Начать с того, что идея взорвать дамбу Юй Нину поначалу совсем не нравилась. Имея под рукой такую читерскую штуку, как современные технологии, устраивать подрыв казалось глупостью. Можно было бы, конечно, попросить Лань Сяо достать взрывчатку или мощную пиротехнику, но Юй Нин тут же вспомнил, что ни черта не смыслит в минно-подрывном деле. Кто его знает, куда закладывать заряд и как поджигать шнур? Взрывчатка — штука опасная и подневольная, так что, если есть возможность справиться своими силами, лучше Лань Сяо не дёргать.
К тому же с его точки зрения слово «взорвать» звучало слишком громко. Речь шла скорее о том, чтобы с помощью фэншуй внести крошечные коррективы в течение: заставить воду устремиться быстрее и пробить верхнюю дамбу. Главное — спровоцировать прорыв.
Чэнь Хэгуан застыл в некоторой растерянности и лишь тупо кивнул.
— Не зевай, тебе пора выдвигаться, — поторопил его Юй Нин. — Прорвать дамбу и спустить воду — дело нехитрое. Самое сложное — люди, живущие выше по течению. У тебя в запасе всего одни сутки. Отними время на дорогу — останется от силы часов двадцать.
Он чуть улыбнулся и посмотрел на Чэнь Хэгуана:
— Молодой господин Чэнь, на тебя вся надежда.
Помощник министра Чжоу прикинул что-то в уме и произнёс:
— Далеко уводить людей не придётся. Достаточно эвакуировать их на возвышенности.
После этого он вывалил кучу математических расчётов и гидравлических данных. У Юй Нина от этих цифр мгновенно закружилась голова, и он ничего не понял. Взглянув на Чэнь Хэгуана, Юй Нин заметил, что тот хоть и усердно кивает с видом «Господин Чжоу дело говорит!», на самом деле соображает не больше его самого.
В итоге оба вычленили лишь главный вывод:
— Даже если дамбу прорвёт, вода выше по течению не поднимется выше трёх чи. Главное — уберечь дома от обрушения и вынести имущество. А вот урожай за этот сезон, увы, погибнет.
На этом помощник министра Чжоу умолк.
Потерять урожай за весь сезон — удар для местных жителей катастрофический. Однако это куда лучше, чем смотреть, как половина префектуры Тяньюй уходит под воду, превращаясь в гигантское озеро. К тому же казна впоследствии выплатит компенсацию зерном, да и вода, по расчётам Чжоу Чжихэна, спадёт уже через три дня. Один урожай погибнет, зато полпрефектуры будет спасено.
Чэнь Хэгуан молча кивнул и, не теряя ни минуты, отправился в путь.
Проводив Чэнь Хэгуана взглядом, Юй Нин загадочно улыбнулся и повернулся к Чжоу Чжихэну:
— Господин Чжоу, вы ведь уже изучили те рукописи, что я вам передал?
— Именно так.
— В таком случае вас наверняка заинтересовал этот чудо-материал — «цемент»? Не буду таить: я загодя приказал изготовить пробную партию. По свойствам она ничем не уступает описанному в бумагах и уже доставлена сюда, в Тяньюй...
«Ага, прямо сейчас вернусь в свой мир и закуплю пару тоннажных партий», — хмыкнул про себя Юй Нин.
Если не привезти готовый цемент из своего времени, то местным умельцам придётся подбирать пропорции из подручных сырьевых материалов. И кто тогда докажет, откуда взялся готовый цемент?
А даже если сквозь века и останутся образцы чистого современного цемента — какая разница, что подумают потомки спустя тысячу лет? Всё равно он до тех времён не доживёт! Пусть у историков будущего голова болит. Вон, в его родном мире до сих пор никто не может внятно объяснить, почему Ван Ман всю жизнь пытался прикончить Лю Сю, а в итоге всё равно от его руки и пал.
Попрощавшись с помощником министра, Юй Нин отправился к поместью Личжуан, располагавшемуся как раз в верховьях. Поскольку требовалось время, чтобы Чэнь Хэгуан успел вывести людей, спешить с подрывом не имело смысла.
Юй Нин решил навести порядок в делах и передохнуть в поместье. Уходя ночью впопыхах, он не успел толком собраться, так что теперь стоило прихватить всё необходимое снаряжение. Замысел был прост: отдохнув в Личжуане, они разделятся. Основной отряд отправится ждать его под стенами Тяньюя, а сам он с парочкой теневых стражей отправится к дамбе. Когда дело будет сделано, они как ни в чём не бывало примкнут к остальным и двинутся обратным маршем в префектуру Чанъань.
Что до пышного ритуала жертвоприношения Небу по случаю постройки... Что ж, сиюминутную угрозу они ликвидируют, но капитальный ремонт затянется надолго. Вот закончат работы — тогда и проведут.
«Впрочем, к тому времени всю нашу семейку вполне могут объявить государственными изменниками, — иронично подумал Юй Нин. — Так что и проводить ничего не придётся».
Куда больше его беспокоили Великий астролог Гу и мастер Мэй, оставшиеся в Чанъани. В отличие от Юй Нина, уехавшего в далёкую префектуру Тяньюй, они находились под самым носом у пса-императора. Император правил в столице больше двадцати лет и пустил там глубокие корни. И пусть у Гу Мэнланя имелся козырь в виде заложенных под горой Луншань зарядов, а обычным оружием Великого астролога не взять, мастер Мэй-то оставался самым обычным человеком!
Как тут не волноваться?
Постепенно из предрассветной дымки выплыли очертания поместья Личжуан. Юй Нин вгляделся вдаль и замер: небо над поместьем выглядело мутным и мрачным, а над самой усадьбой зловещими клубами вращалась алая, не желающая рассеиваться ша-ци.
Юй Нин натянул поводья.
Что, чёрт возьми, стряслось в Личжуане?
* * *
Зал Цингуан
— Садись, Великий астролог, — император постучал по столу, приглашая Чжу Фэйсина сесть.
Чжу Фэйсин оставался спокоен:
— Рано вашему величеству звать меня так. Мой час ещё не настал, прямо сейчас Великим астрологом зовётся Гу Мэнлань.
— К чему эти условности? — отмахнулся император. — И ты, и Гу Мэнлань в моих глазах — опора государства. Древние говорили, что истинный муж незаменим, а мне посчастливилось обрести сразу двоих. Видно, Небо ко мне благосклонно.
Император налил чай Чжу Фэйсину:
— Это свежий весенний Билочунь с юга. Попробуй.
Чжу Фэйсин без лишней подобострастности поднял пиалу и сделал небольшой глоток:
— Достойный чай.
— Вот! Именно этот тон! — неожиданно хохотнул император. — Двадцать лет назад, когда я, безусый юнец, восходил на престол среди всей той сумятицы, сердце у меня уходило в пятки. А ты стоял ровно с таким же лицом и давал мне указания. Только благодаря тебе я тогда не опозорился на всю страну. Кто бы мог подумать: прошло двадцать лет, а ты ни капли не изменился. Лишь я один постарел.
— Все мы стареем, — отозвался Чжу Фэйсин. — Ваше величество постареет, я постарею... Да что там, даже Гу Мэнлань не избежал ревматизма.
Император на мгновение опешил, а затем зашёлся безудержным смехом:
— Что?! Ревматизм? Великий астролог, расскажи подробнее! Уж я-то найду способ подколоть Гу Мэнланя!
Чжу Фэйсин чуть изогнул губы в скупой ухмылке:
— В лютую стужу он босиком стоял на снегу, совершая обряд жертвоприношения Небу. В молодости это прошло бесследно, а нынче кости заломило. Я заходил к нему по возвращении в Чанъань — на столе у него красовался собачий пластырь от ломоты в суставах.
Император охнул и давай хлопать в ладоши:
— Выходит, и Великий астролог Гу — смертный человек!
За спиной государя стоял внутренний евнух Жун. На его губах тоже мелькнула едва заметная тень улыбки.
— Ваше величество, — тихо произнёс евнух, — Великий астролог Гу прибыл.
— Проси! — Император с трудом подавил смех, поднёс пиалу к губам и сделал глоток, сбивая веселье.
В зал вошёл Великий астролог Гу. На нём было чёрное одеяние с подкладкой зловещего, кровожадно-алого цвета. Белоснежная кожа, пылающие алые губы, распущенные чёрные волосы без головного убора — во всём его облике сквозила чарующая, демоническая красота.
— Ваше величество, — Гу Мэнлань лишь слегка наклонил голову в знак приветствия.
Император, давно привыкший к его своенравию, ничуть не обиделся. Напротив, он постучал пальцами по столешнице, приглашая его присоединиться:
— Садись. Великий астролог Чжу тоже здесь.
Гу Мэнлань вскинул глаза на Чжу Фэйсина. Тот после истории с сорванной веткой белой магнолии исчез и во дворце больше не появлялся — то ли опасаясь мести, то ли будучи удержанным императором. Но сейчас Чжу Фэйсин выглядел абсолютно спокойным и свободным.
Гу Мэнлань провёл кончиком языка по нёбу и слегка изогнул бровь:
— Великий астролог Чжу, ты намедни заскочил ко мне в усадьбу, обломал белую магнолию, а потом просто сбежал?
Чжу Фэйсин даже не моргнул:
— И что с того? Всего лишь ветка магнолии.
— Это магнолия из моего сада, — с холодным прищуром отозвался Гу Мэнлань. — Любимое дерево моего спутника.
— И что теперь — мне жизнью за неё расплатиться?
— А почему бы и нет? — губы Гу Мэнланя исказились в усмешке.
Видя, как атмосфера между ними мгновенно накалилась, император поспешил вмешаться:
— Полно вам! Великий астролог Гу, право слово, всего одна ветка! Я прикажу доставить в твою резиденцию пару саженцев редчайших сортов в качестве извинений... А ты, Чжу Фэйсин, зачем трогал магнолию его спутника? Вам обоим на двоих за сотню лет перевалило, а всё туда же — ссоритесь как мальчишки! Вы ведь давние знакомые, да и вообще — Гу Мэнланя двадцать лет назад мне представил именно ты...
— На то была воля Небес, а не моё желание, — холодно отрезал Чжу Фэйсин.
— Ого? — Гу Мэнлань скривил уголок рта. — Желал ты того или нет, а статус Великого астролога ношу я.
Чжу Фэйсин поднял глаза. Он не стал уклоняться от прямого взгляда и, слегка соприкоснувшись подушечками большого и указательного пальцев, тихо произнёс:
— Двадцатилетний срок истёк. Твой небесный жребий исчерпан.
Почуяв, что разговоры опять сворачивают к перепалке, император торопливо перебил:
— Великий астролог Гу, я призвал тебя, чтобы спросить о положении дел в префектуре Тяньюй.
— Мне ничего не известно, — отстранённо проговорил Гу Мэнлань. — Я не силён в гаданиях.
— А ты, Великий астролог Чжу? Тебе что-нибудь ведомо? — император тяжело вздохнул. — До меня дошли вести, что обоз с провиантом для Тяньюя разграблен разбойниками, а помощник министра У и вовсе сгинул без вести... На душе у меня из-за этого крайне неспокойно.
— Вот и отлично, — кивнул император. — И ещё кое-что... Вы оба упомянули, что двадцатилетний срок подошёл к концу. За годы службы Великий астролог Гу оказал мне неоценимую помощь, и разлука с ним причиняет мне искреннюю боль.
Он взглянул на собеседников, чьи лица оставались непроницаемыми:
— И всё же служение рода Чжу на посту Великих астрологов — это завет предков, каковому я не смею перечить. Нынче у меня тяжело на сердце...
— Двадцатилетний срок истёк, — перебил его Гу Мэнлань. — Когда мой ученик вернётся из Тяньюя, настанет пора прощаться. Ваше величество, таково веление Небес, и против него не попрёшь.
С этими словами он поднялся с места и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.
— Великий астролог Гу! Стой! — закричал император. Видя, что тот даже не замедлил шаг, государь забагровел от гнева: — Гу Мэнлань! Вернись, кому говорю!
Ответом ему была лишь удалявшаяся спина в чёрно-алом одеянии.
— Нет, вы видели?! Я что, слишком потворствую ему?! — развёл руками император, поворачиваясь к Чжу Фэйсину. — Великий астролог, ты уж прости за это зрелище... Старый лис совсем страх потерял!
Чжу Фэйсин смотрел вслед ушедшему Гу Мэнланю.
— Вашему величеству не стоит принимать это близко к сердцу, — едва слышно проронил он. — Великому астрологу Гу... осталось совсем недолго ходить по этой земле.
Император опешил:
— Великий астролог, такими вещами не шутят!
— Такова воля Небес. А я никогда не бросаю слов на ветер.
Чжу Фэйсин поднёс пиалу к губам, словно салютуя вслед ушедшему сопернику.
За высокими дворцовыми стенами небосвод накренился густой, глубокой бирюзой — без единого облачка на тысячи ли вокруг.