— Да процветает наше великое Цин в веках! — с притоком благоговейного трепета вымолвили чиновники из Астрономической палаты, чинно поклонившись и сложив руки в приветственном жесте.
Настоятель Храма Защиты Государства молитвенно сложил ладони и тихо сотворил молитву Будде. Монахи вокруг приостановили работу и молча склонились перед Великим астрологом.
— Священное древо постигла эта беда, — со вздохом изрек настоятель, — и мы искренне благодарны Великому астрологу Гу за его неоценимые труды.
В облике Великого астролога Гу проступала холодная, но сострадательная отрешенность. Его припущенные веки придавали взгляду подобие божественного бесстрастия — словно небожитель взирал с высоты на суетный мир.
— Ступайте, — произнес Великий астролог. — Оставьте меня наедине со священным древом.
— Слушаемся, — со святым трепетом отозвались чиновники и братия.
Они дружно покинули задний двор. Мгновение — и в просторном саду остался лишь Великий астролог со своими приближенными.
Юй Нин с искренним любопытством наблюдал за шигуном, смакуя выражение его лица. Теперь становилось ясно, почему весь двор Империи Цин смотрит Великому астрологу Гу в рот и слепо ему верит. С таким величественным напуском и непревзойденным артистизмом Великому астрологу не составило бы труда убедить кого угодно, будто он — спустившийся на землю бессмертный.
Кто-то легким касанием задел его локоть. Юй Нин очнулся от раздумий и поднял глаза: перед ним стоял Великий астролог Гу, от недавней божественной отрешенности которого не осталось и следа. На бледном лице вновь расцвела привычная дерзкая, ослепительная усмешка.
— О чем ты так глубоко задумался, А-Ю? — изогнул бровь Великий астролог. — Я звал тебя дважды, а ты даже не шелохнулся.
Вокруг находились только свои, так что Юй Нин без лишнего стеснения шагнул ближе к шигуну и чистосердечно выложил:
— Шигун, вы только что выглядели совсем как настоящий бессмертный!
Великий астролог Гу чуть опустил глаза, лукаво сверкнув взглядом:
— Хватит зубы заговаривать. Поди лучше посмотри.
— Уже иду, — отозвался Юй Нин.
Он засучил рукава, подозвал пару слуг и направился к обугленным останкам священного древа. Молния расколола исполинский ствол на три огромных обрубка. Хотя толщина расщепленных частей уменьшилась, в длину каждая обугленная колода достигала добрых семи-восьми метров.
— Расчистите землю вокруг этих трех стволов, — велел Юй Нин слугам, указывая на почерневшие обломки.
Слуги тотчас взялись за дело и быстро освободили три обгоревших бревна от мусора. Смолистые стволы лежали на земле, от них все еще тянулся тонкий сизый дымок. Юй Нин прищурился, присел на корточки возле ближайшего куска и протянул руку, намереваясь прикоснуться к обугленной коре.
— Молодой господин, возьмете платок? — заботливо спросила Фужун.
— Не нужно, — покачал головой Юй Нин.
Он занес ладонь над обугленной древесиной, едва ее не касаясь. В то же мгновение рукав обдало ощутимым жаром, который, впрочем, исчез так же стремительно, как и появился, оставив лишь лёгкое веяние ветерка под ладонью.
Юй Нин нахмурился. Со стороны могло показаться, будто его рука покоится на обгорелом стволе, но сам он отчетливо чувствовал: между пальцами и корой пролегала невесомая, невидимая глазу прослойка. Он не касался дерева напрямую. Эта преграда была настолько истонченной, что на миг показалась плодом воображения, однако плотное сопротивление под ладонью убеждало в обратном.
То была цзи... Силовое поле шэнци отталкивало его, не позволяя дотронуться до ствола.
Вернее, сама обугленная древесина отвергала Юй Нина, в чьих рукавах покоилась Нефритовая печать Лазурного Дракона. Энергетические поля двух артефактов вступили в противоборство, выстроив этот защитный барьер.
Но вместе с тем это доказывало главное: небесный удар не уничтожил древо, а помог ему сконцентрировать силовые потоки и переродиться в редчайший магический артефакт. Или даже в несколько — в три? В четыре?
Юй Нин не стал упорствовать и плавно отстранил руку. Поднявшись на ноги, он оглядел рассыпанные по земле обломанные ветви и пожухшую листву, и в его голове созрела одна догадка.
Неподалеку Гу Мэнлань велел поставить стол и кресло и теперь с вольготным видом наблюдал за происходящим. Управляющий Ван, глядя, как юноша ощупывает останки дерева со всех сторон, тихо поинтересовался:
— Господин, а с молодым господином Ю всё в порядке?..
Великий астролог грелся на зимнем солнышке с чашкой чая в руках и небрежно отозвался:
— Не беспокойся, А-Ю знает, что делает.
Вскоре Юй Нин в несколько прыжков очутился возле шигуна. Несмотря на зимний холод, на лбу юноши выступила испарина. Он с восторгом указал на трехметровые обрубки:
— Шигун, вы чувствуете?! Там сформировалось силовое поле! Это действительно настоящая пораженная молнией древесина!
— Подумаешь, громовое дерево, стоит ли так суетиться? — Великий астролог Гу небрежно бросил ему платок. — Утрись и сядь.
Юй Нин смахнул пот со лба, после чего стремительным движением цапнул со стола пиалу шигуна и махом осушил её. Обжигающий свежезаваренный чай он пить не мог, а пить хотелось неимоверно, так что напиток Великого астролога, успевший остыть до приятного тепла, пришелся как нельзя кстати.
Опорожнив пиалу, Юй Нин расплылся в глуповатой улыбке, предпочтя «не заметить» изумления на лице Великого астролога Гу:
— Шигун, у меня есть одна идея.
— И какая же? — уголок губ Великого астролога дернулся, но он решил не связываться с этим наглецом.
— Эти сучья и листья тоже пережили удар небесного огня, — Юй Нин указал на разбросанный валежник. — Вдруг силовое поле возникло не только в самом стволе, но и в них?
— В какой-то мере — вероятно, — поразмыслив, ответил Великий астролог Гу. — Но это лишь обломки, настоящей силы в них не накопится.
— Так это же замечательно! — Юй Нин всплеснул руками. — Я ведь тоже пока не великий мастер! Шигун, а можно я всё это заберу с собой?
— Мечтать не вредно, — у Гу Мэнланя дернулось веко, и он резанул без колебаний: — Священное древо поражено молнией, завтра весь двор будет гудеть как улей! Не исключено, что придется устраивать великое жертвоприношение на Алтаре Неба и Земли. Если ты утащишь всё до единой щепки, с чем я пойду на алтарь? С тобой?
— Совсем нельзя? — искренне расстроился Юй Нин, с нескрываемым сожалением глядя на древесину. — Неужели для обряда нужно столько добра?
Великий астролог Гу едва не расхохотался от такой наглости:
— Ты думаешь, я тебя сюда просто так привел?.. Поди да выбери пару-тройку веток, что по душе, и успокойся. На кой черт тебе целый воз?
Юй Нин хлопнул ресницами:
— А вы как думаете, шигун, какие ветви получше?
— Сам ищи!
Каждая вещь в мире наделена духом. И хотя священное древо лишь сегодня пострадало от молнии и обрело свойства артефакта, его силовое поле пока оставалось слабым и затаенным. В этом оно походило на неопытного мастера боевых искусств: на первых порах тот ничем не выделяется из толпы, по мере обучения начинает горделиво выставлять умения напоказ, и лишь достигнув высшего мастерства, обретает либо абсолютную сдержанность, либо слепящий величием блеск. Как не похожи друг на друга люди, так разнятся и артефакты.
Вот и сейчас: лишь когда Юй Нин вознамерился дотронуться до обугленного ствола, защитная цзи проявила себя в ответном сопротивлении.
— Хорошо, — Юй Нин призадумался и налил себе еще чаю из собственной пиалы, которая успела остыть. Заодно он подлил чайку и Гу Мэнланю.
Великий астролог, наблюдая, как этот проныра невозмутимо наливает воду в пиалу, из которой только что пил сам, лишь молча качнул головой.
Осушив чашку, Юй Нин лукаво ухмыльнулся:
— Шигун, значит, всё, что я сумею отыскать и выбрать, я смогу забрать с собой? Главное — оставить вам немного для отчета перед императором?
— Именно так, — кивнул Великий астролог Гу.
Юй Нин подошел к уцелевшим корням священного древа. Раз уж силовые поля в разбросанных ветвях упрямо прятались и просыпались лишь под воздействием внешнего импульса, он решил не мелочиться и устроить настоящую встряску.
Одной рукой юноша прикоснулся к пню, а на ладони другой закрутил освобожденную от шелкового покрова Нефритовую печать Лазурного Дракона.
В тот же миг величие неудержимого силового поля рванулось к небесам. Пусть само древо рухнуло, его мощные корни всё ещё уходили глубоко в землю. Через древесный остов Юй Нин направил энергию печати прямо в почву, заставив поле Лазурного Дракона накрыть весь двор Храма Защиты Государства. Артефакт словно почувствовал волю хозяина: обычно сдержанная цзи вырвалась наружу сокрушительным штормом, заставив померкнуть сам небесный свод.
Набежавшая грозовая туча заслонила солнце. Земля погрузилась в сумрак, и зимний день в мгновение ока отозвался пронизывающим холодом. Юй Нин же стоял посреди двора с закрытыми глазами, будто не замечая ничего вокруг.
Внезапный порыв ветра подхватил полы его плаща и широкие рукава. Гу Мэнлань нахмурился, вскочил со стула, и в следующее мгновение выражение его лица сменилось острой тревогой!
Задумка Юй Нина была невероятно дерзкой и прямолинейной. Попытка всколыхнуть силовые поля сухих ветвей с помощью могущественной печати прямо у корней древа таила в себе смертельную опасность. Если откликнется множество мелких обломков одной природы, их разрозненные энергии слиются воедино и нанесут сокрушительный удар по самому Юй Нину!
Но Великий астролог понял это слишком поздно. Юй Нин уже оказался в самом эпицентре бушующего вихря цзи, и до стабилизации полей к нему невозможно было приблизиться.
Бешеный шквал подхватил белоснежную накидку Юй Нина, скрутил ее в узел и унес прочь.
Юй Нин распахнул глаза. Мир вокруг преобразился: очертания предметов и людей поблекли, уступив место сверкающим потокам духовной энергии. Силовое поле Нефритовой печати Лазурного Дракона бушевало неудержимым цунами, обретая очертания исполинского дракона.
Но ровно в тот момент, когда печать готовилась полностью подчинить себе пространство храма, в воздухе раздался сухой треск.
Юй Нин вскинул голову: три обугленных ствола, лежавших на земле, одновременно выплеснули собственную цзи!
Их энергетика не была слабой, но тягаться с печатью всё же не могла. Бледные пурпурные сполохи исходили от обрубков всего на сажень вокруг и мгновенно прижимались к земле мощью Дракона. Однако куски ствола составляли единое целое — их фиолетовое сияние быстро слилось воедино, отвоевав себе небольшой участок у края двора.
Печать Лазурного Дракона не терпела неповиновения. При столкновении двух сил взвился буран, едва не сбивший Юй Нина с ног.
Следом прозвучало еще два хлопка. Юй Нин обернулся: то ожили два полусаженных сука, отколовшихся от главного ствола. Их фиолетовые ауры немедленно влились в общий поток, укрепив оборону против Нефритовой печати.
Раздалась целая серия частых щелчков — одна за другой просыпались обломанные ветви и даже сухие листья. Пурпурное силовое поле разрасталось на глазах, набрав такую силу, что уже на равных вступило в схватку с печатью Лазурного Дракона. В бушующем вихре столкнувшихся энергий раздался тихий, похожий на раскат грома рокот драконьего гласа.
Юй Нину этого казалось мало. Одной рукой сжимая печать, а другой прижимаясь к пню, он уже готовился приложить Нефритовую печать прямо к срезу древа, как вдруг палец пронзила острая боль.
Он отдернул руку. С подушечки пальца сорвалась алая капля и упала на сухую землю.
Юй Нин поморщился и хотел было вновь подтолкнуть силу Лазурного Дракона, чтобы выжать из обугленной древесины весь скрытый потенциал. Но Гу Мэнлань, улучив миг, когда от капли крови поле печати на мгновение дрогнуло, молнией ворвался в эпицентр.
Одной рукой он со всей силы прижал Юй Нина за плечо, а второй — сокрушительным, молниеносным движением накрыл печать шелковым покровом.
В то же мгновение ветер утих, а небеса очистились. Гу Мэнлань стальной хваткой сжал запястье юноши и чеканно произнес:
— Довольно!