Господин Мэй Третий вёл Юй Нина за собой по заснеженному саду.
— А снег-то всё гуще, — заговорил он, подняв голову к небу.
— И не говорите, — Юй Нин остановился и протянул ладонь.
Падающие с неба белые хлопья опускались на руку и мгновенно таяли, превращаясь в крошечные прозрачные капли. Заснеженные деревья и кусты сгибались под тяжёлым белым покровом. Любуясь этим серебристым пейзажем, Юй Нин стряхнул с пальцев воду и с улыбкой повернулся к Мэй Чэнчжи:
— Видать, сегодня не лучший день для визита. Едва ли я смогу что-то разглядеть в таком снегопаде.
— Это не имеет значения, — остановился следом Мэй Чэнчжи. — Я ведь позвал тебя не только ради этого.
— Ну да, ну да, исключительно ради того, чтобы выудить из меня подарок по случаю знакомства? — Юй Нин комично и тяжело вздохнул, после чего повернулся к Мэй Сиюню: — Ладно уж, зови остальных младших... Не бойся, твой маленький дядюшка запасся подарками сполна, никого не обидит.
— А-Юнь ещё даже не женился, откуда у него младшие! — возмутился господин Мэй Третий.
Юй Нин спрятал руки в рукава:
— Что ж, выходит, не видать вам моих подарков.
Мэй Сиюнь, будучи воспитанным в строгих традициях, разумеется, не позволял себе вмешиваться в перепалку старших. Едва сдерживая улыбку, он сделал шаг вперёд и с почтением произнёс:
— Отец, маленький дядюшка-наставник, в доме уже подали горячий чай. На улице холодно, пройдёмте лучше в помещение.
Господин Мэй Третий кивнул и бросил взгляд на Юй Нина. Заметив, что тот уже успел незаметно сгрести с ветки горсть снега и увлечённо сминает её в кулаке, он с укором окликнул его:
— Брось снег! Младший брат, ты только от болезни оправился, куда опять в холод лезешь? Фужун, смотри за своим господином, не позволяй ему трогать снег.
Юй Нин обладал удивительным даром никогда не чувствовать себя неловко. С самым непринуждённым видом он бросил снежок прямо в пруд. Раздался громкий всплеск, и стайка ярких парчовых карпов врассыпную кинулась в разные стороны. А Юй Нин как ни в чём не бывало взял у Фужун платок и степенно вытер руки. На его лице играла настолько благородная и утончённая улыбка, что, если бы Мэй Сиюнь своими глазами не видел только что, как тот сшибает снежками рыбу, он бы решительно подумал, будто перед ним сошедший с картины учёный муж.
— Подумаешь, всего лишь ком снега... Я же не барышня какая, чтобы холода бояться, — протянув платок обратно Фужун, с мягкой улыбкой возразил Юй Нин. — Брат, ну что ты опять за своё? Едва позволил мне вырваться на волю, так сразу начинаешь опекать.
Мэй Чэнчжи на мгновение лишился дара речи, после чего со вздохом произнёс:
— Держи себя хоть немного как подобает старшему перед младшими!
— Мы же свои люди, к чему эти условности, — отмахнулся Юй Нин.
Хоть по положению они и приходились друг другу дядей и племянником, сыну Мэй Чэнчжи уже исполнилось семнадцать — разница с Юй Нином составляла меньше десяти лет, так что строить из себя строгого патриарха Юй Нин не собирался.
Пройдя ещё немного по крытой галерее, они оказались в главном зале. Честно говоря, Юй Нину совсем не хотелось сидеть там и обмениваться чинными любезностями. Хотя он впервые гостил у Мэй Сиюня, с его отцом у них были отличные отношения. Выпив чашку горячего чая, чтобы согреться, Юй Нин заметил, что у отца с сыном есть разговор, и, предупредив хозяев, отправился прогуляться по заднему двору в сопровождении Фужун и двух стражников.
До пышной свадьбы Мэй Сиюня оставалось полмесяца. Часть приданого со стороны невесты уже привезли: главные покои были полностью заставлены новенькой мебелью, а свадебные подарки убраны в кладовые. У входа дежурила пожилая кормилица, присланная семьёй невесты. Увидев Юй Нина с людьми и поняв, что это знатные гости, она глубоко поклонилась. Юй Нин высказал желание осмотреть комнаты. Пожилая женщина препятствовать не стала и последовала за ними.
Пройдясь по комнатам, Юй Нин указал на пару неудачно расставленных предметов интерьера и велел Фужун запомнить их. Он уже собирался заглянуть в спальню, но старая кормилица преградила ему путь:
— Не знаю, кем вы приходитесь хозяевам, господин, но это будущие покои жениха и нашей молодой барышни... Вам заходить туда не следует.
Юй Нин не стал спорить. Возможно, сказывалось влияние Великого астролога Гу, но он никогда не придавал особого значения мелким деталям фэншуй в интерьере. Обычно он оценивал общую картину, к тому же в этом веке планировка спален была более-менее одинаковой, да и старшее поколение в доме следило за соблюдением основных правил. Но едва он повернулся, чтобы уйти, как на краю зрения мелькнула странная, зловещая зелёная вспышка.
Юй Нин замёрз. Подумав сначала, что ему показалось, он присмотрелся внимательнее и убедился: аура внутри спальни действительно несла в себе недобрый знак.
Раз уж всплыло такое дело, уйти он не мог. Найдя в главной зальной комнате проветриваемое место, Юй Нин присел и приказал Фужун позвать господина Мэй Третьего и Мэй Сиюня. Фужун тихо отозвалась, но оставлять хозяина одного, когда стражники оставались снаружи, не решилась. Достав из-за пазухи крошечный свисток, она тихо свистнула. Юй Нин ожидал резкого звука, но свисток лишь издал едва уловимый гул — если бы не его обострённый слух, он бы ничего не заметил.
В тот же миг в зоне видимости появился стражник. Фужун мановением руки подманила его, дала указания, и тот стремительно удалился. Вскоре пришли Мэй Чэнчжи с сыном.
Кормилица невесты при виде хозяев тут же поспешила отвесить поклон:
— Приветствую вас, господин Мэй Третий, приветствую, молодой господин.
Мэй Чэнчжи отмахнулся. Понимая, что Юй Нин не стал бы звать его без веской причины, он сразу спросил:
— Младший брат, ты заметил что-то неладное?
Юй Нин, сидевший в кресле с жаровней для рук, произнёс:
— Прикажи отворить двери в спальню.
— Откройте покои, — распорядился Мэй Чэнчжи.
Служанки шагнули вперёд, но старая кормилица тут же заступила им дорогу:
— Господин Мэй Третий, но ведь... это...
— Прочь с дороги, — отрезал Мэй Чэнчжи.
Разговаривать с челядью он не собирался. По взмаху его руки двое охранников схватили старуху, заткнули ей рот и заставили опуститься на колени.
Юй Нин неторопливо поднялся:
— Брат, прошу... А-Юнь, ты тоже иди с нами. Это всё-таки приданое твоей невесты, тебе следует знать, что здесь происходит. Остальные пусть ждут снаружи.
— Пусть эта старуха тоже идёт, чтобы потом не говорили, будто мы возводим напраслину, — Мэй Чэнчжи бросил холодный взгляд на кормилицу.
Стража ослабила хватку, и старуха с ненавистью выкрикнула:
— Господин Мэй Третий пускает столько посторонних в брачные покои! Вы совсем не уважаете семью Чжоу!
Юй Нин вскользь посмотрел на неё:
— Преданность похвальна, да только болтаешь много. Раз так — идите все.
Стражники под руки потащили служанку вслед за ними в спальню. Юй Нин окинул взглядом комнату и указал на резную кровать с балдахином:
— Фужун, сними ту поперечную балку с правой стороны. Только оберни её тканью, руками не трогай.
— Слушаюсь, — отозвалась Фужун. Подойдя к кровати, она подняла голову.
— Да, именно ту, что прямо над тобой, — подтвердил Юй Нин.
Фужун подняла руку. Раздался треск разрываемой ткани — в мгновение ока расшитый сотней младенцев полог кровати оказался сорван. Девушка легко подпрыгнула, взмыв вверх, и с сухим треском без труда переломила и вырвала балку прямо через ткань.
Поперечина длиной в полфана была готова. Фужун уже собиралась поднести её Юй Нину, как вдруг её бровь дрогнула. Повернувшись, она с силой швырнула балку в угол комнаты. Из деревянного обломка на стену с маху вылетела извивающаяся зелёная тень, но в то же мгновение свистнул летящий дротик и намертво приколол её к полу.
Только теперь все разглядели зелёное существо: это была ядовитая змея жуткого, яркого оттенка, длиною почти с саму балку. Оказавшись на свету, рептилия разъярённо зашипела и изогнулась S-образным броском, но, прибитая за хвост к доскам, не могла сдвинуться с места.
— Бамбуковая куфия, — бросил Юй Нин. — Прикончите её, а то ещё цапнет кого-нибудь.
Стоявший рядом стражник мгновенно подскочил и двумя ударами клинка разрубил змею, а затем прижал её туловище ножнами, чтобы та даже в посмертных судорогах не достала до хозяев.
— Откуда в кровати взялась куфия?! — поражённо воскликнул Мэй Чэнчжи.
Оправившись от шока, Мэй Сиюнь поспешил к Фужун, желая осмотреть обломок, но девушка ловко отступила, предупредив:
— Молодой господин, будьте осторожны. С этой балкой что-то не так.
— Что именно? — Юй Нин подошёл ближе, также обернув руку куском полога, прежде чем коснуться дерева.
Фужун держала обломок за один конец, не рискуя доверить эту тяжесть хрупкому на вид Юй Нину — хоть балка и была не больше полфана, весила она прилично. Юй Нин повернул её через ткань и спросил:
— Она полая внутри?
Присмотревшись ближе, он увидел, что с гибелью змеи зловещая зелёная аура вокруг балки практически рассеялась, но слабый недобрый флёр всё ещё сохранялся. Значит, дело было и в самой древесине.
— Именно так, — ответила Фужун. — Служанка сразу это поняла. Подобные кровати делают на века, обычной рукой её не сломать. Лишь благодаря пустоте внутри служанке удалось переломить её так легко.
Юй Нин с отвращением отбросил тряпку:
— Вся кровать полая? Там что, есть и другие змеи? Брат, вы тут сватовством занимались или кровную месть затеяли? Невеста ещё даже порог не переступила, а они уже жаждут отправить А-Юня на тот свет?
Мэй Чэнчжи при вести о том, что вся кровать полая, мгновенно позеленел от ярости:
— Эй, кто-нибудь! Разнесите всю мебель в этих покоях! Проверьте каждый угол, посмотрим, какие ещё подлости они приготовили! Младший брат, пойдём отсюда. Неизвестно, какую ещё дрянь устроило семейство Чжоу, раз уж они опустились до ядовитых гадов... Ничего человеческого в них нет! Не дай бог тебе пострадать, как я потом перед учителем отчитаюсь?
Юй Нин отмахнулся:
— Ты прав, брат, лучше выйти. Обсудим всё в главном зале... А что до тебя, — он перевёл взгляд на побледневшую, покрытую холодным потом кормилицу, — ты так рьяно преграждала нам путь, явно зная, в чём дело. Как давно привезли это приданое?
Лицо Мэй Сиюня выражало не просто досаду — в его глазах читалась лютая ярость:
— Больше месяца назад.
— Вот как. Змея сидела внутри кровати. Сейчас зима, но за целый месяц без еды и воды она бы не сохранила такую прыть. Без забот этой старой служанки явно не обошлось. Уведите её да расспросите как следует... Фужун, брось ты эту деревяшку, чего в руках держишь?
Юй Нин сказал бросить, но Фужун, разумеется, не посмела просто швырнуть улику. Сохраняя невозмутимый вид, она передала обломок слугам Мэй Чэнчжи и вернулась к Юй Нину.
Дальнейший разговор затрагивал слишком личные дела. За попыткой отравления жениха наверняка кроются глубокие мотивы — Юй Нин не верил, что семья Чжоу ни с того ни с сего сбрендила и решила устроить убийство. Мэй Чэнчжи был далеко не глуп и прекрасно понимал, есть ли у него враги. С чего бы ему выбирать для сына невесту из враждебного дома? Стало быть, корень беды кроется в самой семье Чжоу.
Вернувшись в главный зал, Юй Нин хотел было сразу откланяться и уехать домой — влезать в чужие семейные тайны было неловко. Однако Мэй Чэнчжи удержал его за руку и, нахмурившись, усадил обратно:
— Братец, ты же сам только что сказал, что мы не чужие! Куда ты собрался? Как ты вообще умудрился разглядеть змею в комнате? Мои слуги — сплошь бестолковые олухи! Такая огромная тварь пряталась в кровати, и никто не заметил!
Ни у кого из них не возникало сомнений в том, что семья Чжоу замешана. Приданое дочери — дело первостепенной важности, особенно когда речь идёт об обстановке брачных покоев. В зажиточных семействах изготовление приданого начинали за три года до свадьбы, а у знатных родов — чуть ли не с самого рождения дочери. У семей же строгого уклада с глубокими традициями из родительского дома заготовлялось буквально всё: от гроба на будущую старость до последней иголки и чашки риса в доме мужа. Только так выданная замуж дочь могла чувствовать себя уверенно. Если у неё не рождались родные дети, семья невесты даже имела право забрать приданое после её смерти.
Чжоу и Мэй Чэнчжи учились вместе, их род был не менее знатен. Разве могли они не проверить мебель до последней щели? Полог с сотней младенцев три-четыре мастерицы вышивают годами, что уж говорить о самом ложе? Разница между цельным массивом и полой конструкцией видна сразу по весу. Даже если предположить, что мастера допустили оплошность, разве при перевозке никто не почувствовал подвоха?
Юй Нин послушно опустился обратно в кресло:
— Слуг винить не стоит. Когда против тебя действуют умышленно, уберечься трудно. Вот только скажи, брат, у тебя точно нет вражды с домом Чжоу? Красная змея — к удаче, зелёная — к беде. И дело даже не в фэншуй: если змею кормили, значит, для неё оставили лаз. Выползи она ночью — цапнула бы А-Юня тихонько, и к утру он бы остыл. Да и если Чжоу так поступили, они что, о собственной дочери не подумали?
— Я со старшим господином Чжоу дружу больше десяти лет, мы вместе учились! — гневно проговорил Мэй Чэнчжи, но затем остыл, и лицо его омрачилось.
Они с господином Чжоу действительно дружили с юных лет, это была не просто светская вежливость, а крепкая связь двух семейств. Иначе до брака детей дело бы не дошло.
— Тут явно кроется какая-то тайна... Вот только что за причина заставила его растоптать десятилетнюю дружбу и пойти на такое злодеяние?
— Слава богу, меня как чувством подтолкнуло позвать тебя! Иначе А-Юнь сгинул бы ни за что! — Мэй Чэнчжи с каждым мгновением распалялся всё пуще и в сердцах смахнул со стола всю посуду.
Пиалы со звоном разлетелись по полу — уцелела только та, что стояла возле Юй Нина. Юй Нин про себя улыбнулся: истинный ученик мастера Мэй, крушит посуду с точно такой же грацией и гневом.
Мэй Сиюнь спешно принёс новые чашки, налил отцу и себе свежего горячего чая и стал успокаивать:
— Отец, не гневайся так, здоровью повредишь.
Юй Нин с интересом взглянул на парня и спросил:
— А-Юнь, ты виделся с барышней Чжоу? Она тебе нравится?
Как ни странно, узнав о попытке отравления, больше всех рвал и метал отец жениха, а не сам жених. В поведении Мэй Сиюня не было и тени разбитого сердца — лишь холодная ярость да обида. Опустив взор, парень не ответил на вопрос. Встав с кресла, он опустился перед Юй Нином на колени и отвесил три нижайших поклона:
— То, что племянник остался жив, — лишь ваша заслуга, маленький дядюшка. Примите мою глубочайшую благодарность.
— Я же сказал, мы свои люди, к чему эти церемонии? Встань, — Юй Нин подпёр щеку кулаком и задумчиво произнёс: — Раз уж такое дело всплыло, как поступишь, брат? Может, вернёмся в резиденцию Великого астролога и попросим учителя и наставника Гу рассудить?
Мэй Чэнчжи немного помолчал, после чего сдержанно ответил:
— Подобным позором не гоже осквернять взор учителя и господина Гу. Я сам со всем разберусь.
— Осквернять не осквернять, а дело слишком громкое. Неужто думаешь, что удастся утаить? — намекнул Юй Нин, взглянув в сторону окна.
Мэй Чэнчжи прекрасно понимал, что Юй Нина повсюду окружают уши и глаза мастера Мэй и Великого астролога Гу. Это происшествие можно было бы замять шито-крыто, но раз Юй Нин оказался свидетелем, утаить случившееся от старших не было ни единого шанса.
И словно в подтверждение его мыслей, снаружи раздался голос Фужун:
— Господин Мэй Третий, молодой господин, господин Мэй передаёт указ: всем вам надлежит незамедлительно прибыть в резиденцию Великого астролога.
— Ну вот, а я о чём говорил? — хлопнул в ладоши Юй Нин. — Ладно, идём...
— А-Юнь, у меня грелка для рук остыла. Сходи, принеси нам с твоим отцом свежие, — намеренно отослал парня Юй Нин.
Мэй Сиюнь беспрекословно повиновался. Когда за ним закрылась дверь, Юй Нин наклонился к насупившемуся Мэй Чэнчжи и тихо шепнул:
— Сколько бы лет тебе ни было, ты всё равно остаёшься учеником нашего мастера. Ты же сам его знаешь: язык острый, а сердце доброе. Разве в суровый час он бросит тебя на произвол судьбы? Какая бы тайна ни стояла за домом Чжоу, это не оправдание для попытки умыкнуть жизнь А-Юня, — продолжил Юй Нин. — Да и сам подумай, брат: ты ведь всего лишь управляющий лавкой древностей, какой с тебя прок? Беспокойство учителя и наставника вполне обоснованно. Не зря ведь наставника Гу прозвали Демоническим наставником.
Юй Нин имел в виду следующее: не попала ли семья Чжоу на крючок к кому-то, кто через них метит в самого Великого астролога? Конечно, это могло быть усложнением — бить по младшему сыну третьего ученика человека, с которым Гу Мэнлань связал судьбу, — слишком уж витиеватый ход. Но в дворцовых интригах возможно всё. Юй Нин предпочитал не забивать себе голову лишним: когда рушится небо, его удерживают те, кто выше ростом. Раз мастер Мэй и Великий астролог Гу дали знак, оставалось просто прийти и выслушать приказы.
* * *
В резиденции Великого астролога Гу царила леденящая атмосфера.
Решительность мастера Мэй и Гу Мэнланя превзошла все ожидания Юй Нина. Когда троица вошла в зал, на коленях уже стояла вся верхушка дома Чжоу: глава семьи, господин Чжоу Юймин, его дочь, сосватанная за Мэй Сиюня, и управляющая домом старшая госпожа Лю. Никого не упустили.
Великий астролог Гу восседал на главном месте в ярко-алом халате, сплошь расшитом пышными пионами. От всего его облика веяло гибельной, болезненной красотой. По правую руку восседал мастер Мэй. Оба с холодным равнодушием пили чай. Заметив вошедших, Гу Мэнлань едва заметно улыбнулся:
— Быстро же вы. Садитесь. А вы, господа из дома Чжоу... Если есть в чём покаяться или высказать обиду — говорите сейчас. А не то потом и слова молвить не успеете, да опять станете винить меня в жестокости.
В его тоне явственно прозвучала угроза скорой расправы.
Юй Нин про себя ахнул. Мэй Чэнчжи не сдержался, вскочил и гаркнул:
— Чжоу Юймин! Чем я перед тобой провинился?!
— Сядь, — в голосе мастера Мэй зазвенел мороз. — Бранишься при всех... Забыл все правила?
Мэй Чэнчжи с трудом проглотил закипевшую ярость и склонил голову:
— Слушаюсь, учитель.
Старший господин Чжоу, сидевший на коленях с растерянным видом, взмолился:
— Великий астролог, смилуйтесь! Я... я истинно не ведаю, что произошло! — Он повернулся к Мэй Чэнчжи: — Брат Мэй, мы ведь с тобой всё чин по чину оформили, все три письменных уведомления и шесть свадебных обрядов соблюли! Остался лишь последний шаг. Хоть свадьба ещё не сыграна, мы ведь уже почти родня! Чем я мог так прогневать тебя?!
Судя по виду Чжоу Юймина, он действительно ничего не знал. К счастью, Юй Нин перед уходом догадался приказать привезти и разрубленную змею, и обломки кровати. Теперь они пришлись как нельзя кстати. Юй Нин подал знак, и слуги внесли останки куфии и изрубленные балки, сгрузив их прямо перед господином Чжоу.
— Полог вашей кровати пуст внутри, а в балках вывели ядовитых гадов, — пояснил Юй Нин, указав рукой на улики. — Господин Чжоу, сподобьтесь взглянуть лично, какое именно приданое ваша семья отправила в дом моего третьего старшего брата.
Господину Чжоу было не до чинов. Взглянув на разрубленную надвое змею, он содрогнулся от ужаса — по одному её виду было ясно, насколько она ядовита. Затем он поднял деревянную балку. Едва ощутив её вес, господин Чжоу похолодел. Вне себя от гнева, он швырнул обломок в стоящую позади на коленях госпожу Лю и заорал:
— Лю! Твоих рук дело?!
Удар тяжёлой деревяшкой пришёлся прямо по старшей госпоже Чжоу, растрепав её причёску. Подняв балку, она, не обращая внимания на сбившиеся волосы, в ужасе возопила:
— Как же так?! Почему... почему она пустая?! — Заходясь от слёз, она кинулась к ногам мужа: — Господин, видит небо! Хоть А-Чжу и не родная мне дочь, я растила её как собственную! С малых лет не чаяла в ней души! С чего бы мне ей вредить?! Я лично наказывала мастерам брать лучший жёлтый палисандр! Когда приданое было готово, вы ведь сами всё осматривали! Откуда взяться этой скверне?!
Оба они прекрасно понимали всю тяжесть положения. Неудивительно, что Великий астролог Гу ни свет ни заря велел схватить их вместе с дочерью и доставить в резиденцию. В подобной ситуации кто бы удержался от гнева? Ошибку в приданом ещё можно было списать на оплошность, но ядовитая змея не оставляла им ни единого шанса оправдаться!
Мастер Мэй холодно произнёс:
— Уйми слёзы. Чужие оправдания меня не волнуют. Чэнчжи — мой ученик, А-Юнь — мой внук. Если кто позарился на их жизни, я спрошу с него по всей строгости.
— Истинно так, — с тихой, обманчиво-ласковой улыбкой пропел Великий астролог Гу. — Позвольте напомнить, мы, Мэи, люди разумные. Раз уж вы, господин Чжоу, утверждаете, будто не ведали о происходящем, быть может, барышня Чжоу в курсе? Неужто и барышня ничего не знает?
Девушка из дома Чжоу с самого начала сидела, низко опустив голову. Услышав обращённый к ней вопрос, она дрогнула всем телом и даже не посмела поднять глаз на Великого астролога:
— Я... я ничего не знаю... Приданым всегда заправляла матушка...
Гу Мэнлань кивнул и обратился к Мэй Чэнчжи:
— Третий, а ты что скажешь?
Мэй Чэнчжи поднялся, на мгновение задумался и с почтением произнёс:
— Хоть ваш ученик и глуп, но своим глазам верит... Мы с братом Чжоу дружим больше десяти лет, и я ручаюсь за его честность. Прошу вас, господин, расследуйте всё досконально, кабы не сотворить напраслину.
— А А-Юнь что думает? — спросил Великий астролог, сделав неопределённый жест.
Юй Нин поднялся со своего места:
— Выглядит так, будто они и впрямь не лгут. Наставник Гу ведь ни от кого не скрывал связи с нашим учителем. Всякий, у кого есть уши, знает, кто стоит за нашей семьёй. Чжоу отлично знают наше прошлое, с чего бы им идти на верную гибель и губить А-Юня? Ведь если бы дело вскрылось, весь их род пошёл бы на плаху. Они же не безумцы. Учитель, наставник, здесь явно кроется чужой умысел. Стоит расследовать всё как следует. Даже если им суждено сгинуть, пусть хотя бы знают, за что.
— Нет таких злодеяний, что не оставили бы следа, — тихо добавил Юй Нин. — Раз нить показалась, рано или поздно всё всплывёт на свет.
Мастер Мэй равнодушно произнёс:
— Разумно. Что ж, придётся удружить нашим сватам и попросить их погостить в резиденции некоторое время.