Юй Нин и Чэнь Хэгуан неторопливо шли по лесной тропинке, обмениваясь ленивыми фразами. Узнав, куда направляются господа, красивые служанки по обе стороны пути склонялись перед ними, держа в руках благовония, а слуги забегали вперёд, окропляя землю водой, чтобы утихомирить пыль. Сзади тянулся внушительный эскорт — свиты резиденции гуна и резиденции Великого астролога объединились в одну немалую колонну.
Хотя в последнее время вокруг всё казалось спокойным — ни покушений, ни попыток отравления, — оба они по-прежнему выходили исключительно в сопровождении полной охраны и служанок. Ни Юй Нин, ни Чэнь Хэгуан так и не утратили бдительности, не доверяя поместью до конца.
Юй Нин безвылазно просидел в четырёх стенах несколько дней подряд, поэтому, когда молодому господину Чэню наконец удалось вытащить его на прогулку, даже управляющий Ван тут же примчался и последовал за ними.
Имение было обширным, а до места, которое хотел осмотреть Юй Нин, оставалось ещё прилично идти. Чтобы скрасить путь, он завёл разговор:
— А где третий молодой господин? Почему-то я не видел его в последние дни.
— Третий молодой господин занемог, — ответил Чэнь Хэгуан. — На днях на пиру перебрал с хмельным, а вернувшись к себе, слёг и больше не поднимается.
— Лекаря вызывали? Неужели сказалась тяжёлая дорога?
Третий молодой господин был человеком в самом расцвете сил. Ещё в префектуре Чанъань он наклюкивался регулярно, и представить его прикованным к постели из-за обычного хмеля казалось немыслимым. Если он и впрямь слёг, то разве что от изнурительного пути, сбитого сна и скверной еды.
— Верно, — Чэнь Хэгуан помедлил, подбирая слова. — Однако на сей раз болезнь навалилась с такой силой, что выглядит он, честно говоря, совсем дурно.
— А убранство из своей комнаты третий молодой господин отослал обратно?
— В тот день, едва мы с ним увидели, как вы отослали всю обстановку, мы, хоть и не поняли замысла, поступили точно так же, — вспомнив, произнёс Чэнь Хэгуан. — Может, причина в чём-то другом?
Юй Нин полуобернулся и посмотрел на идущую следом Фужун.
Служанка тут же присела в полупоклоне:
— Отвечая господину: ранее вы изволили повелеть не тревожить вас без крайности, посему слуги не дерзнули докладывать по собственной воле.
Юй Нин лишь слегка усмехнулся, никак это не прокомментировав:
— В таком случае проведаем сперва третьего молодого господина.
— Слушаюсь.
Третий молодой господин занимал гостевой дворик неподалёку от покоев Юй Нина. Пройдя уже немалую часть пути, процессия повернула назад.
Едва они приблизились к нужному подворью, как в воздухе поплыл густой, горький запах варёного снадобья. Возле самых ворот вонь стала и вовсе невыносимой. Юй Нин поморщился. Сам привычный пить целебные отвары, он прекрасно понимал: подобный дух стоит лишь тогда, когда на жаровнях без перерыва кипит сразу несколько снадобий.
Похоже, дело действительно было дрянь.
Дубовые ворота дворика были наглухо закрыты. Возле них дежурили двое слуг, судя по выправке — не из людей третьего молодого господина. Увидев приближение знатной свиты, они поспешно поклонились:
— Приветствуем молодого господина Юй, молодого господина Чэнь.
Юй Нин слегка повёл рукой:
— К чему в разгар дня запирать ворота? Открывайте.
Слуги переглянулись, но не сдвинулись с места и не вымолвили ни слова.
Видя их замешательство, Чэнь Хэгуан тоже нахмурился:
— Что вы застыли? С каких пор молодого господина Лю держат под замком?
Оба слуги брякнулись на колени с виноватым видом. Они вознамерились было что-то пролепетать, но Юй Нин, не желая слушать оправданий, бросил страже:
— Открыть.
Приказ предназначался не слугам у ворот, а стражникам из резиденции Великого астролога.
— Слушаемся! — разом отозвались двое гвардейцев.
Один подскочил к двери, а второй легко схватил за шкирки обоих слуг и отволок их в сторону. Увидев, что стражник тянется к засову, один из слуг побелел от ужаса и отчаянно закричал:
— Нельзя открывать! Господин Юй, выслушайте!
Юй Нин скользнул по нему равнодушным взглядом:
— Заткните ему рот. Открывайте.
Своевременно выполняя повеление, стражник ловко оторвал полы от их собственных кафтанов, затолкнул им в глотки импровизированные кляпы и оттащил вопящих бедолаг подальше. Встретив сопротивление намертво запертого изнутри засова, второй гвардеец без колебаний навалился и с размаху вышиб створку ногой:
— Господин, отперто.
— Двое со мной, — Юй Нин извлёк из рукава два платка и один протянул Чэнь Хэгуану. — Завяжи лицо.
Чэнь Хэгуан недоумённо взял платок, но в следующее мгновение его озарила догадка. Рука его застыла в воздухе:
— Господин Юй... вы полагаете?..
— Лишь догадка. Если опасаешься — оставайся снаружи, — Юй Нин обернулся к управляющему: — Ван.
— Слушаюсь, господин. Старый слуга всё исполнит, — управляющий Ван на лету подхватывал мысль своего господина. Не дожидаясь подробных указаний, он низко поклонился и, увлекая за собой служанку в пурпурном одеянии, стремительно удалился.
За большим бедствием всегда следует моровая язва — простая истина. Раз уж резиденция Великого астролога направила Юй Нина сюда, у них были заготовлены протоколы на любой крайний случай. Видя эту мышиную возню с запертыми воротами и слухи о том, что больной не в силах подняться, управляющий Ван ещё по одному лекарственному духу понял: случилась беда.
Помещик Чжан пышно ухаживал за молодыми господами, приехавшими умыкнуть долю чужого триумфа, по двум причинам. Во-первых, сверху был дан четкий указ: беречь знатных недорослей как зеницу ока. Не дай бог кто-то из этих барчуков сгинет в глуши — никакие заслуги не перекроют гнева их влиятельных родов. Самим юношам слава была дело десятое, главное — сохранить шкуру. Не получишь наград сейчас, представится другой случай, а отдашь концы — и величие клана не вернёт жизни.
Во-вторых, помещик рассчитывал, что разнеженные наследники, вознесшись со временем на вершину власти, не забудут его радушия.
Неизвестно, где третий молодой господин умудрился подцепить поветрие, но если несчастье произошло в усадьбе Чжана, вины ему не миновать. Случись вестям просочиться наружу — поднялась бы паника. Влиятельные семьи тут же кинулись бы вызволять своё чадо, а сам Чжан Юньчжи превратился бы в глиняного архата, переправляющегося через реку, — не уберёг бы и собственной шкуры.
Посему при первых же признаках мора помещик Чжан первым делом решил скрыть происходящее. Вдруг это обычный недуг? Вылечат — и концы в воду. А если всё же зараза — запереть весь двор! Когда вернётся помощник министра Лю и найдёт своего отпрыска мёртвым, а остальных невредимыми, Чжан свалит всё на слабое здоровье юноши: мол, подхватил банальную простуду да не выкарабкался. И попробуй докажи, что в усадьбе бушевала чума.
При таком раскладе, если погибал один лишь Лю Фэйюй, а остальные барчуки оставались целы, благодарные кланы замолвили бы за Чжана слово и уберегли бы его голову от плахи.
Чэнь Хэгуан сжимал платок, так и не решившись закрыть лицо, и тихо произнёс:
— Господин Юй, может... повременим? Дядюшка дал мне в дорогу опытного военного лекаря, я сейчас же прираспоряжусь доставить его сюда.
— Если это действительно... заветный недуг, нам стоит принять меры. Лучше пока не входить, — в глазах Чэнь Хэгуана мелькнул стыд, но тут же сменился твёрдостью.
— И то верно, — кивнул Юй Нин.
Он и не думал винить собеседника в трусости. Чэнь Хэгуан был единственным наследником гуна Цзинго, а благородный муж не станет подвергать себя напрасной опасности. Понять его было нетрудно.
Сам же Юй Нин дерзал ступить внутрь лишь благодаря умению повелевать защитным полем цзи. Пусть хоть всё проклятое моровое ядословие обладало невиданной заразностью, сквозь его плотный энергетический щит не пробилась бы ни единая пылинка.
— Раз так, молодому господину Чэню лучше вернуться к себе и не искушать судьбу. По возвращении вымой руки проточной водой, сжги всю одежду, окропи тело крепким винным спиртом и только затем принимай омовение. И до тех пор ни в коем случае не касайся руками лица.
Юй Нин добавил мягко, но в то же время непреклонно:
— Все остальные слуги пусть поступят точно так же. Всякого, кто проявит небрежность, карать без пощады.
Голос его звучал ровно, но в нём слышалась сила, которой никто не посмел ослушаться.
— Шилю, ты со мной. Остальным — назад.
— Есть, — из строя выскользнул ничем не примечательный стражник. Это был переодетый теневой страж Шилю.
Чэнь Хэгуан глубоко поклонился, сложив руки перед грудью:
— Полагаюсь на вас, господин Юй.
— Полно вам, — Юй Нин кивнул и повязал платок поверх лица.
Жестом приказав Шилю сделать то же самое, он шагнул во двор.
Подворье встречало мёртвой тишиной. Ни души — ни слуг, ни домочадцев. Двери главного дома и флигелей заперты, и лишь из глубины центральных покоев доносился надрывный, глухой кашель. Под навесом галереи дымили несколько жаровен с варевом, однако присматривать за снадобьями было некому.
Энергетическое поле усадьбы казалось отравленным, налитым багрово-алой вредоносной ша-ци.
Именно этот зловещий алый отблеск в сочетании с обстановкой вокруг и натолкнул Юй Нина на мысль о моровом поветрии.
— Господин, сомнений почти нет, — вполголоса проговорил Шилю. — Вернёмся. Больше разведывать нечего. Похоже, моровая язва из бедствующих уездов докатилась и сюда. Природа заразы не установлена, но она невероятно свирепа: сперва у больных начинается кашель, затем вспыхивает лютый жар, не позволяющий проглотить и капли воды. Снаружи тело хладеет как лёд, а нутро изъедается гнилью — не пройдёт и недели, как у человека заживо сгнивают внутренности, и он умирает, исторгая из себя собственные органы... Здесь небезопасно, господин. Пока префектуру Тяньюй не запечатали наглухо, нам следует срочно возвращаться в префектуру Чанъань.
«Неужто настолько лютая?» — Юй Нин на мгновение запнулся.
Симптомы жутко смахивали на Эболу. Но нет, в эту эпоху мореплавание только-только зарождалось, а Эбола родом из Африки. Без самолётов и современного транспорта вирус никак не мог оказаться здесь. Может, легочная чума?
Как бы то ни было, слова Шилю указывали на крайне заразную болезнь.
Перед тем как ступить за ограду, Юй Нин сомкнул вокруг себя и Шилю непроницаемый купол из собственного поля цзи, перекрыв доступ воздуху снаружи. Правда, он не гарантировал, что зараза не успела расползтись за пределы двора до того, как он поставил заслон.
— Без паники. Сперва взглянем, — Юй Нин взмахнул широким рукавом, и выплеснувшийся импульс поля цзи настежь распахнул двери главного дома.
От грохота из глубины комнат кто-то выскочил. Следом за молоденькой служанкой к порогу подбежал лекарь в белом балахоне и маске:
— Помещик же повелел никому не входить! — рябчиком закричал он. — Кем бы вы ни были, если жизнь дорога — прочь отсюда! Не сметь шагнуть в дом!
Заложив одну руку за спину, Юй Нин даже не моргнул и переступил порог. Лекарь со служанкой дёрнулись было преградить путь, но неведомый страх сковал их члены — невольно отступив на пару шагов, они беспомощно смотрели, как Юй Нин и Шилю проходят внутрь.
Помещения утопали в сизом едком мареве. Благодаря защитному куполу Юй Нин не ощущал тошнотворной вони, но по запертым наглухо окнам и тяжёлому воздуху было ясно: дело плохо. Миновав ширму, они проникли в опочивальню. За плотно задернутым пологом полулежал человек. Заходясь кашлем, он прохрипел:
— Кто там... Кхм-кхм...
— Это я, — отозвался Юй Нин. — Третий молодой господин, открой полог.
— Я... слишком уродлив... кхм-кхм... Уходи... скорей уходи...