Дождавшись, пока господин Лань закончит со священным омовением, Юй Нин старательно уложил его волосы, помог поправить одежды и в завершение венчал причёску венцом из тёмного нефрита, в центр которого был вкраплён алый ромбовидный самоцвет. Закончив с последней деталью, Юй Нин отступил на пару шагов, чтобы полюбоваться плодами своих трудов.
К слову, само наряжение Юй Нину не принадлежало — это было одно из старых одеяний господина Гу. Когда Дахэй напрочь издрал прежнее платье Юй Нина, а тому требовалось отправляться в путь вместе с Третьим старшим братом, Фужун испросила дозволения у Великого астролога и принесла этот наряд.
Нижняя белоснежная рубаха расшивалась узором из облаков, а верхний угольно-чёрный халат украшали изображения двух расправивших крылья журавлей. Юй Нин надевал его лишь однажды, но настолько проникся изяществом кроя, что решил оставить себе. Теперь же, когда в эти одежды облекся Лань Сяо, да ещё и с нефритовым венцом на голове, чья алая вставка походила на яркий хохолок священной птицы, контраст чёрного и белого придал его облику истинно неземное, возвышенное величие.
Лань Сяо и без того отличался безупречной, почти божественной внешностью, а в этом просторном халате с широкими рукавами и вовсе казался сошедшим с небес бессмертным.
— Лань Сяо, до чего же ты хорош, — от чистого сердца похвалил его Юй Нин, но тут же сокрушённо вздохнул: — Эх, знать бы заранее! Лучше бы я аккуратно привез тебя в кресле-каталке, хоть какая-то польза была бы. Горная дорога длинная, я и сам-то устаю, пока иду, а с тобой на руках точно никуда не доберусь... Выйду-ка я, кликну кого-нибудь. Вдруг поблизости есть люди, тогда не придётся тащиться пешком.
Брови Лань Сяо слегка дрогнули, и в его безучастном, точно у каменного истукана, лице мгновенно вспыхнула живая искра.
— Хочешь сказать... здесь поблизости кто-то есть?
Юй Нин неопределенно кивнул:
— Мой шигун — человек дотошный. Раз уж он знает, что я вернулся в родную усадьбу, наверняка приставил ко мне охрану. Чтобы какого-нибудь юношу, уединённо читающего книги в горах, не зарезали разбойники или шайка кавалеристов. А то ведь потом и пожаловаться будет некому.
К этому моменту Юй Нин твердо решил отправляться на поиски в одиночку. Спустить Лань Сяо с горы своими силами он бы не смог, лошадей в усадьбе не держали. К тому же Лань Сяо был слишком хорош собой — выскочи по пути какие-нибудь грабители, позарившиеся на чужое богатство или красоту, Юй Нин просто не сумел бы его защитить. Лучше уж осмотреться снаружи: если потайных стражей не найдётся, придется дойти прямо до города и попросить А-Чана пригнать повозку, чтобы избежать лишних неприятностей.
Юй Нин никогда не принадлежал к числу тех упрямцев, что принципиально отказываются от помощи наставников, а потом, потерпев сокрушительное поражение и всё усложнив, всё равно вынуждены звать старших на выручку. Некоторые вещи действительно требуют стойкости, но в других ситуациях куда разумнее трезво смотреть на вещи.
Едва Юй Нин изложил свой замысел, Лань Сяо без колебаний согласился. Юй Нину даже не пришлось объяснять, насколько суров и опасен окружающий мир: изощрённый умом Лань Сяо куда лучше самого Юй Нина ориентировался в подобных реалиях. Стоило Юй Нину лишь заикнуться о том, что он пойдёт за кучером один, как тот мгновенно уловил скрытую подоплёку.
Тем не менее Юй Нин посчитал, что бросать гостя одного среди глухого леса нехорошо. Он взглянул на небо за окном — дождя вроде не намечалось, — а затем его взгляд упал на аккуратную восьмиугольную беседку и качели во дворе. В голову пришла мысль пригласить Лань Сяо полюбоваться пейзажем.
Получив согласие, Юй Нин заварил чайник свежего чая, выложил на тарелочку лакомства и отнес всё в беседку. Затем накинул на плечи Лань Сяо плащ и аккуратно усадил его на качели. Вот теперь всё было устроено в лучшем виде.
Сиденье слегка качнулось под тяжестью тела. Лань Сяо, очевидно, давненько не качался на качелях. Когда Юй Нин опустил его и обернулся, тот всё ещё сжимал пальцами деревянные поручни. Заметив устремлённый на него взгляд, он поправил осанку, придавая себе невозмутимый и расслабленный вид.
Юй Нин заботливо оглядел его. Эти качели он сделал для себя, чтобы удобно было читать — из-за чего в свое время даже вывихнул кисть, — так что конструкцию продумал до мелочей. Сидя на них, достаточно было протянуть руку, чтобы достать любое угощение с маленького круглого столика, а поджав ноги, можно было устроить отличный дневной сон. Удобнее и не придумаешь.
Убедившись, что Лань Сяо больше ничего не требуется, Юй Нин покинул дворик.
С уходом Юй Нина напряжённая спина Лань Сяо медленно расслабилась. Накрапывало предрассветное утро, небо окрасилось в туманно-серые и лазурные тона. В горном воздухе витал густой запах влажной земли и недавнего дождя, но этот дух ничуть не резал ноздри, напротив — освежал. Качели тихо плавали взад-вперед. Из горной чащи, грациозно взмахнув крыльями, вылетела крупная белая птица; она пронеслась над изгибами хребтов и клубами тумана, растаяв в густой зелени.
Лань Сяо мысленно отдавал должное Юй Нину — живописные виды здесь и впрямь завораживали.
Где-то за горным хребтом уже проснулись люди, и к небу потянулась тонкая струйка дыма от очага. Лань Сяо окончательно расслабил тело, откинувшись на деревянную спинку качелей, достал телефон и принялся один за другим снимать окружающие пейзажи. Подсветка экрана отражалась на его лице мягкими бликами. Он нажал «сохранить», а затем долго смотрел на внезапно погасший экран с непонятным, трудночитаемым выражением.
* * *
То ли оттого, что солнце ещё толком не встало, то ли от прохлады, но не успел Юй Нин сделать и пары десятков шагов по горной тропе, как сладко зевнул. Выдохнутый им пар превратился в белое облачко и тут же растворился в не успевшем рассеяться тумане.
Честно говоря, Юй Нину было неуютно. Время предрассветных сумерек точь-в-точь походило на описания из святочных повестей: «когда ночная тьма встречается с утренним рассветом, на свет изливается всякая нечисть». Впрочем, вспомнив о лежащей за пазухой Нефритовой печати Лазурного Дракона, он поубавил пыл: даже если в тумане кто и водился, обычная скверна к нему и близко не подступится. С этой мыслью он уверенно зашагал вниз, в сторону уезда Пинбо.
Чуть раньше он парочку раз крикнул в пустоту — выходит, Великий астролог Гу и впрямь не приставил к его дому постоянных лазутчиков. Юй Нин даже не знал, радоваться этому или досадовать, но факт оставался фактом: топать до уезда предстояло на своих двоих.
«Динь... дон...»
Юй Нин внезапно замер. Впереди, сквозь плотный покров тумана, донёсся тихий перезвон медного колокольчика и скрип деревянных колёс. Из-за тумана видимости не было никакой — буквально в шаге ничего не разглядишь. Юй Нин расторопно отступил к самой обочине, чтобы его ненароком не сшибли, намереваясь пропустить прохожих. Однако в душе настал острый испуг: неужели накликал беду? Неужели он настолько глазливый?!
Он пытался убедить себя, что это просто запоздалые путники и нечего попусту нагонять страху, но в то же время до смерти боялся, что своими опасениями сам накликал нечистую силу...
В густой пелене выросла смутная фигура в коричневом одеянии, а следом за ней выплыла повозка. Бамбуковые шторки на её окнах были подвязаны, и внутри проглядывал чей-то силуэт. Подойдя ближе, Юй Нин разглядел внутри изящную красавицу в лазурном платье. Её тёмные волосы рассыпались по плечам, а сам облик казался призрачным и ускользающим.
У Юй Нина мурашки побежали по коже. Неужели он и вправду нарвался на нечисть?!
Он уже подумывал, не юркнуть ли в кусты и притвориться слепым — по слухам, если делать вид, будто ничего не замечаешь, есть шанс миновать беду, — как вдруг слуга в коричневом платье, ведший лошадь, громко окликнул:
— Молодой господин?
— А-Чан?
Стоило тому подать голос, как бешено заколотившееся сердце Юй Нина принялось понемногу успокаиваться. Он протирал глаза до тех пор, пока человек в коричневом платье не приблизился на расстояние десяти шагов — предельная дистанция, на которой Юй Нин мог хоть как-то отличать людей от столбов. И только тогда он понял: лошадь вёл А-Чан, а «лазурной красавицей» в повозке оказалась Фужун!
Фужун сошла на землю. Поскольку дело было в дороге, её волосы не были прибраны так строго, как обычно: часть прядями спадала на плечи, а оставшиеся перехватывал свободный узел в форме «плывущих облаков». Именно это и ввело Юй Нина в заблуждение. Присев в глубоком реверансе, Фужун почтительно произнесла:
— Раба Фужун приветствует молодого господина.
Юй Нин одной рукой прижал к груди всё ещё трепещущее сердце, а вторую вяло подпихнул вверх, давая знак подняться:
— Встань.
«В следующий раз! Если будет следующий раз! Я обязательно нацеплю контактные линзы! А если не получится — заставлю мастеров выточить мне хотя бы две стеклянные линзы для очков! Каково это — собственных слуг за призраков принимать?!»
А-Чан знал за Юй Нином страх перед привидениями, а Фужун замечала, что у него бывают боли в сердце, но ни один из них не связал эти вещи воедино. Увидев, как молодой хозяин держится за грудь, Фужун тут же заботливо помогла ему подняться в повозку, чтобы отдохнуть, и опустила бамбуковые шторки. Немного переведя дух, Юй Нин велел А-Чану:
— Не разворачивайся... Сначала съездим ко мне в усадьбу. Там остался мой друг, да и подарки к празднику нужно забрать для наставника и шигуна.
А-Чан, правя лошадью, звонко отозвался:
— Слушаюсь, держитесь крепче!
Едва дурнота отступила, Юй Нин спросил у Фужун:
— Как вы здесь оказались?
Фужун ответила:
— Господин и Великий астролог получили ваше письмо. Господин Гу приказал страже дежурить неподалёку от вашей усадьбы, дабы всякие невежи не смели вас тревожить... А узнав, что вы вознамерились отправиться в префектуру Чанъань, господин отправил нас выехать вам навстречу и сопровождать в пути.
— Выехали вы уж больно рано... — со вздохом улыбнулся Юй Нин.
Значит, Великий астролог Гу всё-таки выставил охрану вокруг его двора. Вот только как он объяснил тайным стражникам его неожиданное появление в доме? Хотя Юй Нин в последнее время часами просиживал там за реставрацией посуды, он всё равно периодически исчезал на полдня.
Впрочем, раз уж господин Гу не боялся присылать людей, у него явно находились способы скрыть нестыковки. Еще во время прошлого возвращения в наш мир Юй Нин подозревал, что Великому астрологу известно о ценности усадебных сокровищ и о той тайне, которую хранил Юй Нин. Но пока тот не заговаривал об этом вслух, Юй Нин и сам не спешил раскрывать карты... Время ещё не пришло, стоило повременить.
Зная, что Фужун искушена во врачевании, Юй Нин засучил рукав и попросил её осмотреть локоть. Боли в суставе дошли до того, что пока не трогаешь — всё в порядке, а стоит прикоснуться — хоть волком вой. От пары нажатий пальцев Фужун Юй Нин скривился и зашипел. Фужун аккуратно согнула и разогнула его руку в запястье и локте, после чего произнесла:
— У молодого господина легкое повреждение связок. Как прибудем в уезд Пинбо, найдем костоправа, наложим шину на пару дней, и всё пройдет.
— Вот и ладно, — с облегчением выдохнул Юй Нин и снова сладко зевнул.
События утреннего дня оказались слишком бурными, и теперь, рядом с хорошо знакомыми людьми, на него накатила такая усталость, что слипались глаза. Превозмогая дремоту, он отдавал последние указания:
— Как приедем к дому, Фужун, первым делом свари мне отвар... В груди всё еще как-то неспокойно...
Он мысленно посчитал время — действительно, пора было принимать лекарство. Голос его становился всё тише:
— Гостя во дворе зовут Лань Сяо, господин Лань. Он оказал мне большую услугу, так что будьте с ним подчеркнуто почтительны... Когда доберемся до усадьбы, разбудите меня...
— Слушаюсь, — тихо ответила Фужун.