Юй Нин задумался. Все крупные расклады фэншуй, с которыми он столкнулся за последнее время, так или иначе касались богатства. Взять хотя бы «Писю, поглощающего богатство» в Тереме Изумрудного Моря и Лазурного Неба или расклад «Морская успокаивающая игла», который, пусть ещё и не сформировался окончательно, уже поражал своим величием. И вот теперь его первая самостоятельная работа — разминка для практики — снова связана с финансовым благополучием. Похоже, сама судьба вела его этим путём.
Он неторопливо прогуливался вдоль внешних стен Лавки Собрания Сокровищ, внимательно изучая окружающие потоки ци. Все заведения на этой улице строились по единому образцу — судя по всему, ещё при первоначальной планировке квартала. Здания стояли в один ровный ряд, без выступов и перепадов высоты. С одной стороны, это избавляло от дурных примет вроде «выступающего карниза, что гниёт первым», но с другой — не оставляло ни малейшей возможности сыграть на высотном контрасте.
По обе стороны широкой улицы тянулись одинаковые двустворчатые двери. Вдоль дороги, едва ли не через каждые три метра, росли вязы. Их раскидистые кроны сплетались в зелёный шатёр, даруя прохожим благодатную прохладу. Сделав пару кругов, Юй Нин пришёл к выводу: снаружи ничего изменять нельзя. Масштабные перестройки не только вызовут недовольство соседей, но и непременно привлекут внимание городских служб или инспекторов. Лучше не рисковать и оставить фасад в покое.
Значит, оставалось работать с внутренним убранством и интерьером.
Взгляд Юй Нина зацепился за порог, украшенный резным барельефом: вереница миловидных мышек, сжимающих в зубах медные монетки. В голове блеснула догадка. Пройдя через главный вход, он шагнул вглубь Лавки Собрания Сокровищ, присматриваясь к обстановке заведения.
Табличку «Временно закрыто» с дверей уже сняли, и лавка возобновила работу. Внутри двое покупателей разглядывали товар под присмотром Цзин Чуньюя. В углу за столиком восседали даос Фан и хозяин Ван, неторопливо попивая чай и беседуя. Заметив Юй Нина, они приветливо кивнули. Тот ответил легким поклоном и, не став отвлекать старших, принялся молча прохаживаться по залу.
Даос Фан и Ван понимали, что юноша изучает фэншуй помещения, поэтому не лезли с расспросами, давая ему возможность спокойно всё осмыслить.
Покружив по лавке, Юй Нин наконец присел к ним за стол. Даос Фан тут же налил ему пиалу чая и с улыбкой спросил:
— Ну что, приметил что-нибудь?
Юй Нин осушил пиалу одним махом и переспросил:
— Дядюшка Фан, дядюшка Ван, ведь изначальный расклад фэншуй в этой лавке — это «Золотые монеты»?
— «Золотые монеты»-то они «Золотые монеты», да только понятие это чересчур широкое. Всё, что привлекает богатство, можно так окрестить, — даос Фан снова подлил ему чаю. — Поставишь на стол денежного кота — подберёшь правильное место, вот тебе и «Золотые монеты». Или сдвинешь горы, выстроишь остров в море, выверишь каждый шаг, чтобы подчинить себе богатства четырёх морей и удержать финансовые потоки восьми сторон света — и это тоже будут «Золотые монеты».
Хозяин Ван согласился с ним, кивнув:
— Всё верно, так оно и есть.
Юй Нин смущённо улыбнулся:
— Если ляпну глупость, чур, не бранить!
— Да давай уже, выкладывай! Я ж тебе не учитель. Ошибёшься — сам ему потом признаешься, пусть он тебя и отчитывает, — шутливо отозвался даос Фан и указал пальцем на потолок. — Но ты хорошенько подумай перед тем, как говорить. Скажешь не то — твой дядюшка Ван ещё засомневается, мол, что за непутёвого мастера мы тут пристроили!
— Эй! Ничего я такого не думал, не наговаривай! — тут же возразил хозяин Ван. — Да пусть племянник хоть нефритовую капусту мне на стол поставит — я и тому буду рад!
Юй Нин усмехнулся, собрался с мыслями и заговорил:
— Я осмотрелся. На полу у вас выложена первоклассная синяя плитка, на первый взгляд — ничего необычного. Но осмелюсь предположить... под этими плитами что-то скрыто?
Проводив клиентов, Цзин Чуньюй подошёл ближе и как раз услышал эти слова. Когда лавку перестраивали в прошлый раз, он был ещё совсем ребенком. Слышал лишь, что учитель приглашал именитого мастера для создания расклада фэншуй, а вот в чём заключалась суть того устройства и какие секреты таил в себе зал, понятия не имел.
— Хочешь сказать, под полом что-то зарыто? — с любопытством спросил он.
Хозяин Ван погладил редкую бороденку на подбородке и хитро усмехнулся:
— А ведь верно, зарыто! Ну-ка, угадаешь, что именно?
Юй Нин развёл руками, не пытаясь напустить лишней таинственности:
— Медные монеты, вернее всего. Помещение у вас семейное, заведение старинное, скупиться вы бы точно не стали. Сперва я подумал, не зарыт ли здесь комплект Больших монет Пяти императоров. Но теперь склоняюсь к иному: похоже, под всем полом выстелены Малые монеты Пяти императоров?
Так называемые монеты Пяти императоров делились на Большие и Малые. К Большим относились денежные знаки пяти великих эпох: «баньлян» династии Цинь, «учжу» династии Хань, «кайюань тунбао» династии Тан, «сунъюань тунбао» династии Сун и «юнлэ тунбао» династии Мин. Хотя с тех пор прошли века, эти периоды славились могуществом и процветанием государства, а потому чеканка монет тогда отличалась колоссальными объемами. И все же из-за древности — ведь древнейшие циньские «баньляны» появились более двух тысяч лет назад — до наших дней их дошло не так уж много.
Малыми же монетами Пяти императоров называли то, что в народе привыкли звать просто «пятью монетами». К ним относились денежные знаки правителей цинского периода: Шуньчжи, Канси, Юнчжена, Цяньлуна и Цзяцина. Сия эпоха была сравнительно близкой к современности и отличалась стабильностью, а потому цинских монет сохранилось в избытке, и добыть их куда проще, нежели древние аналоги.
Собрать даже один полноценный комплект Больших монет — редкая удача, не говоря уже о тех образцах, что успели напитаться духовной силой и обрели мощную ауру. Ведь далеко не всякая древняя монета становится артефактом. Пять упомянутых эпох вошли в историю именно потому, что в те времена империя переживала наивысший расцвет, деньги непрестанно ходили из рук в руки среди миллиона людей, естественным образом вбирая в себя благодатную энергетику.
Разве деньги других династий не могли сформировать собственное поле и стать артефактами? Разумеется, могли. Однако по сравнению с монетами Пяти императоров им не хватало самой макроклиматической удачи. Энергия расцвета, эпоха благоденствия и мира — монеты Пяти императоров рождались на стыке небесной, земной и человеческой благодати. Сформированное ими поле отличалось мягкостью и гармонией; оно обладало силой оберегать дом, рассеивать пагубные поветрия, привлекать богатство, а при ношении при себе — отгонять злых духов.
Впрочем, мастера фэншуй не жаловали Большие монеты Пяти императоров. Во-первых, временной разрыв более чем в два тысячелетия приводил к тому, что энергетика этих монет разнилась и плохо поддавалась гармонизации. Во-вторых, форма древней монеты — круг снаружи и квадрат внутри — символизировала Небо и Землю, а девиз правления в центре обозначал Человека, формируя гармонию Трёх Начал: Неба, Земли и Человека. На древних же «баньлянах» и «учжу» девизов правления не чеканили — там присутствовали лишь знаки Неба и Земли, но отсутствовал Человек, из-за чего триада разрушалась.
Если хозяин Ван действительно зарыл под полом Большие монеты, они должны были обладать выдающимися свойствами — быть, к примеру, маточными монетами или же редчайшими экземплярами из императорской сокровищницы. Однако времени прошло слишком много. Найти среди монет двухтысячелетней давности артефакты столь высокой пробы — задача не менее сложная, чем отыскать редчайший сокровищный раритет. Юй Нин был уверен, что хозяин Ван ни за что не стал бы закапывать подобные драгоценности в землю.
В конце концов, в подполье сыро, там грязь и влага, а Большие монеты отливались из бронзы, которая от долгого пребывания в земле легко разрушается. Зарыть уникальные реликвии в сырость было бы настоящим варварством и неоспоримой утратой для истории.
Будучи наследственным торговцем артефактами и знатоком древности, Ван никогда бы не пошёл на подобное.
Потому Юй Нин и предположил, что весь пол выложен Малыми монетами Пяти императоров — только их запасы позволяли пуститься во все тяжкие без вреда для бюджета и сердца.
Хозяин Ван на мгновение обомлел, а затем с восхищением поднял большой палец:
— Ну племянник! В самое яблочко! И впрямь Малые монеты!
Цзин Чуньюй, слушавший их с открытым ртом, от таких слов даже покрылся мурашками. Вытаращив глаза, он поспешно спросил:
— Братец Юй, да как ты догадался-то?!
Юй Нин скромно улыбнулся:
— Да ничего тут мудрёного нет... Сделав пару шагов по залу, я заметил, как из щелей между плитами сочится светло-желтоватое излучение. Оно стекается в центр зала и волнами омывает пол, точно невидимый поток. Вот я и решил, что под ногами что-то зарыто.
Цзин Чуньюй потёр глаза:
—... И ты вот так с ходу всё это разглядел?!
Юй Нин слегка удивился — он не ожидал, что Цзин Чуньюй не способен видеть потоки энергии. Впрочем, указывать на это прямо было бы верхом бестактности, поэтому он мгновенно сгладил неловкость:
— Да старший братец Цзин просто привык к этой обстановке, вот глаз и замылился, — хмыкнул он. — А если честно, в восточном углу одна плитка расколота. Я мельком глянул — а из трещины уголки медных монет торчат. Вот и сложил одно с другим.
Цзин Чуньюй горько усмехнулся:
— Да уж, замылился... Не утешай меня, братец Юй. Я прекрасно знаю предел своих способностей. За столько лет я научился лишь смутно различать очертания духовных полей, но чтобы вот так, до мельчайших деталей... Я-то грешным делом думал, что всё дело в особом камне для пола, а оказывается, главная тайна скрывалась под ногами.
Хозяин Ван откашлялся, привлекая внимание, и подмигнул Юй Нину:
— Продолжай, племянник, не останавливайся!
— Что ж, продолжу... Плитка на полу, разумеется, тоже взята не наугад. То, что ци собирается в журчащие потоки — явная заслуга этих мраморных плит. Тёмные прожилки изгибаются, точно речные струи... Вы ведь специально их подбирали? — Юй Нин ненадолго задумался и добавил: — Но одного этого мало. Богатство — вещь проточная. Даже если удастся собрать его в одном месте, без надёжной запруды оно утечёт сквозь пальцы. Должен быть ещё один элемент, удерживающий поток.
Юй Нин ухмыльнулся и ткнул пальцем в сторону входа:
— И за удержание отвечают вот эти мышки на пороге, верно? Они круглые сутки перетаскивают монетки в дом!
Он подошёл к дверям, присел на корточки и принялся пристально разглядывать порог. Как и следовало ожидать, деревянно-каменная основа не обрывалась у косяка, а уходила дальше, огибая стены.
— Резьба с мышами идет по всему периметру лавки, верно? А сам порог выточен из тайшаньского камня? Он обладает мощью подавлять и удерживать потоки энергии. Вы словно замыкаете пространство в невидимый чан: ци оказывается в ловушке и не может утечь наружу. А резные мышки без устали сгребают богатство внутрь. Замысел поистине безупречный!
Даос Фан не выдержал и расхохотался во всё горло, тыча пальцем в хозяина Вана:
— Ха-ха-ха! Расщелкал твой секрет, как орех! Вот уж воистину: не хвастайся, да не посрамлен будешь!
Хозяин Ван лишь отмахнулся:
— Да ну тебя! То, что племянник сходу всё разгадал — мне только в радость! — Он поднялся с места и лично подлил Юй Нину свежего чая. — Племянник, отдаю свою лавку в твои руки! Перестраивай всё, как посчитаешь нужным, ни о чём не переживай!
Юй Нин поспешно встал, принимая пиалу обеими руками. Конечно, в душе он гордился своей проницательностью, но внешне сохранял глубокое почтение:
— Что вы, дядюшка Ван, я ведь так... наугад ляпнул.
— Коли это был «наугад», — со смешком вставил даос Фан, — то мне, старику, остаётся только сквозь землю провалиться от стыда.
— Дядюшка Фан... — беспомощно вздохнул Юй Нин и молитвенно сложил ладони, умоляя пощадить его скромность.
Даос Фан сделал вид, будто ничего не заметил, и перешёл к делу:
— И что думаешь делать? Сначала разберём старый расклад? Всё равно собираешься ставить свои «Золотые монеты». Разрушить старый заслон на пару дней — делу не повредит.
Юй Нин на мгновение задумался и качнул головой:
— Зачем ломать? Прежний расклад сделан тонко и красиво, я бы хотел сохранить его основу.
Даос Фан спокойно кивнул:
— Ну, хозяин — барин. Тебе поручили — ты и решай.