* * *
— И в чём тут ошибка?
Великому астрологу Гу оставалось лишь с досадой усмехнуться, пожиная плоды собственных речей:
— Двадцать лет назад в префектуре Чанъань случилось землетрясение. Горы содрогнулись, и южную половину пика Луншань буквально снесло. Исконная жила Истинного Дракона в одночасье превратилась в одинокого, обречённого дракона. А ведь на ней держится вся династия Цин! Кабы я не вспять повернул колесо судьбы, думаешь, тот похотливый, никчёмный глупец на престоле удержал бы властную корону? Если бы у меня не было истинных сил, неужели ты думаешь, что старый пёс Чжу Фэйсин просто так уступил бы мне место Великого астролога?
Юй Нин выглядел так, будто его несправедливо обидели:
— Вы же сами рассказывали! Мол, он на глазах у Императора корчил из себя великого оракула, пальцы заламывал да высчитывал, будто в эти двадцать лет Великим астрологом предначертано быть вам, а в следующие тридцать — ему. Я с этим Чжу Фэйсином даже не знаком! Откуда мне знать, как именно вы заполучили свою должность?
— Меч Небесных Звёзд правителя Вэня, — подсказал Великий астролог Гу. — Чжу Фэйсин — прямой потомок Чжу Тяньсина, который служил Великим астрологом ещё при династии Юн. Клан Чжу правит умами государей уже тысячу лет, их слава оракулов гремит по всему миру. Кабы у меня не имелось за душой реального мастерства, кто при дворе дерзнул бы одобрить моё назначение?
— Наставник, тут логика хромает. Кабы весь мир знал, что оракулы рода Чжу не ошибаются, и раз уж он сам назвал вас Великим астрологом, отчего бы двору не согласиться?
— Проницательность Чжу Фэйсина — дело одно, но неужто ты думаешь, будто чиновники при дворе — сплошь бездумные истуканы, готовые лишь лбом об пол бить? Кабы так, властвовать над миром давно бы уселся клан Чжу.
— Но какое всё это имеет отношение к фэншуй? Разве тот, кто выстроил размещение фэншуй, автоматически становится его хозяином? А как тогда считать тех, кто извлекает выгоду?
— Великое Дао состоит из пятидесяти частей, но Небеса оставляют лишь сорок девять, даруя один-единственный шанс на спасение, — ответил вопросом на вопрос Великий астролог Гу. — Представь: случись тебе стать императором, и некий мастер фэншуй отыщет для тебя жилу Истинного Дракона, оберегая твоё царство на века. Как ты поступишь с этим мастером?
Юй Нин, некогда зубривший учебники истории, выложил без колебаний:
— Убью его. А потом осыплю благодеяниями его потомков, велю написать о нём труды, прославлю его имя в веках... Нынче он оберегает мою драконью жилу и держит в руках процветание династии, а завтра сможет найти такую же жилу для кого-то другого. Кабы я ради векового спокойствия государства реформировал страну так, что народ начал стонать от тяжести, а мастер фэншуй, не зная моих замыслов, счёл меня тираном и разрушил жилу — весь мой вековой план пошёл бы крахом!
Разумеется, это сработало бы лишь при условии, что драконья жила и впрямь обладала подобным могуществом.
В его прежнем мире хватало подобных примеров: десятилетиями соблюдались жестокие и суровые законы ради того, чтобы спустя полвека страна расцвела и окрепла. Не решись правители прошлого на столь крайние меры, вряд ли государство дожило бы до сегодняшних дней. Возможно, люди до сих пор ходили бы с бритыми лбами да били челом перед каждым чинушей, а человеческая жизнь не стоила бы и гроша.
— Истинно так, — Великий астролог Гу никак не ожидал от Юй Нина столь точного и естественного ответа. Тот говорил буднично, безо всяких сомнений. Быть столь проницательным... Кабы Юй Нин и впрямь был лишь обычным человеком в том мире, каков же тогда тот мир, раз даже рядовые жители обладают подобным кругозором? Впрочем, не к спеху — со временем он обязательно всё увидит сам.
Гу Мэнлань с улыбкой указал пальцем в небо:
— Не будь этого единственного шанса на спасение, искусству фэншуй давно бы не нашлось места в Поднебесной.
Юй Нин немного подумал, принимая эту мысль, подсел ближе к наставнику и шепнул:
— Наставник, а скажите честно: если Пёс-император однажды решит поднять мятеж, насколько вы контролируете то размещение «Сонм бессмертных» на горе Луншань?
— Здесь нет чужих, — Гу Мэнлань с шутливым досадованием оттолкнул его, а затем, немного поразмыслив, произнёс: — Скажем так: мне под силу в одно мгновение обратить и префектуру Чанъань, и гору Луншань в ничто.
Юй Нин обомлел. Стереть такой огромный город в порошок?! Да это получше любой атомной бомбы!
— Настолько мощно?
Великий астролог сдержанно улыбнулся и мягко добавил:
— В недрах горы Луншань есть подземный дворец. Пёс-император думал, будто я ничего не знаю, и тайно подослал людей его выкопать. Да вот беда: стоит им закончить работу, как я на следующий же день закладываю туда порох. А заодно вырыл несколько тайных ходов в сторону города и тоже забил их порохом. Попробуй этот Пёс-император дёрнуться — я мигом отправлю его на тот свет.
Вот это подход! Юй Нин с искренним восхищением воззрился на наставника. Тот, польщённый реакцией ученика, слегонца погордился своим предвидением, но, заметив лукавый блеск в глазах Юй Нина, решил вовремя охладить его пыл:
— Впрочем, всё это — лишь грубые топорные методы. Кабы не твой старший наставник рядом, я бы к подобному и не прибёг... Размещение фэншуй на горе Луншань можно обернуть как во благо, так и во вред. Всё зависит лишь от моей воли.
— Вот оно как. — Юй Нин облегчённо вздохнул. Так всё звучало гораздо логичнее и естественнее.
Гу Мэнлань продолжал:
— Прежде ты этого не ведал, оттого и не замечал. Вернёшься к себе, погрузишься в медитацию — и непременно постигнешь...
Не успел Великий астролог договорить, как заметил, что Юй Нин застыл. Тот не отвечал, даже дыхание его стало едва ощутимым. Взгляд парня остекленел, устремившийся словно сквозь Гу Мэнланя — куда-то в невообразимую даль.
Гу Мэнлань мгновенно всё понял. Стоило лишь слегка направить его, как Юй Нин тут же схватил саму суть... Такой талант и впрямь можно назвать даром Небес. Впрочем, хвалить парня вслух Гу Мэнлань не собирался, чтобы тот не задрал нос до самых облаков.
Хоть старый пёс Чжу Фэйсин и отличался поганым языком, гадать он умел отменно. Спустя два года после того, как Гу Мэнлань занял пост Великого астролога, он встретил А-Жо, а спустя годы через него познакомился и с А-Ю. Судьба — воистину неисповедимая вещь.
Мешать Юй Нину в такой момент было нельзя. Гу Мэнлань тихо погрузился в воду по плечи, прикрыл глаза и стал ждать, пока ученик придёт в себя.
Спустя некоторое время Юй Нин внезапно вздрогнул, словно витавшая в облаках душа со свистом вернулась в телесную оболочку. Взгляд его обрёл прежнюю живость, однако на лице тут же проступила мучительная гримаса.
Вода в купели колыхнулась. Гу Мэнлань открыл глаза и увидел, как Юй Нин, пошатываясь, судорожно вцепился в его руку. Лицо парня перекосило от боли:
— Наставник... У меня голова кругом...
Гу Мэнлань подхватил его под локоть, а другой рукой обнял со спины, не давая соскользнуть в воду:
— Я же велел тебе медитировать в своих покоях...
Перед глазами Юй Нина всё плыло, к горлу подступила тошнота. Он зажал рот ладонью и невнятно пробормотал:
— Меня сейчас вырвет...
— Терпи! — приказал Гу Мэнлань. Мысль о том, что ученика вытошнит прямо в купель, где сидит он сам, вызвала у него приступ такой брезгливости, что он без лишних рассуждений вытащил Юй Нина из воды и усадил на камень Таиху у края бассейна.
Юй Нин свернулся калачиком и несколько раз сухо поперхнулся, но, к счастью, его не вырвало. Гу Мэнлань громко кликнул слуг, чтобы те принесли сухую одежду, и велел срочно вызвать придворного врача. В усадьбе тут же поднялся переполох: все забегали, узнав, что молодому господину опять нужен лекарь.
Шум долетел и до Мастера Мэй, резавшего в это время камень. Тот быстрым шагом выбежал во внутренний дворик. Увидев Юй Нина, беспомощно скрючившегося на камне, он нахмурился:
— Что стряслось?
Гу Мэнлань, переодевавшийся неподалёку, ответил:
— Ничего страшного, просто перегрелся в купели.
Мастер Мэй подошёл к ученику, наклонился и внимательно осмотрел его. Юй Нин, услышав голос учителя, едва приоткрыл глаза и слабо выдохнул:
— Учитель...
— Молчи, — Мастер Мэй коснулся его лба. Убедившись, что жара нет, он облегчённо выдохнул, но, заметив насквозь мокрую нижнюю рубаху парня, мгновенно вспыхнул гневом: — Вы что, выжили из ума?! Почему до сих пор не переодели господина?!
Гу Мэнлань, уже завязавший пояс, попал под ледяной взгляд Мэй Миньчжи и попытался оправдаться:
— Я сам велел им пока не трогать его, пусть переведёт дух... Голова у него идёт кругом, от каждого движения тошнит.
— И ты за ним не уследил?! Как можно было довести его до такого состояния?!
Гу Мэнлань понимал, что вины его тут нет, но спорить не стал, взяв грех на душу:
— Моя оплошность. Впредь буду внимательнее. Завтра принесу ему свои извинения, идёт?
Мастер Мэй лишь одарил его холодным взглядом. В этот момент как раз подоспел придворный врач Ван. Не молвив больше ни слова, Мастер Мэй подхватил Юй Нина на руки и увёл в покои.
«Ученик этот — просто наказание какое-то...» — мысленно выругался Гу Мэнлань и поспешил вслед за ними.
* * *
Лань Сяо всегда спал чутко. Суматоха во дворе мгновенно разбудила его. Он спросил у Цзыюнь:
— Что там за шум?
С тех пор как Лань Сяо поселился в крыле Юй Нина, обе служанки в пурпурных платьях относились к нему с большим почтением. Цзыюнь склонила голову и ответила:
— Молодому господину не поздоровилось, привели придворного врача. Должно быть, скоро его принесут в покои.
— Гость желает навестить молодого господина? — поинтересовалась вторая служанка.
Лань Сяо ненадолго задумался и кивнул:
— Пожалуй.
Девушки тут же помогли ему одеться. Покои Юй Нина находились в соседней комнате, так что простудиться Лань Сяо не грозило. Накинув тёмно-чёрную накидку с пышным воротником из белоснежного лисьего меха, он выехал в кресле в гостиную. Едва он расположился там, как в дом вошла целая вереница людей.
Вышло довольно любопытно: за все дни пребывания в Чанъане Лань Сяо ни разу не пересекался с хозяевами усадьбы.
Мастер Мэй и Великий астролог Гу, войдя в двери, сразу увидели человека, сидевшего в центре зала. Он казался сотканным из горного тумана и речного бриза. Чёрный бархат накидки и ослепительно белый мех лишь подчеркивали его отрешённую, безмятежную грацию, точно у бессмертного небожителя. Впрочем, смотрел он совершенно особым образом: не прямо на собеседника, а словно скользя едва заметным, прохладным и безразличным взглядом, мгновенно выстраивающим непреодолимую дистанцию.
Такой человек не мог быть простым смертным. Лишь тот, кто долгое время стоял на вершине власти, обладал подобной выправкой.
Едва взглянув друг на друга, все трое мгновенно оценили положение и статус собеседников. Лань Сяо слегка сложил руки в приветствии:
— Лань приветствует Мастера Мэй и Великого астролога Гу.
— Обойдёмся без церемоний, — ответил Мастер Мэй. Хотя ему и было любопытно глянуть на гостя, сейчас было не до того. Вскинув руку, он вместе с врачом прошёл во внутренние покои.
Великий астролог Гу уходить не спешил. Он неторопливо опустился в кресло подле Лань Сяо и с мягкой улыбкой спросил:
— Господин Лань гостит в нашей обители уже несколько дней. Удобно ли вам у нас?
— Благодарю за заботу, мне здесь отлично расположилось, — тихо ответил Лань Сяо и слегка нахмурился: — Что стряслось с Юй Нином? Он снова поранился?
— Снова? — Великий астролог Гу даже не сменил выражения лица. — Он часто получает увечья?
Лань Сяо запнулся на мгновение, затем кивнул, и на его бледных губах проскользнула едва заметная, светлая улыбка:
— Он бывает весьма неловким, вечно где-нибудь ушибётся или споткнётся.
— Похоже, господин Лань и наш А-Ю состоят в весьма близких отношениях, — окинув гостя многозначительным взглядом, проговорил Гу Мэнлань. — Что ж, прошу вас и впредь присматривать за нашим мальчиком.
— Разумеется, — Лань Сяо извлёк из-под складок накидки узкую ладонь, поднял пиалу и сделал небольшой глоток. Его бледные, бескровные губы окрасились влажным блеском. — Юй Нин относится ко мне как к брату. И я отвечу ему тем же.