Нин. — Мастер Усун — почтенный гость! О нём нужно заботиться с усердием. Иди и получи своё наказание.
Служанка замерла, не смея подняться. Мастер Усун слабо взмахнул рукой:
— А-Ю, с чего это ты перенял замашки Гу Мэнланя? Не вини её, я сам так велел.
Юй Нин присел на край кушетки, взял холодные ладони старца в свои и стал растирать их, пытаясь согреть:
— Да при чём тут наставник... Вы нездоровы, слуги обязаны проявлять усердие. Да и вы хороши! Говорят же: «Стар да мал», — а вы о собственном здоровье совсем не печётесь.
— Я человек отживший, сколько ни берегись — долго не протяну, — тихо усмехнулся мастер Усун, откладывая книгу и ласково похлопав Юй Нина по тыльной стороне ладони. — Я ценю твою заботу, но не шуми. Дай мне дожить оставшиеся дни в покое.
— Не люблю я такие речи. Что за разговоры о смерти? Суеверие одно, — Юй Нин повернулся к служанке: — Встань. На сей раз господин за тебя заступился, но если такое повторится — ответишь за всё сразу.
— Благодарю, молодой господин, я всё запомню, — облегчённо вздохнула Хуаюэ и отступила в сторону.
Юй Нин достал принесённый заварной лотосовый порошок с овсянкой и отдал служанке, чтобы та приготовила его.
— Мастер, попробуйте! Мне случайно досталось лакомство с самого юга.
— Что это? — спросил Усун.
И прежде чем Юй Нин успел ответить, до старца донёсся сладкий, густой аромат. Опершись на локоть, он с глубоким вдохом произнёс:
— Лотосовый кисель...
— Вам не по вкусу? — обеспокоился Юй Нин.
— Отчего же, — мастер Усун принял из рук Хуаюэ пиалу. Густая, полупрозрачная масса благоухала свежестью и золотистыми цветами коричного дерева.
Старец зачерпнул ложкой немного десерта, отправил в рот и надолго замер.
Юй Нин хотел было расспросить его, но вдруг увидел, как из глаз старца выкатилась слеза. Прокатившись по щеке, она упала прямо в пиалу. Усун словно не заметил этого — продолжил неспешно помешивать кисель фарфоровой ложечкой и вкушать его с абсолютно бесстрастным лицом.
Если бы не покрасневшие уголки глаз, Юй Нин решил бы, что слеза ему мерещилась. Он не стал допытываться о причинах такой печали — видно, простой десерт навеял горестные воспоминания.
— Если вам не нравится, не принуждайте себя, — мягко сказал Юй Нин.
Допив всё до последней капли, мастер Усун протёр губы платочком:
— Нет, этот кисель мне очень понравился. Готовь мне по пиале каждый день.
— Слушаюсь, — отозвалась Хуаюэ.
Заметив, что старец закончил трапезу, Юй Нин спросил:
— Мастер, завтра я отправляюсь в уезд Циньань. Будут ли какие-то особые указания?
Усун на мгновение задумался, выудил из стопки книг на столике один фолиант и протянул Юй Нину:
— Здесь я всё отметил: и дорогу, и особенности тех мест. Возникнут вопросы — сверяйся с этой книгой.
— Понял, — отозвался Юй Нин.
Мастер Усун прикрыл глаза и слабо взмахнул рукой:
— Иди, А-Ю. Я что-то утомился.
— Тогда не буду мешать. Отдыхайте, мастер.
— Хуаюэ, проводи А-Ю.
Когда они вышли за порог, Юй Нин негромко спросил:
— Как мастер Усун чувствует себя в последнее время? Хорошо ли ест? Как спит? Придворный врач Ван ведь приходит каждый день, что он говорит?
Хуаюэ понизила голос:
— Господин почти ничего не ест. Сегодняшняя пиала киселя — едва ли не самый большой его обед за долгое время. А по ночам он не терпит никого подле себя, так что я дежурю в приемной. Засыпает господин рано, но спит не дольше трех шичень, да еще дважды за ночь встает. Врач Ван говорит, для стариков это обычное дело. Наказывал лишь во всем потакать господину и не перечить ему. Дескать, хворь его — не в теле, а в душе. А раз так, любое расстройство для него смертельно опасным стать может.
Девушка остановилась и отвесила глубокий поклон:
— Прошу вас, молодой господин, не думайте, будто я нерадиво исполняю свои обязанности.
Три шичень — это всего шесть часов. Да еще с ночными пробуждениями. Ни сна нормального, ни аппетита... Качество жизни у мастера Усун просто никудышное. Юй Нин качнул головой: душевная хворь...
— Понимаю.
Он достал из кошелька горсть серебряных «арбузных семечек» и вложил девушке в ладонь:
— Раньше я вспылил без нужды. Возьми, купи себе что-нибудь.
— Не смею принимать награду... — служанка опустила голову.
Юй Нин пресек возражения, сжав её пальцы:
— Заботься о господине как следует.
С этими словами он направился к покоям мастера Мэй.
* * *
Когда он вошел в кабинет, мастер Мэй как раз сосредоточенно реставрировал фарфоровое блюдо. От шагов Юй Нина рука мастера дрогнула, и крошечная, едва заметная глазу крошка сорвалась с пинцета на стол.
Мастер Мэй тяжело перевёл дух и посмотрел на Юй Нина взглядом, острым как клинок.
Юй Нин мгновенно понял, что дело дрянь, но отступать было поздно. Затаив дыхание, он сложил руки в приветствии:
— Отец.
Мастер Мэй мановением руки позвал его к себе. Юй Нин сделал пару шагов и замер в двух метрах от стола — на случай, если придется уносить ноги. Заметив эту собачью ушлость, мастер Мэй холодно хмыкнул:
— Что? Боишься, что я тебя побью?
«О да! Отец, вы прямо в точку!»
Юй Нин с опаской подошел ближе, а затем решил действовать нагло: ухватился за рукав мастера Мэй и лебезящим тоном спросил:
— Отец, а где наставник?
— Позвали во дворец, — сухо ответил мастер Мэй, сдвинув брови и глядя на руку сына. — Отпусти.
— Не отпущу, — Юй Нин склонился над столом, разглядывая реставрируемое блюдо, и восторженно цокнул языком: — Отец, да у вас просто золотые руки! Искусство, достойное богов! Вам уж точно нельзя становиться ещё умелее, а то небеса от зависти изведутся!
— Болтун, — строго отрезал мастер Мэй.
Он откинулся на спинку кресла, освободил рукав и сделал глоток чая из пиалы:
— С чего это ты изволил вернуться именно сегодня?
Юй Нин достал себе чашку, налил чаю и пододвинул стул поближе к отцу:
— Так ведь Новый год на носу. Дела, что поручил мастер Усун, хочется завершить до праздников... Завтра отправляюсь в уезд Циньань. Надеюсь обернуться быстро, чтобы к концу месяца уже быть дома.
— Добро, — мастер Мэй мало разбирался в фэншуй, но всё же напутствовал: — Возьми с собой Фужун и побольше стражи. Время предпраздничное, на дорогах неспокойно.
— Эх, да чего тут опасаться? — беспечно отмахнулся Юй Нин. — Я же поеду с почетом и размахом, не темные дела прокручивать! Попрошу у наставника подорожную грамоту. Слуги да охрана вокруг, местные чиновники встретят, накормят, напоят — что со мной станется?
Мастер Мэй смерил его долгим взглядом:
— Смотрю, ты у нас совсем возгордился.
Юй Нин с хихиканьем прижался к его плечу:
— Ну не расстраивать же вас, отец! Пусть я пока не умею разгонять коня по улицам да обижать девиц, но в следующем году обязательно постараюсь! Вы уж не сомневайтесь!
— Всыпать бы тебе как следует.
— Ну уж нет! — убедившись, что хмурость на лице отца рассеялась, Юй Нин окончательно расслабился. — Я ведь слушный! За что меня бить... Кстати, отец, после прививки не было недомоганий?
— Нет, — коротко отрезал мастер Мэй.
Затем он достал из стопки книгу по атрибуции антиквариата, которую принес Юй Нин. Страница была заложена резной закладкой.
— Вот эта чаша для промывки кистей с мотивом «Рыбы в пруду»...
Юй Нин взглянул на иллюстрацию. На ней была изображена широкая неглубокая чаша с резвящимися карпами — нечто похожее на дешевые поддоны для кувшинок, что продавались в его детстве на цветочном рынке по десятке за штуку. В описании указывалось, что чаша относится к эпохе Пяти династий, хотя атрибуция оставалась спорной.
Юй Нин осторожно посмотрел на отца:
— Она вам приглянулась?.. Наша ничем не поможет. Эта чаша хранится в Музее города B и является государственным достоянием. Её не достать.
Разве что устроить ограбление века или развязать войну... Да такую, чтобы страна потерпела разгром и отдала всё без боя. Только тогда эта чаша попадет в частные руки.
Мастер Мэй на мгновение замер, а затем небрежно произнес:
— Ну и Бог с ней.
... И впрямь запала в душу?
Юй Нин улыбнулся:
— На самом деле всё просто! Раз уж не добыть чашу из нашего мира, закажите копию у искусного мастера! Пройдет тысяча лет — и она тоже станет бесценным антиквариатом! Зачем нам старье? Мы будем собирать новенькое!
— Что за чушь ты несешь? Проваливай, — с отвращением выговорил мастер Мэй.
Юй Нин с готовностью поднялся:
— Тогда я пошел, отец... Вечером приду на ужин! Как наставник вернется, пришли за мной кого-нибудь.
Мастер Мэй лишь неопределенно махнул рукой, всем видом демонстрируя крайнее раздражение. Юй Нин не обиделся — поклонился и вышел.
Как только за ним закрылась дверь, мастер Мэй помедлил, встал и подошел к стеллажу. Он снял с полки один из фарфоровых сосудов.
Чаша в его руках точь-в-точь повторяла рисунок из книги Юй Нина — вплоть до крошечной щербинки на чешуйке карпа, оставленной резчиком по ошибке.
Мастер Мэй долго смотрел на чашу, а затем разжал пальцы.
Сосуд упал на пол и разлетелся вдребезги.
А-Си, услышав звон из-за двери, поинтересовалась:
— Господин?
— Пустяки, разбилась чаша. Войди и убери.
— Слушаюсь, господин.
* * *
Едва Юй Нин вышел за ворота усадьбы, как столкнулся с Великим астрологом Гу. Тот был облачён в угольно-черную мантию с золотым венцом на голове. По ткани золотой нитью был вышит свирепый мифический зверь — Юй Нин не знал его названия, но выглядел узор величественно и впечатляюще.
На лице наставника лежала тень усталости и легкого раздражения.
— А-Ю? — спросил он. — Как успехи? Удалось добиться прорыва за эти дни заточения?
Юй Нин поклонился:
— Наставник, вашими молитвами — кое-какие успехи есть.
— Ладно, иди за мной.
— Слушаюсь.
Они прошли в жилые покои. Великий астролог Гу развёл руки в стороны, позволяя Молань снять верхнюю мантию. Он не стеснялся присутствия ученика. Сняв золотой венец, Гу бросил его на стол и распустил волосы:
— Молань, иди.
— Слушаюсь, господин, — служанка подхватила одеяния и выскочила за дверь.
Юй Нин проявил понятливость: подошел к вешалке у ширмы, снял просторный темно-синий халат и помог наставнику переодеться в домашнее.
— За что спасибо-то? — спросил Великий астролог, подставляя руки под рукава.
Юй Нин хитро прищурился, усадил наставника перед зеркалом, взял гребень и начал аккуратно расчёсывать его длинные волосы:
— Опять я сплоховал! Забыл про еду под дверью. Это ведь вы велели слугам убирать нетронутые подносы?
Гу Мэнлань метнул на него недовольный взгляд:
— Надо же, наш умник наконец-то сообразил!
Юй Нин забавно высунул язык:
— Ну... Я думал, во время затвора надо же что-то есть. Вот и наказывал Фужун носить обеды.
Только о том, что еду никто не заберет и она будет киснуть под дверью, привлекать внимание, он не подумал. Сделал на эмоциях, не просчитав последствий.
— Хм, — хмыкнул Гу Мэнлань. — Значит, выезжаешь в уезд Циньань?
— Вы уже знаете, наставник?
— Или ты рассчитываешь встретить Новый год в Циньани?
— Ну уж нет! — с улыбкой отозвался Юй Нин. — Завершу дела и сразу назад, чтобы мы всей семьей встретили праздник за одним столом! К слову, у нас в мире уже давно запретили петарды. В Новый год даже хлопушку не взорвать — никакого ощущения праздника! Я привезу парочку особых фейерверков... К слову, у нас можно сделать надпись на заказ! Запустишь петарду в небо — а там слова проявляются. Наставник, что бы вы хотели написать? Может, «Вместе до седых волос»?
Гу Мэнлань прикрыл глаза и произнёс с явной угрозой в голосе:
— Смотрю, ты прямо напрашиваешься на хорошую трепку.
— Ни в коем случае! Вы меня не так поняли! — мгновенно сдал назад Юй Нин. — Пусть будет классическое «Изобилия из года в год»!
Пока они беседовали, за окном бесшумно повалил снег. Юй Нин ахнул и подбежал к окну:
— Вот тебе на... Я-то думал, снег сошел и больше не будет! А он опять посыпал!
Великий астролог Гу взглянул на улицу и тихо заметил:
— Нынче зимой снега и впрямь избыток.
Крупные хлопья быстро затягивали землю белым саваном. Юй Нин вернулся, завязал волосы наставника мягкой лентой, чтобы не мешали, и встал рядом. Гу Мэнлань подошел к окну и задумчиво произнес:
— Может, отложишь поездку на пару дней? Завтра разразится метель.
— Эх, не стоит, — сокрушенно вздохнул Юй Нин. — «Завтра да завтра — так и век пройдет». Вдруг метель затянется? Задерживать дело мастера Усун нельзя. Не волнуйтесь, наставник, я поеду не спеша. Дорога там укатана, трактовый путь — ничего со мной не случится.
— Твоя правда, — согласился Гу Мэнлань. — Ты проведал мастера Усун?
— Был у него, — Юй Нин помедлил. — Врач говорит, у него хворь душевная. Сам я с лекарем не говорил, но Хуаюэ намекнула... Недолго ему осталось.
— Жизнь его и так держалась на волоске, — тихо проговорил Великий астролог, поворачиваясь к ученику. — Ступай. И постарайся вернуться как можно скорее.