— Не стоит благодарности, — вполголоса отозвался Юй Нин.
Он хотел добавить ещё пару вежливых фраз, да вот беда — начисто забыл имя актера, исполняющего ампреки дань, хоть слуга его и называл. Обращаться к человеку, не помня, как его зовут, казалось верхом дурного тона, поэтому Юй Нин решил не навязываться. Актера, впрочем, ничуть не смутила эта прохлада — напротив, он лишь лучезарно улыбнулся:
— И всё же вы раскошелились, господин, за что вам глубокий поклон.
— Ерунда, — сдержанно бросил Юй Нин.
Заметив, что молодой хозяин не расположен к долгим беседам, управляющий вовремя шагнул вперёд. На его лице проступила сдержанно-почтительная улыбка:
— Артисты вашего уровня, чьё пение способно остановить плывущие облака, нынче на вес золота. Молодой господин поднёс цветы лишь из уважения к вашему таланту, так что вам совсем не обязательно выражать благодарность лично.
Услышав слова управляющего, Юй Нин лишь тогда вспомнил, что артиста звали мастер Юньсюань. Впрочем, раз уж слуга взял разговор на себя, перебивать его он не стал. Мастер Юньсюань прекрасно понял намек. Легко улыбнувшись, он произнёс:
— И всё же я обязан выразить признательность этому молодому человеку.
С этим словом он пристально окинул Юй Нина взглядом — будто срисовывал образ. И прежде чем юноша успел почувствовать неловкость и поднять глаза, с безупречным изяществом отдал поклон и удалился, словно плывущий по небу облачный лоскут.
Едва тот скрылся из виду, Юй Нин повернулся к управляющему:
— Я что, бросил так много цветов? Почему он подошёл именно ко мне?
Сколько он ни смотрел вокруг, актера осыпали щедро: многие швыряли на сцену пионы по десять лянов серебром за штуку. Сам же Юй Нин просто выбросил горсть синих цветов. С чего вдруг такое внимание?
Управляющий, видя искреннее неведение хозяина, подошёл ближе и вкрадчиво шепнул:
— Молодой господин, а помните, как вы во время финального выхода актеров разом высыпали все цветы?
Слуга высказался мягко. Юй Нин эти цветы не «бросил», а буквально вывалил скопом. Да ещё и прицелился на редкость удачно: будь у него в руках ведро воды, мастер Юньсюань вымок бы до последней нитки.
Если бы управляющий не видел спокойного и чистого выражения лица юноши, он наверняка решил бы, что какой-то избалованный барчук пришёл устроить дебош. Ещё бы — мастера Юньсюаня чуть не завалило с головой тремя десятками бумажных бутонов!
— У меня они всё равно бы пропали, — растерянно возразил Юй Нин. — Не сдавать же их обратно?
— Да дело не в этом, господин, а в количестве... — сдержанно пояснил управляющий. — Если пересчитать на серебро, ваша щедрость скромна. Вот только... нашему почтенному артисту ещё никогда не опускали на голову целую охапку цветов за один раз. Вот он и решил посмотреть, что за шутник устроил этот дождь.
Юй Нин лишился дара речи.
«А я-то решил, будто сразил эстрадную диву своим неотразимым обаянием, — пронеслось в его голове. — А оказывается, привлечь его удалось банальной деревенской неотёсанностью!»
Он действительно не задумывался, куда именно полетят букеты, и уж точно не ожидал, что его жест выйдет настолько эффектным. Будь это любовным романом, он стал бы самым несуразным главным героем в истории.
М-да.
— Что у вас тут стряслось? — раздался внезапно знакомый голос.
Юй Нин поднял голову. Возле стола стоял Третий старший брат, а за его спиной угадывалась фигура статного господина в богатом шелковом одеянии. Заметив взгляд младшего, Мэй Чэнчжи улыбнулся:
— Смотрю, ты совсем не в духе.
— Да просто переел немного, — Юй Нин поспешил смахнуть конфуз с актером из головы и пожал плечами.
Третий старший брат без церемоний уселся на свободный стул и увлек за собой спутника. Юй Нин тут же налил обоим по чашке чая.
— Познакомься, — произнёс Мэй Чэнчжи. — Это мой близкий друг, Лу Бо, по прозванию Байлу. Он молодой хозяин торгового дома «Луюнь». Их глава давненько дружит с нашим учителем, так что можете считать друг друга собратьями по учению.
Потом он повернулся к молодому хозяину Лу:
— А это мой младший брат, Юй Нин.
— Моё почтение, молодой хозяин Лу, — Юй Нин не стал подниматься, лишь приподнял сложенные лодочкой ладони в знаке приветствия.
Лу Бо в ответ благосклонно кивнул и, внимательно присмотревшись к юноше, вдруг проговорил:
— Доброго здоровья, господин Ю... Знаете, а ведь мы встречаемся уже во второй раз. И я никак не ожидал, что вы окажетесь достойным учеником мастера Мэя.
Третий старший брат удивлённо вскинул брови:
— Во второй раз? И где же вы пересекались?
— Месяц назад, в уезде Пинбо, — ответил молодой хозяин Лу. — В «Тереме Ликования» отлично готовят блюдо «Будда прыгает через стену». Я тогда был во внутреннем дворе — надеюсь, не сильно напугал господина Ю?
Юй Нин задумался, листая воспоминания, и вскоре вспомнил тот случай. Учитель страстно захотел то самое блюдо, но управляющий заведения заявил, что всю порцию выкупил какой-то богач. Тогда Юй Нин прошёл на задний двор и мельком увидел там таинственный белый силуэт. Решив, что наткнулся на привидение, он тогда струхнул не на шутку. Выходит, тем «призраком» был не кто иной, как молодой хозяин Лу.
— «Терем Ликования»? — Третий старший брат на мгновение задумался. — Это же бордель?
Он перевёл на младшего брата весьма красноречивый взгляд:
— Братец, ты что... ходишь по заведениям подобного толка?
«Как тебя только учитель бамбуковой палкой не забил? — читалось в его взоре. — Вот она, разница между любимым младшим учеником, принятым спустя пятнадцать лет, и простыми, обделенными вниманием братьями!»
Юй Нин коротко и веско отрезал:
— Учитель обожает тигриную свиную рульку и «Будду» из «Терема Ликования», вот я и бегал туда за заказами.
— Вот оно что, — у господина Мэй Третьего отлегло от сердца. Вдаваться в подробности того, откуда сам учитель узнал о кулинарных изысках местной публичной ресторации, он посчитал за благо не расспрашивать. Затем он огляделся и невзначай спросил: — Я видел тут Юнь Сюаньшэна. Зачем он приходил?
Управляющий уже собрался было покаяться за оплошность своего подопечного, но Юй Нин бросил на него предупреждающий взгляд, приказывая молчать.
О таких конфузах лучше никому не знать!
— Просто заходил поблагодарить за щедрые чаевые, — непринужденно соврал Юй Нин.
Господин Мэй Третий не стал допытываться. На лице его играла довольная улыбка, взгляд был ясным и расслабленным — сразу видно, что встреча со старым другом принесла ему немало радости. Опорожнив чашку с чаем, он бросил взгляд на нераспечатанные тарелки со сладостями:
— Ты уже поужинал, братец? Виноват, заболтался с Байлу и совсем забыл про время. А ведь собирался угостить тебя местными фирменными кушаньями.
Затем он перевёл лукавый взгляд на Лу Бо, словно сожалея об упущенной возможности:
— А ведь думал: раз уж выпал случай, наемся нахаляву в его заведении.
Молодой хозяин Лу хохотнул:
— Эка беда! Сейчас прикажу подать лучшее, что есть на кухне. Ты всё ещё в загородном поместье ночуешь? Не возвращайся туда сегодня, оставайся у меня. Я выделю на пятом этаже два лучших покоя, а трехразовую трапезу беру на себя.
— Вот это дело! — Третий старший брат с удовольствием подкрутил усы. — Кстати, слыхал я, вам недавно завезли свежайших плавников, трепангов да акульих брюшек. Смотри, не прячь по закромам, выставляй всё на стол!
— Раз уж сам господин Мэй Третий пожаловал, как я смею утаивать сокровища? — Молодой хозяин Лу хлопнул в ладоши, призывая управляющего второго этажа. — Слышал? Живо организуй!
— Слушаюсь, молодой хозяин.
По переглядыванию друзей было понятно, что общий зал — не место для секретов.
— Пойдём в отдельный кабинет, там поспокойнее, — предложил Лу Бо.
Мэй Чэнчжи кивнул, Юй Нин возражать тоже не стал. Вскоре перед ними распахнулись двери пышного покоя, куда вереницей потянулись слуги с изысканными яствами. Это угощение ни в какое сравнение не шло с простыми закусками на общей террасе. И хотя Юй Нин был сыт, отказать себе в паре кусочков редких деликатесов не смог.
За трапезой друзья отдали должное кушаньям — видимо, за долгой беседой оба успели изрядно проголодаться. Когда с пиршеством было кончено, Мэй Чэнчжи, неторопливо попивая чай, проговорил:
— Тебе удобно остаться с нами? Мы с младшим братцем и сами справимся, осмотрим диковины. Если у тебя дела — иди, не задерживайся.
Лу Бо прищурился от удовольствия, смакуя горячий напиток:
— Пусть приказчики крутятся. Если я буду сам за всем следить, зачем я им плачу жалование?
— И то верно.
Они перекинулись ещё несколькими фразами, пока слуга не доложил, что всё готово к просмотру. Молодой хозяин Лу лично повёл гостей на четвёртый этаж и остановился перед огромной двустворчатой дверью без вывесок и опознавательных знаков:
— Всё внутри... Дальше я с вами не пойду, нужно соблюсти приличия.
Он сделал паузу и посмотрел на Юй Нина:
— Господин Ю, вы ведь здесь впервые?
— Ладно тебе, я сам за младшим присмотрю, не отвлекайся, — отмахнулся Мэй Чэнчжи.
Лу Бо кивнул и, попрощавшись, удалился по коридору.
Мэй Чэнчжи повернулся к Юй Нину и напутствовал:
— Когда войдём — смотри, но рот держи на замке. Только разглядывай, руками ничего не трогай. Подделка перед тобой или подлинник — вслух не суди и ни к чему не прикасайся. Даже если встретишь знакомого — не вздумай здороваться. Сюда попадают только по личным рекомендациям, и у каждого здесь свой интерес.
Юй Нин мгновенно кивнул и изобразил пальцами у губ импровизированный замок:
— Понял, буду молчать как рыба.
Мэй Чэнчжи хмыкнул, глядя на его ужимки:
— Да ты не тушуйся так... Ладно, пошли.
Он постучал в дверь — два коротких удара, один тяжелый, и так дважды. С той стороны послышался щелчок, и створка приоткрылась. Гостей встретил молодой слуга с низко опущенной головой. Мэй Чэнчжи вынул из рукава пригласительную карту и передал ему. Тот притопнул, отступил на шаг и пропустил их внутрь.
Устройство зала повторяло Павильон Лазурного Неба: помещение делилось на внешнюю приемную и внутренние покои. По правилам, слугам и управляющим разрешалось оставаться лишь во внешней зоне, поэтому спутники Мэй Чэнчжи остались снаружи, а в глубину прошли только братья.
Юй Нин окинул взглядом прихожую. Там уже сидело с десяток сопровождающих. Все они расположились поодаль друг от друга за низкими столиками, на которых не стояло даже чашек с водой. В комнате царила гробовая тишина — не слышно было ни шепота, только тихое, ровное дыхание.
Мэй Чэнчжи слегка потянул Юй Нина за рукав, давая знак не отставать.
Внутренний зал поражал размахом. Стеллажи из ценных пород дерева ломились от выставленных предметов, а наиболее ценные и крупные раритеты покоились на высоких постаментах, огороженных резными перилами — знак того, что близко подходить воспрещено. Пространство разбивалось на секции массивными резными ширмами, за которыми угадывались очертания других сокровищ. Посетители разбились на небольшие группы по два-три человека. Словно следуя неписанному правилу, о котором говорил Третий брат, все молчали: общались лишь взглядами да скупыми жестами.
Миновав три резные ширмы, братья наконец подошли к цели своего визита.
Едва взгляд Юй Нина упал на гигантскую нефритовую ширму, разум его на мгновение оцепенел. Ему показалось, будто перед ним развернули живописное полотно древнего мастера.
Каменное панно высотой почти под самый потолок было вытесано из монолитного куска нефрита. Природа и резец мастера сотворили чудо: природные цвета минерала идеально ложились на сюжет. Горные кряжи отсвечивали сочной зеленью и глубоким багрянцем, а плывущие облака переливались от молочно-белого до пепельно-серого. Вдали возвышались крутые, неприступные пики, чуть ближе журчали горные ручьи и водопады, шумела лесная живность. А у самого подножия раскинулись мирные деревеньки с узкими тропинками. Каждая деталь — вплоть до высеченных на нефрите выбившихся прядей волос у прохожих — дышала невероятной жизнью.
Юй Нин невольно перевёл дыхание. Это была не просто резная ширма «Тени гор». Перед ним стоял настоящий живописный шедевр, воплощённый в камне — грандиозная панорама, достойная стать нефритовым воплощением свитка «Вдоль реки в праздник Цинмин»!