Едва эти слова слетели с его губ, Мастер Мэй гневно уставился на Юй Нина:
— Вздор! Небеса над нами — как смеешь ты болтать глупости!
Великий астролог Гу тоже перевёл на юношу озадаченный взгляд:
— Что ты имеешь в виду?
Впрочем, на этот раз Мастер Мэй совершенно напрасно обрушил на ученика свой гнев. Юй Нин готов был сквозь землю провалиться от досады — ему безумно хотелось перенести обоих наставников в XXI век и ткнуть носом в статью о громоотводах.
— Наставник, я правда не из головы это взял!
Юй Нин мановением руки отослал прислугу и, дождавшись, пока слуги покинут комнату, продолжил:
— У нас на родине молнии изучили вдоль и поперёк. Точные формулы и физику я вам с ходу не выдам — всё же не моя специальность, — но суть проста: если небесный разряд бьёт в землю, он непременно ударит в самый высокий предмет в округе. Как говорится, выступающая стропилина гниёт первой!
Мастер Мэй и Великий астролог Гу погрузились в задумчивое молчание, осмысливая услышанное.
Юй Нин присел к столу, налил себе чаю и в пару глотков осушил пиалу, после чего со вздохом пожаловался:
— Я ведь как раз собирался в Храм Защиты Государства наведаться. Только-только в экипаж поднялся, а тут как грохнет! Фужун до смерти перепугалась и упёрлась рогом — заставила вернуться...
Опустив палец в пиалу, Юй Нин нарисовал на полированной столешнице силуэт загнутой крыши:
— А ведь защитить здание от молнии проще простого. Достаточно установить на самых высоких точках крыши металлические штыри — из меди или железа — и отвести от них проводники к самой земле. Если молния и ударит, ток уйдёт по металлу прямо в почву, и само строение нисколько не пострадает.
Великий астролог Гу на мгновение задумался, а затем поинтересовался:
— Если всё так, как ты говоришь, почему небесный разряд избирает именно наивысшую точку?
Юй Нин состроил удручённую мину:
— Вот этого я, хоть убейте, не скажу... Нам ещё в школе вдалбливали, что молниеотвод принимает удар на себя, а почему электричество ищет кратчайший путь... Что-то там про разность зарядов и притяжение, кажется. Может, спросить у Лань Сяо? Он-то парень умный, окончил престижный вуз — наверняка знает физику.
Гу Мэнлань послушал его сбивчивые объяснения, из которых толком так ничего и не прояснилось, кроме самой конструкции. Впрочем, суть он уловил, а потому лишь строго метнул в ученика взгляд:
— Когда надо было учиться — ленился, а как припёрло — сразу побежал к другим за ответами!
— Век воли не видать, дедушка-наставник, я не виноват! — Юй Нин воздел руку к потолку, клянясь всеми святыми. — Честное слово, у нас в учебниках больше ничего и не писали!
На самом деле он лукавил: в старших классах школы им всё это подробно разжёвывали. Вот только со дня выпуска прошло столько лет, что в голове не осталось и следа. Эх, встреть он наставника с дедушкой-наставником во время подготовки к выпускным экзаменам! В те золотые дни он щеголял познаниями в астрономии и географии, с лёгкостью щёлкал тригонометрические функции и уравнения с несколькими неизвестными, свободно читал древнекитайские тексты, связывал пару слов по-английски, наизусть цитировал таблицу Менделеева, чертил схемы циркуляции атмосферы и электрические цепи, а законы Ньютона отскакивали у него от зубов.
А кем он стал теперь? Обыкновенным дегенератом с уткнутым в смартфон носом.
Боги видят, он иной раз брал кисть и с ужасом понимал, что забыл, как пишется самый простой иероглиф!
Естественно, признаваться в подобном Мастеру Мэй и Великому астрологу Гу было равносильно самоубийству.
— Ну да ладно, — Великий астролог Гу подошёл к письменному столу и постучал пальцем по столешнице. — Подойди и изложи всё, что тебе известно, на бумаге. А я уж распоряжусь, чтобы мастеровые проверили это на деле.
Юй Нин послушно приблизился и принялся выводить знаки, попутно бормоча:
— Может, всё-таки у Лань Сяо уточнить? Он куда сообразительнее меня... Дедушка-наставник, а как вы собираетесь это проверять? Если не повезёт, тут и за всю жизнь ни одной молнии, бьющей в землю, не дождёшься.
Внезапно в его голове вспыхнула догадка:
— Вспомнил! Тот учёный, который первым доказал эту теорию, кажется, запускал в грозу воздушного змея на медной проволоке... Едва душу Богу не отдал от удара током! Дедушка-наставник, я вам доказательство предоставил, но я вас заклинаю: не вздумайте посылать людей запускать змеев в грозу, это смертельно опасно!
Закончив с пояснениями, Юй Нин вывел последние строки и заботливо набросал чертёж. К счастью, в своё время он учился на факультете искусств, и хотя мастерство заглохло, рука всё же не превратила набросок в абстрактную каляку-маляку. Оставалось надеяться, что ремесленники Великого астролога сумеют разобраться в этой схеме.
Когда чертёж был готов, Мастер Мэй подошёл ближе и бросил взгляд на листок. Посмотрев на кривули, напоминавшие следы курящего кулика, он с мукой на лице зажмурился:
— А-Нин, займись наконец каллиграфией.
— Понял... — кротко отозвался Юй Нин. — Не волнуйтесь, наставник! Вернусь к себе и буду каждый день прописывать по десять листов больших иероглифов!
Великий астролог Гу, услышав это, тоже пригляделся к бумаге и сокрушённо покачал головой:
— В сравнении с А-Ю даже трёхлетний внук Третьего кажется непризнанным гением каллиграфии!
«Это уже слишком...» — мысленно вздохнул Юй Нин.
В этот момент снаружи доложили, что замглавы Астрономической службы господин Ли просит аудиенции у Великого астролога. Гу Мэнлань лишь досадливо отмахнулся:
— Прогони его, не до него сейчас... А-Ю, если тебе больше делать нечего, отправляйся к себе и отдохни. В ближайшие дни без нужды из дома не выходи.
Юй Нин кивнул, но с места не сдвинулся. Заметив это, Гу Мэнлань вскинул бровь:
— Чего застыл?
— Понимаете, дедушка-наставник... — Юй Нин воровато потёр подбородок и с хитрой ухмылкой пригнулся ближе. — У нас в народе говорят, будто древесина, разбитая молнией, зовётся лэйцзиму — древесиной, пораженной молнией. Вещь редчайшая! В ней вполне могло зародиться особенное энергетическое поле... Может, съездим в Храм Защиты Государства и взглянем? Если там что-то осталось, заберём себе со всей чистой совестью. Я понимаю, дедушка-наставник, вам такое без надобности, но у меня-то за душой ни гроша. Вдруг удастся раздобыть пару щеп? Смастерил бы себе фэншуйский меч — экая благодать!
Его откровенное торгашество заставило Великого астролога расхохотаться:
— Вы только послушайте! Будто я тебя обделяю! Нужен фэншуйский меч? А Меч Небесных Звёзд правителя Вэня чем не хорош? Забирай хоть сейчас!
— Да вы мне его хоть даром отдайте — у меня кишка тонка с ним ходить! — с абсолютной убеждённостью возразил Юй Нин. — Вот подрасту, наберусь мастерства, тогда и оглянуться не успеете: выхвачу из рук и задам дёру!
Мастер Мэй лишь качнул головой и, заложив руки за спину, произнёс:
— Поезжайте вдвоём. Я останусь.
— Ой, наставник, вы разве не с нами?
Не дав Мэй Миньчжи ответить, Гу Мэнлань вклинился в разговор:
— Снег валит, твоей братии лень с печи слезать. Ступай со мной.
Юй Нин хотел было расспросить подробнее, но Мастер Мэй уже скрылся за дверью. Заметив, как уходит Мэй Миньчжи, Великий астролог щёлкнул ученика по лбу:
— Вечно ты лезешь с расспросами не к месту...
Юй Нин схватился за лоб, хлопая глазами в полном недоумении.
Гу Мэнлань даже не подумал сменить своё пылающее алое одеяние на нечто более подобающее сану. Накинув яркий кафтан, он первым направился к выходу, бросив на ходу:
— И не спрашивай! Сам догадайся!
* * *
Выезд Великого астролога не шёл ни в какое сравнение с обычной поездкой Юй Нина. Один только экипаж, запряжённый четвёркой редчайших скакунов породы «Вороной с лунными копытами», стоял целое состояние. Кони мчались единым стремительным рывком, точно молнии; сидя в мягком салоне, Юй Нин даже не ощутил тряски, как они уже очутились у ворот Храма Защиты Государства.
У входа в обитель уже собралась огромная толпа мирян, стоявшая на коленях. Десяток стражников патрулировал ворота, не подпуская посторонних. Как только карета замерла, слуга Великого астролога предъявил знак власти, и стражники тотчас расступились на две шеренги, освобождая широкий проход для высокого гостя.
Юй Нин отогнул край шторки и шепнул:
— Дедушка-наставник, ну и величественный же у вас выезд!
Гу Мэнлань, грея пальцы о жаровню, косо взглянул на него:
— Будешь держаться за моей спиной. И чтоб ни звука без разрешения.
— Пока дедушка-наставник не повелит — молчу как рыба! — тут же поклялся юноша.
Экипаж замер у центральных ворот. Юй Нин бережно поддержал Гу Мэнланя под локоть, помогая сойти на землю. Из ворот навстречу им в спешке выбежали чиновники в парадных мантиях и вереница монахов:
— Нижний чин, глава Астрономической службы Ли Лицюнь, приветствует Великого астролога!
— Нижний чин, заместитель главы Астрономической службы Чжан Байци, приветствует Великого астролога!
— Настоятель Храма Защиты Государства Ляочэнь приветствует Великого астролога!
Гу Мэнлань даже не замедлил шага, направляясь во внутренний двор:
— Что со Священным древом?
Чиновники из Астрономической службы поспешили за ним следом. Господин Ли торопливо доложил:
— Только что небесный разряд обрушился прямо на Священное древо. Когда нижний чин прибыл на место, ствол уже перебило пополам.
— Значит, спасти его не удалось? — сухо бросил Великий астролог.
Господин Ли запнулся, взвешивая каждое слово, дабы не навлечь на себя гнев своенравного астролога. Он метнул умоляющий взгляд на настоятеля.
Сложив ладони вместе, настоятель Ляочэнь кротко произнёс:
— Если государству Цин улыбнётся удача, быть может, следующей весной Священное древо вновь пустит молодые побеги...
«Сейчас оно мёртво, а там уж как боги рассудят», — читалось между строк.
Гу Мэнлань кивнул, принимая ответ. Священное древо росло сразу за главным молитвенным залом, так что дошли они за считаные мгновения.
Едва они вступили в сакральные пределы, как в нос ударила едкая гарь. Картина оказалась куда печальнее, чем представлял себе Юй Нин: весь двор был завален обугленными ветвями и обломками древесины, разлетевшимися от мощного взрыва. Досталось и окрестным постройкам. Соседние павильоны закоптились, а у главного зала Храма стена, обращённая к древу, провалилась, образовав зияющую брешь; развороченная кладка держалась на одном честном слове. Монахи пытались расчищать завалы, но их усилия казались каплей в море — повсюду царила разруха.
Священное древо защиты государства посадил сам основатель династии Цин три века назад, ещё до того, как поднял знамя восстания. То была исполинская сосна в три обхвата. Тай-цзу происходил из знатного рода прошлых веков. Когда последний правитель династии Юн, император Шан, довёл страну до нищеты и хаоса, будущий государь не смог смотреть на страдания народа и поднял войско. Перед походом он посадил эту сосну за монастырём, провозгласив, что она станет символом крепости Цин и процветёт в веках. Взойдя на престол, Тай-цзу благодаря мудрому правлению за десятилетие превратил разорённые земли в процветающую державу. Сосна обрела статус священного древа, и благодарный народ ежегодно приходил сюда поклониться в дни государственных праздников и поминальных дней.
И вот теперь исполин, воплощавший надежды всей страны, рухнул на землю. Раскидистая крона растрепалась, а мощный ствол на высоте человеческого роста переломился рваным, глубоким сколом. Отщепившиеся куски рассыпались на три обугленные части.
От древесины до сих пор шёл тонкий сизый дымок. Юй Нин оказался прав: не будь на дворе снега, сухие ветви моментально полыхнули бы пожаром.
Господин Ли склонил голову:
— Великая милость небес... Вчера выпал благодатный снег, и древесина отсырела, иначе опустошительного пожара было бы не избежать.
— Малая услада в великом горе, — тихо промолвил Гу Мэнлань.
Он понимал: осенне-зимний период сух, и без обильного снегопада бушующий пламень охватил бы жилые кварталы, превратив округу в ад.
Стоя за спиной дедушки-наставника, Юй Нин наблюдал, как монахи оттаскивают обгоревший обломок, и вдруг в его глазах вспыхнул огонёк. Юноша тихонько потянул Гу Мэнланя за рукав, указывая взглядом в угол двора.
Гу Мэнлань словно бы между делом бросил туда взгляд, а затем после долгой паузы изрёк:
— Напасть, постигшая Священное древо — знамение Свыше. Опечатайте останки древесины и сохраните с надлежащим почтением. Завтра на утреннем приёме я изложу всё Его Величеству и распоряжусь устроить великое жертвоприношение, дабы умилостивить Небеса.
И добавил торжественно:
— Да процветает великая Цин во веки веков!