Торговый дом Луюнь снискал непререкаемую славу в империи Юн. Основанный тридцать лет назад его нынешним главой, Лу Юнем, он ежегодно прогонял через свои закрома неисчислимые потоки сокровищ, развозя товары с востока на запад и с юга на север. Ему не хватало разве что официального звания поставщика императорского двора, а в остальном купеческая империя Лу Юня не ведала нужды ни в чем. Каждой осенью в уезде Чжоутянь — месте, откуда когда-то началось восхождение торгового дома — устраивали пышное собрание ценителей редкостей, куда съезжалась знать и знатоки со всех концов света.
Мастер Мэй с юных лет был желанным и почетным гостем на этом празднике роскоши. Нынешняя осень не стала исключением, с той лишь разницей, что его приглашение перехватил Великий астролог Гу. Впрочем, Третий старший брат, еще не завершивший обучение под началом мастера, получил собственное послание. Юй Нин, загоревшись желанием выехать в свет и поглядеть на мир, без зазрения совести стянул из кабинета господина Гу отложенный жетон-приглашение и спрятал его в рукав.
На недоуменный взгляд Третьего брата Юй Нин лишь хитро осклабился:
— Всякое в жизни пригодится.
Третий брат судил-гадал, к чему младшему эта перестраховка, но раз сам Мастер Мэй не проронил ни слова против, то и он решил не забивать себе голову.
В город они въехали в крытом экипаже. Уезд Чжоутянь, выросший на щедрых дрожжах купеческого гиганта, бурлил жизнью. Улицы кишели народом — прохожие толкались локтями, людской гул стоял невообразимый. Юй Нин, приоткрыв занавеску, с любопытством высунулся наружу, поцокав языком от изумления.
Третий брат тоже выглянул в окно и заметил:
— Чжоутянь с каждым годом все пышнее. Еще немного — и посрамит саму столицу, Чанъань.
— Еще бы, — непринужденно откликнулся Юй Нин. — Коли Торговый дом Луюнь так могуч, как ты рассказываешь... Всякому понятно: чтобы древо росло пышным, нужно заботиться о корнях. Если купец не способен удержать порядок у собственного порога, ему лучше распродать лавки да уйти на покой — проживать накопленное.
Третий брат степенно кивнул:
— Верно мыслишь, младший. Именно так оно и есть.
Пока они ехали, в окно потянуло густым, аппетитным ароматом жареных зерен и ореховой пасты. Юй Нин повел носом, силясь разглядеть источник запаха. Служанка Фужун, следившая за экипажем, тут же уловила его движение и едва слышно спросила:
— Молодой господин желает чайной каши?
— Возьми две пиалы, — с готовностью отозвался Юй Нин.
Спустя минуту Фужун вернулась с покупкой. Юй Нин тут же вручил одну пиалу Третьему брату, а вторую взял сам, зачерпнув лакомство маленькой ложкой. Основа каши была густой, парящей, замешанной на обжаренной муке; сверху ее щедро присыпали гороховой пудрой и полили густой смесью из кунжутного и арахисового соусов. Слоеное угощение выглядело донельзя аппетитно — белое, желтое, золотисто-коричневое, оно так и манило насыщенным духом.
Подобная стряпня на столах знатных господ не появлялась никогда. И хотя Третий брат бывал в Чжоутяне не раз, ему впервые подносили уличную еду прямо в руки. Подражая младшему, он с опаской зачерпнул ложечку, проглотил, но липкая, тягучая мешанина ему явно не пришлась по вкусу. Вежливо отставив пиалу на столик, он больше к ней не прикоснулся.
Юй Нин же уплетал кашу за обе щеки. Несхожесть вкусов его ничуть не задела — сочетание сладкого, соленого и вязкого действительно на любителя. Набивая рот, он невнятно поинтересовался:
— Третий брат, а что за незавершенный труд мастера Цзянь Гэ ты искал? Долго пришлось гоняться?
— Долго, — ответил Третий брат, вытаскивая из ящичка чистое полотенце и подавая младшему. — Да только не для себя стараюсь — мастеру Мэю угодить хочу. Мастер Цзянь Гэ из прошлой династии прославился как первый среди четырех великих резчиков по нефриту. К зрелым годам его искусство достигло вершины, но затем он по непонятной причине отошел от дел и до самой смерти не выточил ни единой вещицы. Лишь когда он ушел в иной мир, а его потомки обеднели, на свет извлекли его последнюю работу.
Он сделал паузу, давая Юй Нину утереться, и продолжил:
— То была нефритовая ширма. Редкость невиданная: камень чистейшей воды, тончайшая резьба... Подлинное сокровище, коему и цены не сложить. Наш учитель всегда преклонялся перед талантом мастера Цзянь Гэ, потому и мечтал узреть ту ширму. Да только в смутные времена она сгинула... Кто же знал, что драгоценность всплывет в закромах Торгового дома Луюнь.
— Цены не сложить? — подхватил Юй Нин, ухватившись за самое насущное. — Стало быть, стоит целое состояние? А нам-то монеты хватит?
— Сперва надо проверить, не подделка ли, — рассудительно возразил Третий брат. — Мы здесь затем, чтобы взглянуть на нее своими глазами. Коли ширма настоящая, пусть мастер Мэй сам решает, как за нее платить.
— Понятно, — кивнул Юй Нин.
Проще говоря, деньги у них все равно не водятся — их дело лишь разведать обстановку да доложить мастеру.
Третий брат помешкал и спросил:
— К слову... Господин Гу поминал какие-то двадцать медных монет?
— Двадцать пять! — автоматически поправил Юй Нин и тут же смутился: — Да брось, обычная деревянная шпилька... Дерево простецкое, я и не думал дарить что-то эдакое. Просто на лотке приметил резной узор, понравился — вот и купил мастеру на забаву. А наставник Гу давай придираться... Хотя я и ему точно такую же принес!
Он досадно пожал плечами:
— Никакого неуважения к учительскому чину у меня и в мыслях не было. Не брани меня, брат. В следующий раз непременно сыщу нечто подороже.
Третий брат, глядя на его виноватый вид, не сдержал легкой улыбки. Покосившись на отставленную пиалу с уличной кашей, он подумал: Юй Нин покупал ту деревяшку с тем же простым чувством, с каким поделился с ним стряпней. Увидел хорошую вещь — и захотел порадовать близкого человека. За такое не бранят. Да и разве господин Гу по-настоящему гневался? Великий астролог просто тешился искренностью мальчишки, используя любой повод, чтобы отсыпать ему серебра на карманные расходы.
В свое время мастер Мэй взял его в ученики лишь после того, как связал судьбу с господином Гу. Третий брат с малых лет рос подле них обоих. Наставник Гу никогда не отличался душевной теплотой, держал дистанцию, да и прозвище «Демонический наставник» внушало почтение пополам со страхом. Ученики робели перед ним, не смея переступить грань чинопочитания.
Из двух покровителей мастер Мэй был холоден и вспыльчив, а господин Гу — проницателен и непредсказуем. В таком доме уважительное отдаление казалось единственно верным ладом. И откуда только взялся этот удивительный Юй Нин?
«Если бы я твердо не знал, что двое мужчин физически не способны зачать дитя, — подумал Третий брат, с недоумением оглядев младшего, — то видит небо, решил бы, что А-Нин — их родная кровь».
От размышлений его отвлек голос слуги снаружи:
— Третий молодой господин, маленький господин, мы прибыли к Терему Изумрудного Моря и Лазурного Неба.
— Выходим, — поднялся Третий брат.
Юй Нин торопливо затолкал в рот остатки каши, вытер губы, поправил складки одежды и спрыгнул на землю. Стоило ему ступить на мостовую, как Фужун подскочила к нему и ловко прикрепила к поясу ароматное саше — перебить вязкий дух кунжута и арахиса.
Экипаж остановился перед величественным строением в четыре или пять этажей, размаху которого позавидовал бы любой дворец. У парадного входа их уже поджидал встречающий — плотный управляющий в шелковом халате цвета жженой охры.
Сложив руки в приветственном жесте, он чинно произнес:
— Господин Мэй Третий пожаловал! Наша скромная обитель озарилась вашей милостью.
— Что вы, Второй управляющий, — вежливо отозвался Третий брат. — Мне ли, младшему, принимать такие почести от вас лично?
Пока старшие обменивались узорчатыми приветствиями, Юй Нин тихонько отступил на шаг — подставить лицо свежему ветерку. В тесной карете дух уличной стряпки казался не столь въедливым, но на открытом воздухе от него буквально разило арахисом. Бедный Второй управляющий наверняка уже уловил этот аромат, пусть и выказывает безупречную учтивость.
Когда запах немного рассеялся, а вереница гостей двинулась во внутренние покои, Юй Нин пристроился в хвост шествия.
Терем Изумрудного Моря и Лазурного Неба строением напоминал традиционный замкнутый дворовый комплекс с колодцем посредине. В самом центре возвышалась резная сцена, где красавица в шелковых пеленах пела под звуки цитры. Ее голосок, чистый и звонкий, разносился по всем этажам, летел под самые своды, зависая в воздухе — истинно пение, способное обернуться эхом на три дня.
Третий брат, переговорив с хозяином, оглянулся и едва нашел младшего — тот скромно плелся за челядью, и не будь на нем богатого платья да сопровождающей Фужун, его легко можно было принять за мелкого служку.
Третий брат с легким смешком окликнул:
— Младший!
Юй Нин, заслушавшийся певицей, вздрогнул, когда Фужун тихо потянула его за рукав. Оглянувшись и увидав старшего брата, он торопливо подошел:
— Брат, ты зовешь?
— Ничего страшного, — улыбнулся тот. — Второй управляющий сказал, что ширму явят очам гостей лишь после полудня. Время еще есть. В тереме сейчас обретается один мой давний приятель. Если хочешь — пойдем со мной. А ежели скучно, поброди по этажам. В конце концов, этот терем — главное гнездо Торгового дома Луюнь, тут есть на что полюбоваться.
Юй Нин с радостью предпочёл самостоятельную прогулку:
— Тогда не буду мешать вашей беседе!
Третий брат кивнул, мановением руки отозвал одного из приказчиков с двумя слугами и велел:
— Заботьтесь о маленьком господине.
— Слушаюсь, — поклонился приказчик.
Напомнив Юй Нину не вступать ни с кем в перепалки, Третий брат удалился.
Приказчик выступил вперед и с учтивой улыбкой спросил:
— Молодой господин, в нашем тереме собраны лучшие заведения торгового дома. На первом и втором этажах пируют да вкушают вина, на третьем и четвертом торгуют редкими самоцветами, диковинами да заморскими товарами, а на пятом устроены покои для отдыха. Куда прикажете сопутствовать?
Юй Нин хмыкнул про себя: «И впрямь настоящий элитный торгово-развлекательный центр!» Стянув пару минут назад пиалу сытной каши, голода он не чувствовал, а потому без колебаний выбрал:
— Сходим на третий этаж.
— Прошу за мной, молодой господин.
Приказчик, неоднократно сопровождавший господина Мэя, уверенно вел гостя по лестницам. Юй Нин же шел следом, с любопытством разглядывая убранство. Красавица на сцене продолжала выводить нежные рулады, а Юй Нин поднял взор кверху: терем изнутри казался огромным атриумом, с высоких потолков свисали гирлянды изысканных украшений, мерно покачивающихся от гуляющих сквозь здание сквозняков.
Заметив, что гость замедлил шаг, приказчик тихонько поинтересовался:
— Господин?
— Ничего, — очнулся Юй Нин. — Идем.