— Брат, ну наконец-то! — Чжоу Хуан с сокрушённой миной втащил Юй Нина в комнату. Оглядев его серо-голубой повседневный костюм, он просиял и тут же выпалил: — А ты сегодня прямо щеголь... Тебе идет!
Юй Нин прожил у Великого астролога Гу с месяц. Постоянная челядь вокруг, привычные занятия — заучивание канонов, игра на цитре да упражнения с мечом — невольно привили ему сдержанную, благородную стать. Стоило принарядиться, как это благородство сразу проступило наружу.
Юй Нин жестом оценил серебристо-серый шелковый халат-чаншань на Чжоу Хуане:
— Взаимно, взаимно.
Чжоу Хуан усадил гостя и выудил из-под стола бутылку колы. Юй Нин не стал церемониться: откупорил, сделал пару глотков и огляделся.
— Ого, да ты уже полновластный хозяин? — удивленно вскинул он бровь.
— Пожалел учитель, что я ючусь в съёмной конуре, вот и велел перебраться к нему, — Чжоу Хуан с унылым видом припал к столу. — Только обманул он меня! Обещал, что собрание будет скромным... А ты глянь, сколько народу высыпало!
— Это значит, что он тобой дорожит, — заметил Юй Нин.
Ему невольно вспомнился собственный день ученичества у Мастера Мэй. Тогда грохот петард оглушал всю округу, а обычно тихий, уединенный двор заполнила толпа гостей. Помимо обитателей Лавки Нефритового Лазурита, Мастер Мэй созвал знатнейших горожан и богатых купцов; сам градоначальник прислал гонца с поздравлениями. А после церемонии прямо у ворот накрыли пышные столы: любой прохожий мог зайти, молвить пару добрых слов и откушать на славу, не заботясь о подарках. В знак глубокого уважения все собравшиеся после обряда стали величать Юй Нина не иначе как «Молодым господином Ю», поздравляя Мастера Мэй с обретением достойного преемника.
От этих воспоминаний на губах Юй Нина вспыхнула тёплая улыбка. Достав из кармана сверток из плотной оберточной бумаги, он бросил его приятелю:
— Держи, мой подарок.
— Да я просто носа наружу высунуть боюсь... С чего вдруг такая орава? — Чжоу Хуан подхватил свёрток и развернул его, всё ещё ворча: — Пришел бы так, зачем затрачиваться... Ох ты ж чёрт!
Он уставился на резную подвеску из белоснежного нефрита с узором жуи. Пальцы сами собой тянулись к камню: гладкий, шелковистый, точно застывший жир. Лаконичные линии орнамента поражали живостью и изяществом — сразу видно работу старого мастера высшей пробы.
— Брат Юй, ты где такую драгоценность отхватил?..
— Дядюшка в наследство оставил, — без зазрения совести соврал Юй Нин, в очередной раз выставив своего универсального «дядюшку» в качестве щита.
Чжоу Хуан бережно поднял подвеску за светло-изумрудную шелковую кисть. Оттенок нитей был подобран безупречно: чуть темнее — казался бы аляповатым, чуть светлее — блёклым, но вместе с белизной камня они составляли поистине завораживающий ансамбль.
Чжоу Хуан погладил камень еще пару раз, а затем решительно уложил обратно в бумагу и подвинул Юй Нину:
— Нет, не возьму. Вещь безумно дорогая! С какой стати на обычное ученичество дарить подарок за сотни тысяч?
Он помедлил и добавил:
— К тому же это память о твоём предке. Не могу я принять такое.
Юй Нин мысленно закатил глаза и вернул сверток обратно:
— Ладно-ладно, признаюсь, соврал. Никакое это не наследство. На уличном лотке случайно присмотрел, безделушка за копейки, просто подделку качественно сработали. Если совесть мучает — скинь мне сотню-другую на кошелек, счтём, что я тебе её перепродал.
— Серьёзно? — Чжоу Хуан с молниеносной быстротой выхватил телефон, перевёл деньги и тут же сгреб нефрит в охапку, точно заправский скряга. — Вот это дело! Ну, братуха, отныне последним куском с тобой делиться буду!
— Ну да, ну да, жду не дождусь, когда ты взлетишь к вершинам и вытащишь меня за собой. «Разбогатеешь — не забывай дружка»! — со смешком подтолкнул его Юй Нин. — Давай, сгинь с моих глаз, бесстыжая твоя рожа. Иди к учителю, встречай гостей. Ты что, невеста перед свадьбой, чтобы в светлице прятаться?
Улыбка на лице Чжоу Хуана померкла, он помрачнел:
— Обязательно выходить?
Юй Нин понимал его тревогу. Чжоу Хуан терпеть не мог оказаться в центре внимания. В прошлый раз, когда он привлек к себе взгляды толпы, его окружили сотни разъяренных рабочих, требуя выплат задолженности по зарплате. Об этом раструбили все газеты — Юй Нин лично видел те разгромные статьи.
— Придётся, — Юй Нин потянул его к двери. — Если так боишься, я пойду с тобой. Учитель ради тебя такой прием устроил, а ты в уголок забился! Чье лицо ты позоришь? Не стыдно перед ним?
Чжоу Хуан поджал губы, продолжая колебаться.
— Двигай давай! — Сердито подтолкнул его Юй Нин.
Чжоу Хуан наконец поддался и шагнул вперед, отнекиваясь на ходу:
— Ладно, ладно, не толкайся! Дай хоть твой подарок прицепить!
Сняв прежнее украшение с пуговицы своего халата, он бережно прикрепил доставшуюся от Юй Нина подвеску.
Убедившись, что тот больше не упрямится, Юй Нин остыл, но не удержался от подколки:
— Не стыдно перед почтенной публикой в подвеске за сто рублей щеголять?
— Так твой же подарок! Хоть за рубль — мне без разницы.
— Всё, хватит зубы зубоскалить, пошли.
— Слушаюсь и повинуюсь!
* * *
Лавка Изучения Древностей
Обычно чинная и загадочная атмосфера лавки антиквариата, где «одна сделка кормит три года», улетучилась без следа. Главные ворота распахнулись настежь, фасады украсились алым шелком. У входа выстроились поздравительные корзины с цветами, на которых золотом по красным лентам пестрели надписи: «Старику Ло с наилучшими пожеланиями по случаю обретения ученика от...». От самых дверей до внутреннего двора тянулась алая ковровая дорожка. Кадки с растениями сместили к стенам, освободив центральное пространство под алтарный стол и резные кресла-тайшии.
На алтарном столе выстроили традиционное Большое Троежертвие — головы быка, барана и кабана, отнюдь не скромный набор из курицы, рыбы и свинины. Каждую голову пометили алой бумагой. Перед ними возвышалась курильница, фланкированная двумя толстыми красными свечами. Столь строгое соблюдение ритуала наглядно свидетельствовало, насколько серьезно хозяин относился к происходящему.
Старик Ло, которого Юй Нин видел прежде лишь мельком, находился в центре главной залы, окруженный гостями. Собравшиеся щеголяли кто в деловых костюмах, кто в френчах-чжуншань, а кто, подобно хозяину, в традиционных халатах-чаншанях.
Чжоу Хуан поторопился встать за спиной учителя. Заметив ученика, Старик Ло просиял и, притянув его ближе, представил публике:
— А вот и он! Мой младший, завершающий ученик. А-Хуан, поклонись гостям.
— Это твой дядюшка-наставник Лю Энь, он держит антикварное дело в столице. Специально приехал в Город S, чтобы взглянуть на тебя. Ну же, поприветствуй дядюшку!
Чжоу Хуан чинно сложил руки в изысканном, хотя и немного скованном древнем поклоне-гуншоу:
— Здравствуйте, дядюшка Лю.
— Хорош, хорош! — Коренастый пожилой мужчина расплылся в улыбке, отчего морщины на его лице собрались в пышный хризантемовый букет. Оглядев юношу с головы до ног, он задержал взгляд на нефритовой подвеске у него на поясе, после чего снял со своего запястья резную костяную точенку-нэцкэ и вложил её Чжоу Хуану в руку. — Толковый малый! А я-то гадал, старче, с чего ты на старости лет решил нарушить зарок и взять преемника? Оказывается, отыскал настоящий драгоценный самородок! Знаешь что, старший брат, отступись! Сядь-ка в сторонку, а я займу главное место и сам заберу его в ученики, а?
— Тьфу на тебя, старый шалопай! — с притворным гневом осадил его Старик Ло, хотя глаза его лучились гордостью. Панибратски похлопав Чжоу Хуана по плечу, он добавил: — Чего замер? Дядюшка подносит подарок — бери не раздумывая! Он у нас бохач, если мы с тобой в Городе S пойдём по миру, сразу двинем в столицу — объедать его подчистую!
Чжоу Хуан принял резную кость и с поклоном улыбнулся:
— Благодарю вас, дядюшка Лю.
— Эх, душеньку порадовал! Дорогой племянник! — Дядюшка Лю хлопнул его по плечу. — Смотри у меня, чти учителя!
— Обязательно, — пообещал тот.
Старик Ло подвел ученика к остальным почтенным гостям. После полного круга знакомств руки Чжоу Хуана оказались доверху завалены подношениями. В этот момент сказывалось утонченное воспитание, полученное им в юности в богатой семье: не смущая учителя вопросами, он незаметно передавал дары Юй Нину. Тот без лишних слов одолжил у прислуги поднос и невозмутимо следовал за приятелем, взяв на себя обязанности распорядителя.
Когда Чжоу Хуан желал выглядеть светским человеком, у него это получалось непринужденно. Манеры, привитые с детства, не вытравила никакая нужда — наоборот, жизненные невзгоды придали ему гибкости. Под покровительством мастера он быстро вошел во вкус. Называя старших «дядюшками» да «почтенными дядями», юноша очаровал всех присутствующих, заставив гостей наперебой хвалить проницательность Старика Ло.
Счастливая улыбка не сходила с лица Старика Ло. Сверившись с часами, он произнес:
— Что ж, час настал.
Чжоу Хуан склонил голову и последовал за учителем во внутренний двор к алтарю. Раздался гулкий удар гонга, и распорядитель провозгласил:
— Благоприятный час настал!
Гости замолкли, выстроившись вдоль двора. Второй удар гонга разнесся по усадьбе:
— Просим почтенного Ло Цзина занять главное кресло!
Чжоу Хуан бережно подвёл старика к креслу-тайши и помог сесть.
Гонг отозвался в третий раз:
— Ученику Чжоу Хуану — преклонить колени!
Юноша развернулся и с торжественным видом опустился на мягкую подушку.
Снова прозвучал гонг:
— Совершить великое челобитьё!
Чжоу Хуан склонился в поклоне перед учителем.
— Первый поклон — Солнцу, Луне и Созвездиям! Да пребывает союз учения вечно!
— Второй поклон — наставнику и ученью! Да прогремит их слава по всем девяти землям!
— Третий поклон — в знак вечной признательности! Да останется милость учителя в веках!
Гонг ударил вновь:
— Поднести чай!
Приняв из рук слуги пиалу, Чжоу Хуан низко склонился и поднял её над головой:
— Извольте испить чаю, учитель.
Приняв чашу, Старик Ло взглянул на него с глубоким отцовским теплом:
— Принимая тебя сегодня в ученики, я не прошу прославлять нашу школу, не требую возвеличивать наследие предков и хранить древнее ремесло. Единственное, чего я желаю, — чтобы жизнь твоя отныне протекала в мире, спокойствии и благополучии. Ты слышишь меня?
— Да, учитель. Ученик сделает всё, чтобы исполнить ваш наказ, — ответил Чжоу Хуан.
— Хорошо! — Старик Ло приподнял крышечку и отпил глоток.
Гонг огласил окрестности финальным ударом:
— Обряд завершён!
За воротами оглушительно затрещали петарды. Старик Ло протянул руку, и Чжоу Хуан помог ему подняться, от чистого сердца выдохнув:
— Учитель!
Старик растроганно кивнул, подбирая слова:
— С первой нашей встречи я почувствовал, что судьба нас свела... Кто бы мог подумать, чем всё обернется. Теперь я не одинокий старик. Эх, хорошо-то как!.. Ладно, пошли к столу.
— Я помогу вам.
Гости наперебой ринулись поздравлять наставника и ученика. Обмениваясь любезностями с приглашенными, Старик Ло тихонько похлопал Чжоу Хуана по кисти:
— Ну полно, засиделся со мной. Иди к своему другу, удели ему время!
Обретя свободу, Чжоу Хуан приметил Юй Нина в сторонке и быстро направился к нему. Выхватив из его рук пиалу с чаем и убедившись, что никто не смотрит, он выпил её одним махом и выдохнул:
— Ну и мороки! Чуть со страху не помер.
Юй Нин подбородком указал на поднос, уставленный ценными подарками. Он и остался в углу лишь затем, чтобы присмотреть за этим сокровищем:
— С этим что делать будем?
— Занесем в комнату наверх, — предложил Чжоу Хуан. — Скоро банкет начнется, пошли.
Они уже намеревались подняться по лестнице, как вдруг в зале воцарилась тишина. Толпа расступилась, уступая дорогу. Один человек вкатил другого на инвалидной коляске. Сидящий в кресле произнес мягким, полным достоинства голосом:
— Поздравляю старца Ло с обретением достойного преемника... Прошу прощения за опоздание.
Старик Ло на мгновение замер, но тут же с вежливой улыбкой шагнул навстречу:
— Господин Лань! Ваш визит для нас — огромная честь и радость.