Перед выходом Юй Нин попросил А-Си помочь ему надеть парик: на улице совсем не хотелось привлекать к себе лишнее внимание и ловить любопытные взгляды прохожих.
Городок Фушуй, расположенный неподалеку от уезда Пинбо, полностью оправдывал свое название — «Богатые воды». Его огибал сбегающий с гор кристально чистый, сладковатый на вкус ручей, отчего и урожаи здешние славились отменным качеством. Как рассказывала А-Си, окрестные угодья были знамениты на весь свет своим изумрудным рассыпчатым рисом, который собирали раз в год. Земли к югу от городских стен и вовсе давно сделали императорскими поместьями: тамошний рис считался отборнейшим из отборных, шел исключительно к столу во дворец и простой продаже не подлежал.
Стоя вместе с Юй Нином в очереди у лавки «Остаточный аромат», А-Си щебетала:
— Впрочем, господину Гу тоже полагается своя доля. Если молодому господину любопытно, я потом велю на кухне приготовить немного на пробу… Но он куда уступает румяному рису, который молодой господин пробовал раньше, так что лучше особо не обольщаться!
Юй Нин призадумался и вспомнил пиалу каши цвета алого румянца, которую подавали однажды утром, когда он завтракал с мастером Мэем. Должно быть, речь шла именно о ней. Каша и впрямь отдавала приятной сладостью и насыщенным ароматом, хотя по консистенции мало чем отличалась от обычного риса. Поначалу он решил, что в блюдо подмешали красный ферментированный рис, и даже не подозревал, что зерна имели такой оттенок от природы.
— Кажется, ел…
— Господин Гу обожает румяный рис больше всего на свете! Говорят, если есть его постоянно, лицо хорошеет, а кожа становится гладкой, словно чистый нефрит. Вот уж не знаю, неужто господин Гу…
— Кхм-кхм! — стоявший рядом стражник поспешил кашлянуть.
С каждым словом служанка становилась все развязнее, но, будучи личной помощницей мастера Мэя, заслуживала снисхождения, так что воину оставалось лишь предупреждающе прочистить горло, намекая, что болтать лишнее не стоит.
А-Си тут же прикусила язык и с досадливой миной развела руками:
— Молодой господин сам все понимает.
Юй Нин с полным сочувствием кивнул. Оба уставились на переминавшегося неподалеку стражника с абсолютно одинаковым выражением лиц: «И подумать нельзя было, что ваш Великий астролог так печется о красе лица!»
Под их взглядами воину стало не по себе. Заметив, что людской хвост за ними заметно вырос, Юй Нин указал на угол у глухой стены:
— Ступайте пока вон туда, постойте там. Нечего другим мешать.
— Слушаемся, — отозвались двое стражников.
Окинув взглядом улицу и убедившись, что место безопасное и в случае чего до Юй Нина можно добежать за четыре-пять шагов, они послушно отошли к стене.
Юй Нин и А-Си переглянулись — наконец-то можно поговорить свободно! Служанка захихикала и продолжила:
— Испокон веков красавцы пеклись о своей внешности. В древности, говорят, был некий сановник Цзоу, так тот при каждом удобном случае соревновался в красоте с кем попало! Так что нашему господину до него далеко… Вот только не думала я, что в эту лавку «Остаточный аромат» набьется столько народу. Сколько же нам еще стоять?..
Юй Нин осмотрелся по сторонам. Большинство стоявших в очереди носили одинаковые добротные одеяния и держались чинно — сразу видно, слуги да горничные из богатых усадеб. Встречались и приличные горожане в простых холщовых платьях, а вот разодетый в шелка и парчу благородный господин вроде самого Юй Нина здесь оказался в единственном числе.
— Скоро, наверное, дойдет и до нас.
— Ой, молодой господин, вы же не знаете! — затараторила А-Си. — Я ведь разузнала: здешний главный мастер берется за дело лишь раз в десять дней и выпекает всего пятьдесят порций слоеных пирожных «Фужун»! Опоздай мы хоть немного — ничего бы не досталось.
Пока они переговаривались, из дверей лавки «Остаточный аромат» выскочил служка с медным гонгом в одной руке и деревянной табуреткой в другой. Поставив табурет у порога, он проворно взобрался на него, ударил в гонг и зычно прокричал:
— Просим прощения, почтенные гости! Мастер Гао нынче занемог! Желающим отведать слоеных пирожных «Фужун» придется пожаловать послезавтра!
Очередь мгновенно всколыхнулась и зашумела:
— Да что стряслось с мастером Гао?
— Моя госпожа дома ждет не дождется!
— Как же я теперь барышне на глаза покажусь?!
Служка принялся торопливо кланяться и оправдываться, а другие работники вынесли из заведения завернутые в промасленную бумагу свертки со сладостями, раздавая их в знак извинения. Толпа мало-помалу начала расходиться. Юй Нину тоже вручили сверток; развернув его, он обнаружил два фасолевых пирожных в форме цветков сливы. Выглядели они весьма изящно. Одно он оставил себе, другое отдал А-Си.
А-Си откусила кусочек и довольно протянула:
— А ведь и правда вкусно!.. Молодой господин, мы зайдем внутрь?
— Раз уж пришли, отчего бы и нет, — Юй Нин надкусил свое угощение, но лакомство показалось ему недостаточно сладким, и он отложил остаток.
А-Си расправила юбку, и они переступили порог. Проходя через двери, Юй Нин мельком глянул на подвешенное над входом бронзовое зеркало багуа, но не придал ему особого значения.
Навстречу им тут же выскочил половой и заливисто пропел:
— О-о! Почтенные гости пожаловали! Проходите, присаживайтесь! Все сладости с пылу с жару! Чего изволит господин? Я мигом распоряжусь!
Юй Нин подошел к прилавку. В отличие от современных кондитерских, где готовую выпечку выставляют на витринах под стеклом, здешнее заведение больше напоминало традиционную чайную: на стене висели десятки покрытых красным лаком камфорных дощечек с зелеными надписями, перечислявшими названия сластей и цены.
Поднявшись на второй этаж, Юй Нин и А-Си заняли столик у окна. Девушка без запинки скомандовала:
— Подайте на стол вашу лучшую «Шкатулку Восьми Сокровищ» и чайник лунцзина. И точно такой же набор отнесите за соседний столик.
Она кивнула в сторону: оба стражника тоже поднялись наверх и расположились неподалеку.
— А еще молочные пирожные, лотосовые с восемью сокровищами, пшенные, а также слоеные с зеленой и красной фасолью… Каждого вида по две порции, заверните с собой!
Половой оторопел:
— За все про все выйдет один лян и восемь цяней серебра, мелочь я вам сброшу… Но… помилуйте, столько добра? Разве осилите? Наши сласти больше одной ночи не лежат, зачерствеют…
А-Си достала из кошеля слиток серебра весом в два ляна:
— Хватит болтать, ступай и делай, что сказано.
— Слушаюсь, сию минуту! — служка с радостным поклоном сгреб серебро и умчался.
Вскоре на столе появились заказанные кушанья. «Шкатулка Восьми Сокровищ» представляла собой изящный лакированный коробок в форме цветка сливы, разделенный внутри на небольшие ячейки. В каждой красовались сладости — восемь видов, по три штучки каждого. От свежей выпечки еще поднимался легкий белесый парок. Глядя на такое великолепие, Юй Нин, хоть и позавтракал совсем недавно, не удержался и потянулся за палочками.
Недаром в народе шутят, будто у человека два желудка: один — для сытного обеда, а второй — для сладостей.
Когда с чаем и угощениями было покончено, в лакированной шкатулке почти ничего не осталось. А-Си блаженно погладила живот:
— Как же хорошо ходить куда-то с молодым господином! Если мы станем выбираться в город почаще, я так растолстею, что меня ни один жених замуж не возьмет!
— Ничего страшного, — усмехнулся Юй Нин. — В крайнем случае сосватаем тебя за недотепу тетушки Чжао, что живет на краю деревни. Он к полноте жены точно придираться не станет.
— Молодой господин!
Юй Нин пригубил ароматный чай и довольно прищурился. Взгляд его невольно упал на здание напротив: там располагалось такое же заведение, но на втором этаже не виднелось ни души. Подойдя к распахнутому окну, он вгляделся повнимательнее. Первым делом бросилась в глаза слегка обветшалая вывеска, на которой четкими, уверенными мазками красовались три иероглифа: «Лавка Остаточной Радости».
— А-Си, а чем торгуют в этой «Лавке Остаточной Радости»? — спросил он, глядя вниз на пустующее крыльцо.
По сравнению с «Остаточным ароматом», где яблоку негде было упасть, соседи напротив выглядели совершенно заброшенными.
А-Си тоже подошла к окну и выглянула наружу:
— И я не ведаю, молодой господин. Сейчас расспрошу кого-нибудь.
Она обернулась и помахала слуге:
— Эй, подойди-ка сюда!
Прислуживавший на втором этаже половой тут же подбежал, расплываясь в услужливой улыбке:
— Чего изволит барышня? Все исполню в лучшем виде!
— Что за лавка напротив? — А-Си указала пальцем в окно. — И почему у нее название так похоже на ваше?
— Ох, барышня, вы как раз по адресу обратились! — оживился служка. — Та «Лавка Остаточной Радости» тоже сластями промышляет, да только они нам заклятые враги! Нынешний хозяин Чжан когда-то ходил в учениках у нашего покойного старого мастера Гао. Да только оказался неблагодарным волком! Едва старый мастер Гао закрыл глаза, как этот подлец объявил, будто лавку завещали ему! Нашему мастеру Гао ничего не оставалось, кроме как уйти и открыть собственное дело. Вот он нарочно и поставил «Остаточный аромат» прямо напротив обидчика — дожидается, когда злодей сполна получит по заслугам!
— Вот как? — с любопытством переспросил Юй Нин.
— Молодой господин, вы человек благородный, вам тонкости нашего ремесла неведомы… Но Небеса справедливы! Как только распахнулись двери «Остаточного аромата», возмездие не заставило себя ждать: к нему теперь никто и носа не кажет! Да раздавай он свои коврижки даром — и тех никто не возьмет!
Служка понизил голос и заговорщически добавил:
— Я ведь и сам грешным делом разок тайком попробовал его выпечку… Наш мастер Гао — единственный сын старого мастера! Разве может этот Чжан сравниться с ним в кулинарном искусстве? Куда ему!