Личная коллекция Юй Нина не отличалась богатым разнообразием. Если не считать сундучка с мелочовкой от мастера Усуна — которую он выгодно обменял на ворох небезынтересных магических безделушек — да нефритовой подвески, подаренной Великим астрологом Гу, действительно ценными предметами можно было назвать лишь четыре: Нефритовую печать Лазурного Дракона, Большого нефритового дракона Хуншань, Корень лотоса из тёплого нефрита и резное украшение в виде личи. Причём последнее осталось в современном мире, а тут он единым махом лишился сразу двух сокровищ. Сказать, что юноше не было жаль расставаться с ними, значит безбожно соврать.
Что же до поиска редких находок на диких рынках, современность подходила для этого куда лучше. Минувшие века испытаний, смены эпох и потрясения последних десятилетий растрепали и развеяли наследие прошлого. Неисчислимые сокровища осели в людских руках, затерявшись в глубинке. Разумеется, на каждом шагу артефакты не валялись, однако самые ценные вещи из своей коллекции Юй Нин добыл именно там. Особенно печать Лазурного Дракона — её сила давно перешагнула границы рядового артефакта. Сурик её оттиска усмирял нечисть с такой мощью, какая и не снилась Ширме Тени гор. Настоящее невиданное сокровище.
В здешней же эпохе искусство фэншуй процветало: достаточно взглянуть на Великого астролога, занимавшего высокое положение при дворе. Настоящие мастера берегли свои сокровища пуще глаза, так что урвать ценную вещь за бесценок здесь оказывалось куда сложнее. Поэтому Юй Нин захватил с собой изрядный запас серебра. Он рассчитывал не гадать на кофейной гуще, а прямо направиться в местное отделение Терема Изумрудного Моря и Лазурного Неба в городе Фушуй и приобрести несколько артефактов по рыночной цене.
Разумеется, оставался альтернативный путь: по прибытии в префектуру Чанъань вцепиться в полу халата Великого астролога Гу и со слезами выудить пару ценностей из его личной сокровищницы. Однако Юй Нин, как хрестоматийный преемник коммунистических идеалов, чтил определённые границы. Если старшие дарят от чистого сердца — бери, но опускаться до капризов и вымогательства он не собирался.
К тому же подбор артефактов — дело случая и судьбы. Главной задачей Юй Нина на сегодня оставалась покупка обломков древнего фарфора: требовалось срочно закончить задания до возвращения в Чанъань. Юноша содрогался при одной мысли о том, что произойдёт, узнай мастер Мэй правду. Если тот выяснит, что домашние уроки своего наставника ученик даже не открывал (забыл взять — считай, не сделал), а задания Великого астролога выполнил на сто двадцать баллов из ста, от преподавательского гнева спасения не будет.
Впрочем, какой там гнев! То будет скорбь учителя, чей любимый ученик с головой ушёл в «еретические бредни» вместо праведного труда.
Отделение Терема Изумрудного Моря и Лазурного Неба располагалось на самой оживлённой улице Фушуя. Городок был небольшим и находился неподалёку от уезда Чжоутянь, поэтому здешний филиал не поражал воображение размахом, представляя собой двухэтажный терем размером примерно с три лавки Остаточной Радости.
В отличие от торгового центра в уезде Чжоутянь, первый этаж заведения отвели под ресторан, а второй состоял из просторного центрального зала и десятка небольших кабинетов. Убранство отличалось изысканной строгой простотой, напоминая гостиную богатого и знатного дома.
Юй Нин вместе с Лань Сяо поднялся на второй этаж. Их тут же встретил слуга, проводил к столику в главном зале, подал чай и вежливо поинтересовался целью визита. Фужун урегулировала формальности, и слуга, выслушав её, попросил гостей немного подождать. Вскоре к ним вышел почтенный, упитанный мужчина — судя по всему, местный управляющий.
За ним вереницей шли служанки. Каждая держала в руках поднос, накрытый красным шёлком. Девушки двигались сдержанно, вышагивая синхронно и не поднимая глаз — видно было, сколько труда вложили в их обучение.
— Приветствую почтенных господ, — управляющий поклонился, сложив руки.
Мазнув взглядом по Лань Сяо, он на миг замер от удивления, но быстро вернул себе бесстрастное выражение лица. Усевшись на главное место, мужчина взмахнул рукой. Служанка подступила к Юй Нину и сдёрнула шёлк, открыв поднос, доверху наполненный фарфоровыми осколками.
— Сие есть лишь малая часть обломков фарфора, собранных нашим теремом за долгие годы, — начал пояснения управляющий. — Они покупались по случаю, происхождение их неизвестно, так что вряд ли они ублажат взор господина.
Он жестом подозвал следующую девушку. На её подносе осколки лежали тремя ровными кучками:
— А вот эти три предмета были, увы, случайно разбиты в нашей лавке. Это творения мастера Лу времён династии Юн: блюдо Собранной сливы, блюдо Опавших лепестков и блюдо Хризантемовых нитей. Настоящая драма — все три изделия считались шедеврами мастера. К сожалению, фарфор разлетелся на мелкие крошки. Если найдётся искусный реставратор, быть может, ему удастся вернуть им малую долю былого величия.
Подтекст был предельно ясен: в цельном виде вещи стоили целое состояние, но сейчас превратились в сомнительный мусор, которому даже умелая починка не вернёт прежней ценности.
Юй Нин прикинул про себя: первую подборку обломков вполне можно взять для тренировок и показать мастеру Мэю. Управляющий выразился предельно прямо — там лежал разнородный хлам, из которого невозможно собрать не то что сосуд, но и скромное блюдце. Будь среди них хоть один ценный предмет с сохранившимися крупными фрагментами, лавка продала бы его отдельно, а не вываливала на поднос.
Зато три блюда мастера Лу наверняка придутся наставнику Мэю по душе.
— Какова цена? — спросил Юй Нин.
Управляющий поднял два пальца:
— Двести лянов серебра.
Заметив, как Юй Нин слегка нахмурился, он поспешил добавить:
— Первая корзина, разумеется, ничего не стоит. Но творения мастера Лу — редчайшая находка. Если вы решитесь приобрести эти три шедевра, прочие осколки я отдам вам в дарение.
Двести лянов — цена, прямо скажем, кусалась до безумия. Юй Нин мысленно скривился, но, вспомнив, что вещь предназначается мастеру Мэю, уже готов был скрепя сердце согласиться. Как вдруг подал голос сидевший рядом Лань Сяо:
— Коли работы мастера Лу так ценны, отчего же ваш терем сам не передал их мастеру реставрации, дабы затем выставить на продажу в исправленном виде?
— Господин не знает всех тонкостей, — с улыбкой ответил управляющий. — Изделий мастера Лу изначально было четыре — по одному на каждое время года. Однако «Летнее блюдо», увы, нашему терему не принадлежит... Что же до починки, то мы обращались к нескольким именитым мастерам реставрации. Увы, все они в один голос заявили: даже после восстановления посуда не обретёт изначальной красоты.
Лань Сяо сохранял невозмутимость:
— Отчего же? До меня доходили слухи, будто нынешние мастера способны восстановить фарфор так, что не останется ни шва, ни трещинки, и посуда снова сможет удерживать воду. Коли искусство столь высоко, почему нельзя вернуть блюдам прежний вид? Или они изначально имели изъян?
Управляющий замялся, а затем со вздохом покачал головой:
— Господин проницателен. К нам в руки эти три блюда попали уже повреждёнными. Даже если собрать их воедино, они останутся лишь реставрированными обломками.
— Раз так, — ровным тоном изрёк Лань Сяо, — откуда взялись двести лянов?
Управляющий помолчал и пошёл на уступку:
— Положим, сто пятьдесят?
Лань Сяо качнул головой:
— Мы пришли к вам с открытой душой и надеялись на взаимность.
— Сто лянов! — всплеснул руками управляющий. — Ни ляном меньше, иначе я покрою торговлю убытком.
— Идёт.
Лань Сяо бросил короткий взгляд на Юй Нина. Тот быстро кивнул и сделал знак Фужун расплатиться.
"Вот уж даёт, ну и хватка у моего братухи!" — восхитился про себя Юй Нин.
Управляющий пересчитал банковские билеты и, убедившись в их подлинности, облегчённо вздохнул:
— Коли у господина нет иных пожеланий к фарфору, перейдём к предметам второй категории?
— Перейдём, — ответил Юй Нин, прихлёбывая чай из пиалы.
В плотном халате и с жаровней на коленях ему было жарковато, да и чай подали обжигающе горячий. Однако от духоты жажда донимала всё сильнее, так что юноша пригубил буквально каплю и отставил пиалу. Заметив его согласие, управляющий хлопнул в ладоши.
Служанки удалились, а спустя мгновение во главе новой вереницы девушек вошёл другой человек. Управляющий поднялся и уважительно поклонился:
— Господин Хуа.
Вошедшему на вид было около сорока лет. Он носил темно-синий халат и с видимой гордостью поглаживал аккуратную клиновидную бородку.
— Управляющий Ли, — степенно кивнул господин Хуа и обратился к гостям: — Покупать изволят эти молодые люди?
Он присел в кресло и сделал знак служанкам. Две девушки шагнули вперёд, сдёргивая красные покровцы.
— Сии артефакты наделены благодатной силой благополучия и защиты, — промолвил господин Хуа. — Носить ли их самому или поднести в дар — выбор безупречный.
На подносах покоились преимущественно нефритовые подвески, украшенные пёстрыми шёлковыми кистями — штук по пять на каждом. Лань Сяо в таких вещах ничего не смыслил, а Юй Нин, мазнув взглядом, сразу утратил интерес. Духовное поле у них имелось, но слабенькое — аккурат как у тех безделушек из сундучка мастера Усуна. Поглазеть любопытно, но для серьёзных дел не годится.
Юй Нин качнул головой:
— Не подходит. Покажите нечто иное.
Господин Хуа насупился и снова взялся за бородку:
— Не стоит пренебрегать ими, молодой господин! На вид они неброские, однако сие суть артефакты высокого достоинства.
Юй Нин понял, что мастер принял его за обычного богатого гуляку, решившего купить безделушку в подарок старшим. Он поднял глаза и встретил взгляд собеседника:
— Если столь невнятное духовное поле вы зовёте высшим достоинством, то продолжать осмотр нет смысла.
Господин Хуа мгновенно подтянулся, в его глазах вспыхнул огонёк:
— Почту за честь узнать ваше имя, господин?
— Моя фамилия Юй, — ответил юноша. — Об учителе не спрашивайте: наставник не любит пустой молвы.
Хуа взмахнул рукой, отсылая девушек справа. Остались лишь четыре служанки слева.
— Раз уж я встретил знающего человека, не стану позориться, — произнёс господин Хуа. — Поглядите-ка на эти вещи, господин Юй!
Первая служанка сдёрнула шёлк. На подносе лежала нефритовая раковина неизвестного назначения. Однако её духовное поле сияло чистым белым светом, да и размеры вполне позволяли использовать её для построения фэншуй-структуры. Юй Нин одобрительно кивнул: вот это уже дело. Ему требовались не редкие сокровища — раритетов хватало, а не доставало именно таких рабочих артефактов, которые не жалко применить на практике.
Второй и третий предметы Юй Нина не впечатлили. Господин Хуа, угадав его настроение, сделал знак четвёртой служанке:
— А вот последний предмет наверняка привлечёт внимание господина Юя.
— Открывай.
На подносе покоилось длинное узкое изделие, с виду напоминавшее деревянную палицу. Когда девушка сдёрнула ткань, взору открылся обнажённый меч.
Клинка не защищали ножны. Он отливал красноватым золотом, а по лезвию пробегал узор, подобный речной ряби. Юй Нин вгляделся внимательнее: духовная аура меча переливалась бело-золотым светом — чистым, ровным и исполненным глубокого спокойствия. В нём не ощущалось ни капли хищной остроты, лишь несокрушимая, праведная мощь. В этом вещь удивительным образом перекликалась с Нефритовой печатью Лазурного Дракона.
Заметив, что юноша не сводит с оружия глаз, господин Хуа торжествующе ухмыльнулся:
— Сей клинок зовётся Мечом Небесных Звёзд правителя Вэня. Он принадлежал Великому астрологу Чжу Тяньсину времён династии Юн и был пожалован ему самим правителем Вэнем. Чжу Тяньсин совершал с этим мечом священные жертвоприношения Небу и Земле. Настоящее бесценное сокровище!
Он подался вперёд и тихо добавил:
— Судьба благоволит вам, господин Юй! Меч поступил на склад лишь вчера вечером и даже не успел отправиться в главный терем уезда Чжоутянь. И надо же — сегодня вы пришли прямо за ним!