Юй Нин не сразу понял, о чём говорит Великий астролог Гу. На его лице ещё застенчиво теплилась недавняя улыбка, а в голове царила легкая растерянность.
— Прорыв дамбы на Хуанхэ? Да столько лет уже не... Постойте. Вы хотите сказать, что Хуанхэ вышла из берегов? В нижнем течении?
— Именно.
— Что там сейчас происходит? — поспешно спросил Юй Нин.
Даже в современном мире прорыв плотины был бедствием стихийным и страшным. Он помнил, как однажды затопило целый регион, отчего по всей стране взлетели цены на овощи.
Великий астролог сделал ещё один глоток чая. Поднимающийся от пиалы пар размывал черты его лица, делая их призрачными, словно отражение луны в воде или цветка в зеркале. Наставник устремил задумчивый взгляд за окно и едва заметно улыбнулся — в этой улыбке сквозило то ли сострадание, то ли абсолютное бесстрастие:
— Сейчас? Полагаю, там уже всё затопило. Русло превратилось в бескрайнее море.
Юй Нин нахмурился:
— Дело принимает такой поворот... Когда выступает Министерство работ? Я быстро соберу вещи и отправлюсь с ними. Разве они не готовились к подобному заранее? Так вот почему во время Нового года вы твердили про аномальные снегопады! Вы уже тогда знали, что река прорвёт плотины?
— Готовиться-то готовились, — Великий астролог тихо опустил пиалу на стол. Раздался чистый звон, похожий на соприкосновение нефрита и золота. Он мановением руки позвал Юй Нина к себе и легким касанием пальца коснулся его лба: — Глупый мальчик. Ремонт дамбы силами Министерства — дело государственной важности. Высшие чины ломают голову над казной и рабочими руками, а чиновники на местах, спасая свои шкуры и выслугу, до последнего скрывают масштабы бедствия... И лишь когда таить катастрофу станет невозможно, донос дойдёт до двора. После чего споры затянутся на дни: кого отправить, кто возглавит работы, кто будет отвечать головой... А следом еще неделя уйдет на грызню из-за выделения средств из казны.
— А когда чиновники наконец доберутся до места, спасать будет практически некого, — с ещё большей мягкостью проговорил Гу Мэнлань, хотя в его глазах блеснула ядовитая насмешка. — Но даже если так... Пока люди, деньги и припасы доберутся до затопленных земель, от пострадавших едва ли останется десятая доля. В столь великих делах разве может что-то решать один лишь Великий астролог?
— А этот пёс-император? — Юй Нин стиснул зубы, с вызовом глядя на наставника. — Он ведь обладает огромной властью!
— Император? — Наставник усмехнулся и, слегка надавив пальцем на лоб ученика, мягко отодвинул его от себя. — Слыхал ли ты о правиле «живи сегодняшним днем»? Наш венценосный владыка занят лишь балансом сил и сдержками. Пока под ним прочен престол и умиротворена знать, гибель нескольких тысяч простолюдинов для него — пустой звук. Не исключено, что прямо сейчас он втайне потирает руки, радуясь возможности под шумок избавиться от парочки неугодных сановников. Но ты не бойся. В этот раз отправишься восстанавливать дамбы вместе с чиновниками Министерства работ. Пока я сижу в префектуре Чанъань, ни одна сука не посмеет тронуть тебя и пальцем.
— Да не за себя я боюсь, — с раздражением выдохнул Юй Нин. — Дайте мне время, пока заваривается чай. Я мгновенно слетаю обратно, улажу дела в том мире и сразу вернусь, чтобы выступить как можно скорее. Или пусть люди из Министерства отправляются первыми, а я догоню их позже.
Великий астролог хмыкнул:
— Можешь не спешить. Чтобы раскачать чинуш из Министерства, потребуется как минимум три дня.
— Три дня?! Смысл ждать?! Сколько народу погибнет за это время? — возмутился Юй Нин. — Куда разумнее выступить незамедлительно, а обозы с провизией и материалами подтянутся позже!
— Без денег на месте делать нечего.
— Да не поверю, что по пути не найдется богатых землевладельцев и купцов! — Юй Нин в сердцах расстегнул верхнюю пуговицу воротника. — Умные сами пожертвуют часть состояния на спасение голодающих, а двор потом наградит их памятными досками: мол, «благородные мужи», «покровители добродетели». Заплатить за имя — сделка не из худших. А тех, кто станет упрямиться и зажмет копейку, тряхнуть как следует: найти пару тёмных делишек, конфисковать имущество и устроить показательную порку. Чтобы другим повадно не было!
Гу Мэнлань не ожидал от кроткого ученика подобной решимости. В его глазах мелькнуло удивление:
— Надо же. От тебя подобных речей я точно не ждал.
— Когда речь идет о жизни и смерти, остальные правила не стоят и ломаного гроша, — чеканя слова, ответил Юй Нин. — Неужели раньше всегда ждали, пока казна раскачается, а все средства до копейки пройдут через бухгалтерию? Разве так можно успеть?
— Увы, именно так, — кивнул Великий астролог. — В тех краях бедствия случаются из года в год. Если бы не закон империи, запрещающий простолюдинам покидать родные земли и под страхом смерти требующий возвращаться к очагу, те провинции давно бы превратились в безлюдную пустыню.
Юй Нин не удержался и закатил глаза.
— Ладно, не важно! Наставник, дайте мне время чашки чая. Я вернусь в тот мир, разберусь с этим самозваным «Богом Черного Дракона» и сразу назад.
— Снова собираешься играть с ходом времени?
— Обстоятельства требуют, тут уж не до осторожности... Наставник, устройте всё для меня. Раз уж Министерство работ раскачивается так долго, я выдвинусь раньше них, — Юй Нин кивнул и спохватился: — Кстати, а где мой отец?
— Твой отец отправился к твоему третьему старшему брату, Мэй Чэнчжи.
— Понял, — Юй Нин хитро подмигнул Гу Мэнланю. — Всё, ждите, я скоро!
* * *
Зал Цингуан, Императорский дворец
В Зале Цингуан император проводил время в праздной неге. На ложе перед ним восседала красавица и нежно касалась струн пипы. Однако даже переливчатые, словно падающий жемчуг, звуки музыки не могли заглушить отчаянный шум и крики, доносившиеся с дворцовой площади.
Император, облаченный в яркий пурпурный халат, лениво перелистывал государственные бумаги, делая вид, будто ничего не замечает.
Внезапно снаружи раздался звонкий треск разбитой фарфоровой вазы. Слуги в зале невольно вздрогнули. Главный евнух Жун осторожно глянул в сторону дверей и тихо проговорил:
— Ваше Величество, не изволите ли узнать...
— Оставь их, — даже не подняв головы, отозвался правитель. — Каждый год одно и то же. Им самим не надоело устраивать этот балаган? А меня уже тошнит!
— Старый раб проявил нескромность, — склонился евнух.
Император небрежно повел рукой:
— Играй дальше. Чего замерла? А-Сюй, у тебя ведь лучший наигрыш в столице. Продолжай, мне приятно слушать.
Красавица покорно опустила взор и снова тронула струны. Однако теперь мелодия звучала тише и осторожнее, не дерзая заглушать долетавшую со двора ругань сановников.
Император обвел киноварным курсивом последний доклад на свитке, отряхнул пышные рукава и слегка кашлянул:
— Ну полно. Вели впустить их.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Евнух Жун развернулся было, но властелин остановил его:
— Погоди. А где Гун Цзинго?
— Отвечаю Вашему Величеству: старый гун уже несколько дней сказывается больным. Утверждает, будто одолела старость и открылись давние раны — даже шагу ступить не может.
Евнух Жун с чувством пересказал подробности:
— Дерзну доложить, старый раб уже посылал к нему лекарей. Те вернулись сами не свои... Ох, беда! Говорят, кровь хлещет рекой, кости на ногах совсем сгнили.
— Понятно, — император с легкой ухмылкой наблюдал за драматическим представлением своего слуги. Поразмыслив мгновение, он произнес: — Лекарь Ши — лучший мастер врачевания. Отправь его в резиденцию гуна Цзинго. Старый гун всю жизнь верой и правдой служил государству, нельзя заставлять ветерана чувствовать себя забытым.
— Ваше Величество, раб осмелился предугадать вашу высочайшую волю! Лекарь Ши уже отправился в путь.
— Эх ты, старый мошенник! — с добродушным смешком ругнулся император. — Совсем хитрожопым стал!
Евнух Жун просиял льстивой улыбкой, отбил низкий поклон и мелкими шажками поспешил к выходу.
Правитель сложил руки в рукава, любуясь пышным весенним цветением за окном, и бросил вслед удаляющемуся слуге:
— Да, и передай в резиденцию Великого астролога: пусть Гу Мэнлань немедленно явится во дворец.
— Слушаюсь!
* * *
Вернувшись в современность, Юй Нин наскоро переговорил с Лань Сяо, взял билет на ближайший рейс и вылетел в город B.
Когда даос Фан наконец вышел с ним на связь, Юй Нин уже шагал по терминалу аэропорта.
— Сяо Ю, ты только что прилетел? — удивился даос Фан.
— Да, — отрезал Юй Нин без лишних эмоций. — У меня образовались срочные дела, времени совсем нет. Как только покончу с этой проблемой, сразу уезжаю с наставником в глушь. Скорее всего, пропаду на пару недель, а семья Ван Маосюэ столько ждать не сможет.
Сделав паузу, он спросил:
— Дядюшка Фан, вы вышли на Цянь Цюаня?
— Разумеется, — подтвердил тот.
— Где он?
Голос даоса Фана стал серьезным:
— Сяо Ю, пока ты не переступил черту, ещё есть шанс всё уладить миром. Не руби с плеча...
— Где он? — вкрадчиво перебил Юй Нин.
— Эх, ладно... — Даос скинул ему геометку. — Встреча назначена на пять вечера. Павильон Аромата Заката, VIP-зал Поисков Лета.
— Понял. Спасибо, дядюшка.
Повесив трубку, Юй Нин оценил время и поймал такси.
У входа в заведение он заметил зловещего вида старика, от одного взгляда на которого по коже пробежал неприятный холодок. Повинуясь интуиции, Юй Нин слегка отступил в сторону.
К ним сразу же подскочила официантка с сияющей, белозубой улыбкой:
— Здравствуйте, господа! У вас забронировано?
— VIP-зал Поисков Лета, — одновременно произнесли оба.
Мужчины переглянулись. Старик смерил Юй Нина прищуренным, тяжелым взглядом:
— Так это ты тот самый щегол?
— Цянь Цюань? — в тон ему откликнулся Юй Нин.
— Хм, никакой культуры у молодежи, — старик заложил руки за спину и свысока посмотрел на него. — Заходи. Ты ведь пришел просить прощения?
Юй Нин изогнул бровь. Устраивать разборки на людях было неуместно, поэтому он лишь кивнул:
— Веди.
Оказавшись в приватном кабинете, они долго молчали, отдавая должное блюдам. Впрочем, Юй Нин принципиально не прикасался к кушаньям, к которым тянулся палочками старик.
Когда обед подходил к концу, Цянь Цюань неожиданно подал голос:
— А ты выдержан, парень. Как тебя звать-величать?
— Моя фамилия Юй, имя — Нин, — безразлично ответил тот.
— Что ж, о моих заслугах ты и так осведомлен, повторяться не стану, — глаза Цянь Цюаня, словно две ядовитые гадюки, въелись в юношу. — Вообще-то я ценю талантливую молодежь... Сделаем так: ты прямо сейчас встаешь на колени, бьешь мне три поклона и отдаешь всё, что вытянул из Ван Маосюэ. На этом и разойдемся.
Юй Нин отложил палочки, взял с подноса теплое влажное полотенце, неспешно вытер уголки губ и со вкусом усмехнулся:
— Сны хорошие снились? Это я к тому, что у меня предложение аналогичное: встанешь на колени, отбьешь три поклона и поклянешься, что навсегда завяжешь со своими темными делишками. Тогда, так и быть, отпущу с миром.
Юй Нин согласился на этот обед не просто так. Наставник Гу преподал ему отличный урок:
«В этом мире найдется от силы пара человек, способных превзойти тебя. Так зачем прятаться и юлить? Выходи открыто. Если этот проходимец не захочет признать поражение, ты хотя бы срисуешь его ауру и запомнишь энергетический след.
А если не захочешь пачкать руки — просто зафиксируй структуру его фэншуй-расклада и натрави на него стражников. В конце концов, каков бы ни был его расклад, пара ударов мотыгой по правильным точкам разрушит всю магию, и он превратится в ничто.
Ты всё-таки мастер фэншуй. Если тебе бросают прямой вызов, глупо отсиживаться в кустах или бежать в управу с доносом на колдовство. Где твоя гордость?»
Юй Нин тогда лишь мысленно хмыкнул:
«Да пропади она пропадом, эта гордость! Каким бы ты ни был чародеем, против лома нет приема, а против социалистической законности любой шаман бессилен».
Цянь Цюань оторопел. Он явно не ожидал от юноши столь наглого отпора. Его лицо исказилось от злобы:
— Уже много лет никто не смел говорить со мной в таком тоне!
— Хочешь, чтобы я освежил твою память? — с насмешкой спросил Юй Нин и, не колеблясь ни секунды, обрушил на старого пройдоху всю тяжесть своего духовного давления.