Мастер фэншуй посмотрел на Юй Нина — утончённого, статного юношу, чей изысканный вид и преисполненные почтения манеры выказывали искреннее желание учиться. К тому же всё происходило на глазах у толпы, что льстило тщеславию мастера. Удовлетворённый, он благодушно произнёс:
— Что ж, отчего бы и не рассказать? Не думал встретить в этой глуши столь благородного молодого господина…
Он указал на обрушившийся угол стены:
— Эта стена обращена ровно на север. Коли она рухнула, а хозяева не турбуются о ремонте, сие сулит недуги и беды именно второму сыну! — Затем мастер перевёл палец на колодец: — Взгляни теперь туда. Энергия воды есть ци богатства, а заодно и созвучна ци таланта. Колодец сулил дому великое процветание, да только хозяева додумались накрыть его тяжеленным каменным жерновом! Путь воде преграждён, ци заперта! А раз не течёт ци воды, то не видать семье ни богатства, ни талантов!
Стоявшая подле бабушка Ван вдруг визгливо возопила:
— Так эта скважина… она, значит, во благо была?! А не из-за неё ли уходил животворный дух из нашего дома?!
Мастер фэншуй одарил её холодным взглядом:
— И кто же тебе такую глупость сказывал?
— Старуха… сама так решила… — с горьким раскаянием залепетала бабушка Ван. — Слыхала где-то краем уха, мол, колодец на востоке всю живую ци из двора вытягивает, мужскому колену вредит… А тут как раз время пришло второму сыну жену в дом вести. Вот мне и показалось, будто всё сходится, да и накрыла я его от греха подальше!
— Темнота! — отрезал мастер.
К этому моменту выводы мастера в целом совпали с догадками самого Юй Нина. Юноша уже собирался спросить, почему же тогда возникли столь разрушительные знаки смертоносной ша, но знаток фэншуй вдруг ткнул пальцем в молодую сноху:
— И это ещё не всё! Взгляните на восьмеричные знаки судьбы этой женщины! Она родилась в восемнадцатый год правления Ци! Не ведаю, какой недоучка составлял гороскоп совместимости для их брака, да только второй сын семьи Ван рождён под знаком Петуха! А Петух и Кролик находятся в непримиримом столкновении! Фэншуй этого места и без того губит второго сына, слабый Петух и так еле дышит, а тут его ещё и точит Кролик. Беда накладывается на беду — как тут бедному Эрлану не свалиться в недуге?!
— Коли не разрубить сей узел немедленно и не выгнать прочь Кролика, что изо дня в день подтачивает силы Петуха, тут даже бессмертные с небес не спасут парня!
Рассуждения звучали весьма убедительно. И всё же в этой безупречной логике крылся едва уловимый изъян. Юй Нин на мгновение задумался, после чего вновь принялся медленно обходить усадьбу. Он подошёл к местам, на которые указывал знаток, чтобы рассмотреть всё получше. Заметив движения юноши и решив, что тот воочию проверяет его слова, мастер фэншуй пошёл следом. Взирая на массивный каменный жернов поверх скважины, он усмехнулся:
— Этот колодец — благословение предков, а хозяева, возомнив себя умнее всех, запечатали его камнем… Ну что, молодой господин, теперь-то тебе всё стало ясно?
Они совершили круг и вернулись к главным воротам. Мастер ещё раз бегло оглядел подворье и, убедившись, что ничего не упустил из виду, окончательно успокоился:
— Остались ли у тебя ещё какие сомнения?
Юй Нин, не желая сдаваться, вглядывался в толпу — вернее, сквозь неё, пытаясь разглядеть особенности окружающего рельефа. Мастер Хуан, будучи абсолютно уверен в своей правоте, не намеревался терять время. Повернувшись к бабушке Ван, он произнёс:
— Раз уж у молодого господина не осталось вопросов…
— Нет, постойте! — резко перебил его Юй Нин, указывая на людей. — Мастер, взгляните вон туда.
— О? — Мужчина устремил взор в указанную сторону. Направление припадало на левую часть ворот. Осмотрев то место и не приметив ничего необычного, он нахмурился: — И что же там такого?
Собравшаяся там толпа уже вознамерилась разойтись, но оклик Юй Нина заставил всех замереть:
— Ни с места!
— Высота не сходится… — Юй Нин медленно провёл пальцем в воздухе вдоль голов крестьян за изгородью.
Хотя ростом люди различались, линия голов в массе своей образует относительно ровный горизонт. Однако слева от ворот люди словно бы внезапно возвышались — будь то высокий мужчина или низкорослая женщина, каждый в том месте казался на голову выше остальных!
Мастер фэншуй прищурился. Вместе с Юй Нином они быстро шагнули за изгородь и попросили людей расступиться. Земля под ногами выглядела совершенно ровной. Мужчины сделали несколько шагов вперед и назад, но никакого уклона не ощутили. И всё же увиденное мгновение назад не могло быть ошибкой! Мастер Хуан, объездивший не один уезд и обладавший немалым опытом, смышлёно подхватил стоявший неподалёку деревянный ковш, зачерпнул воды из бадьи и плеснул её на землю.
Наблюдатели ахнули. Обычная вода, выплеснутая на ровную грунтовую дорогу, должна растекаться лужей во все стороны. Но эта струя потекла строго в одном направлении — в сторону усадьбы семьи Ван!
Вдоль изгороди мигом образовался тонкий ручеёк, который потянулся вдоль ограды и постепенно впитался в сухую землю.
— Дело в фундаменте! — с темнеющим лицом вымолвил мастер Хуан.
Не укажи Юй Нин на эту странность, ему бы и в голову не пришло грешить на скрытый уклон. Услышав это, бабушка Ван выронила дух от испуга:
— Дом наш четыре поколения простоял! Откуда ж тут беде взяться?!
Ни Юй Нин, ни мастер Хуан не обратили на её причитания внимания. Юноша качнул головой и указал на обследованное место:
— Всё коварство кроется именно здесь. Стоит копать отсюда.
— Верно, начнём отсюда, — согласился мастер.
Сами они, разумеется, за лопаты не взялись. Несколько крестьян из толпы охотно вызвались подмогнуть: «Давайте мы!», выхватив прислонённые к стене мотыги. Прошло совсем немного времени, и в земле образовалась яма глубиной с половину человеческого роста. Заглянув внутрь, Юй Нин остановил работных людей. Взяв длинный металлический щуп, он с усилием вогнал его в дно раскопа. Плотная на вид почва подалась с неожиданной лёгкостью — щуп длиною в человеческий рост вошёл в землю почти по самое навершие.
Разжав пальцы и оставив стержень торчать из земли, Юй Нин распрямился:
— Внизу пустота.
— Копайте дальше! — велел мастер Хуан.
Крестьяне принялись орудовать мотыгами вокруг щупа, и вскоре раздался звонкий удар металла о камень. Юй Нин и мастер Хуан оживились: разгадка близка. Наклонившись над ямой, они увидели в глубине массивный каменный пласт с извилистой трещиной, уходящей прямо под основание дома. Металлический стержень опустился точно в этот разлом.
Толпа всколыхнулась от удивления, зашептались крестьяне.
— Взгляните, мастер. — Юй Нин вынул щуп. Нижняя часть металлического стержня заметно потемнела и блестела от влаги. — Внизу вода.
— Вот оно что! — со вздохом воскликнул мастер Хуан. — Размещение «Затопление золотой горы» при ша «Серп, забирающий жизнь»! Ни денег, ни людей не останется!
Размещение «Затопление золотой горы» означало, что подземная вода подмыла фундамент, и семья Ван оказалась над ледяным источником, полным промозглой сырости и темной энергии инь. Извилистая трещина в камне перед воротами изогнулась наподобие серпа, острием направленного прямо на жильцов, образовав опаснейшую ша «Серп». Под действием такой вредоносной энергии домочадцев ждали в лучшем случае тяжкие недуги, а в худшем — кровавое несчастье.
Юй Нин подумал про себя:
«Так вот почему рухнула стена. Подмытое водой основание просто просело».
Когда всё прояснилось, мастер Хуан признал свою ошибку. Будучи человеком честным и благородным, он глубоко поклонился, сложив руки в приветствии:
— У господина Ю воистину зоркий взор. Благодарю за науку!
Он больше не называл юношу просто «молодым господином», но величал «господином Ю», тем самым признавая его равным себе мастером. Горестно усмехнувшись, мастер Хуан вполголоса пробормотал:
— Тридцать лет я занимаюсь ремеслом фэншуй, и судьба благоволила мне… Кто бы мог подумать, что из-за одной-единственной оплошности моя репутация рухнет в один миг!
Юй Нин слегка прищурился и мягко возразил:
— Не стоит так корить себя, мастер! — А затем громко обратился к собравшейся толпе: — Нынче лишь благодаря проницательности мастера Хуана удалось распознать гибельное сочетание размещения «Затопление золотой горы» и ша «Серп, забирающий жизнь»!
Мастер Хуан сначала опешил, а затем проссиял: Юй Нин открыто сохранял его лицо перед людьми! Он тут же подхватил:
— Лишь благодаря своевременной подсказке господина Ю мне удалось разгадать этот замысловатый расклад.
Бабушка Ван выпустила из рук сноху. Лицо её стало серым, как пепел:
— Так… жить-то в доме дальше можно?!
Юй Нин покачал головой:
— Разумеется, нет. Как верно заметил мастер Хуан, здесь образовались «Затопление золотой горы» и «Серп, забирающий жизнь», сулящие разорение и гибель. Если останетесь — не избежать кровавой беды.
Фундамент разрушался, стены вот-вот готовы были рухнуть — обитателям такого дома и впрямь грозила смертельная опасность.
Мастер Хуан достал серебро, полученное ранее от хозяйки, добавил к нему несколько собственных мелких монет и вложил всё в её ладонь. Достойный муж берет лишь то богатство, что нажито честно. Ошибившись в расчётах и чуть не обрекши семью на гибель, он не мог принять плату — более того, считал долгом возместить ущерб. Ощутив непривычную тяжесть монет, бабушка Ван обомлела, а мастер Хуан добавил:
— Возьми эти деньги, почтенная, да поставь новый дом.
Юй Нин про себя одобрительно кивнул:
«А ведь умеет поступать по совести. Не зря я заступился за его имя».
Из-за пазухи Юй Нина раздалось жалобное, исполненное глубокой обиды:
— Мяу-у!
Юй Нин поспешно опустил взгляд. Золотистые глаза кота затуманились влагой, будто тот вознамерился расплакаться. Парень мягко погладил зверушку по спине, вспомнив, что Дахэй проголодался еще по дороге с горы. Задержавшись у чужого подворья, он совсем упустил время, и пушистый питомец изнемог от голода.
— Проголодался, бедненький? Моя вина. Сейчас же найдем тебе что-нибудь вкусное, ладно?
— Мяу-у… — тише отозвался кот, однако вырываться из рук не стал, проявив ангельское по меркам кошачьего племени терпение.
Заметив, что мастер Хуан всё еще занят улаживанием дел с семьёй Ван, Юй Нин обратился к дядюшке Куну:
— Пойдёмте скорее, дядюшка. Малыш мой совсем изголодался. Если прямо сейчас его не накормить, он потом со мной три дня разговаривать не станет.
Дядюшка Кун понимающе кивнул. Проявившееся мастерство молодого человека вызвало у старика ещё большее уважение. До дома дядюшки Куна было рукой подать, и спустя пару минут они уже переступили порог. Выловив из деревянной бадьи упитанную карпину, хозяин спросил:
— Господин Ю, нарезать рыбки для вашего питомца?
Рубить курицу было слишком долго, поэтому Юй Нин радостно согласился. Он попытался опустить кота на стол, чтобы самостоятельно почистить рыбу, но Дахэй ни в какую не желал отпускать хозяина. Выскользнув из рук, кот ловко вскарабкался по одежде и уселся прямо на плечи Юй Нина, обернувшись вокруг его шеи словно пышный меховой воротник. Юноше мигом стало жарко, шея взмокла от пота, но, чувствуя вину за задержку обеда, он кротко терпел. Дядюшка Кун же жестом остановил гостя, сам взялся за нож и ловкими движениями пластовал рыбину, отделив два сочных филе без единой косточки.
Приготовить ужин коту не составило труда — свежее нежное филе достаточно было обдать кипятком. Увидев у своего носа миску с дымящейся рыбой, Дахэй довольным прыжком соскочил с плеча и с аппетитом уткнулся в угощение.
Наблюдая за тем, как с аппетитом уплетает рыбу питомец, Юй Нин и сам почувствовал укол голода, а следом — накатившую усталость и лёгкое головокружение. Ещё до приезда сюда он устроил взбучку в доме Чжоу Хуана, затем без передышки собирал вещи, спускался с горы и искал еду для кота… Посчитав время, он понял, что не смыкал глаз уже почти двадцать часов.
Белый день на дворе, а ощущения такие, словно провели беспросветную ночь напролёт. Пока кот доедал рыбу, Юй Нин обговорил с дядюшкой Куном плату за помощь. По причине сильной слабости и головокружения договорились, что к переезду приступят завтра утром. Старик поначалу отказывался от денег, но под нажимом юноши вынужден был принять плату. Вдобавок Юй Нин купил у него курицу и кусок вяленого мяса на ужин. Видя, как измождён юноша и сколько у него добра, дядюшка Кун запряг ослика и лично отвез его в горную усадьбу.
— Вымотался до смерти…
Юй Нин рухнул на родную кровать, с наслаждением вздохнул и моментально погрузился в глубокий сон.