Как говорится, промахнись при поиске ключевой точки фэншуй хотя бы на палец — и между тобой и истиной вырастет пропасть в десять тысяч гор. Ошибка на волосок обернётся роковым различием: один перст указывает в рай, другой — влечёт в преисподнюю. Благоденствие фэншуй зависит не только от благосклонности Неба и Земли, но и от искушённости самого мастера.
Гора Сяохэшань издревле служила упокойной обителью для знати префектуры Чанъань, и фэншуй здесь в целом отменный. Однако где есть ян, там кроется и инь. Если искать с усердием, то и на этой благословенной горе нетрудно обнаружить несколько гиблых мест — таких, где замирает ветер и высыхает вода.
Юй Нин стоял на возвышенности. Он велел Фужун привезти ещё одного из стариков-смотрителей. Идеально подошёл бы дядюшка Ли, да только после удара в грудь, нанесённого Замминистра Чжоу, тот всё ещё не пришёл в себя. Пришлось довольствоваться тем, кто был под рукой.
Фужун приволокла старика на кручу. Тот от страха едва не потерял дар речи и, упав перед стоявшим неподалёку Юй Нином на колени, стал непрестанно бить челом:
— Старый раб приветствует господина Юй!
К людям преклонных лет Юй Нин всегда относился с мягкостью. Он попросил Фужун поднять старика и подвести ближе. К этому моменту он уже приметил несколько нужных точек. Гору Сяохэшань он знал лишь поверхностно: общие ориентиры видел, но как туда добраться, понятия не имел — потому и потребовался местный проводник.
— Как звать тебя, дедушка?
— Фамилия моя Чжао, — сжался старик, не смея поднять глаз на Юй Нина, выглядевшего словно сошедший с картины небожитель. — Вы только прикажите, господин, к чему вам звать меня с таким почтением?
— Стало быть, дядюшка Чжао, — Юй Нин кивнул и, указав рукой вдаль, спросил: — Что за место вон там, где зелень сменяется золотом?
Дядюшка Чжао проследил за его жестом. Юй Нин описал всё очень точно, а старик прожил на Сяохэшани долгие годы и сходу понял, о чём речь.
— Это ущелье Линьфэн... Там сплошь ядовитые змеи да лютые звери водятся. Мы, когда на охоту ходим, всегда то место стороной обходим. А вам зачем оно, господин Юй?
Услышав про ядовитых гадов да хищников, Юй Нин мысленно ухмыльнулся: как раз то, что нужно.
— Запиши, — велел он Фужун.
Затем он указал ещё на две точки. Одна оказалась отвесным обрывом, другая — бесплодной пустошью, где не росла даже травинка. Обе идеальным образом подходили под требование «гиблых мест». Выведав их названия, Юй Нин заставил Фужун всё зафиксировать, после чего отправил слуг дома Чжоу на поиски останков именно туда.
Сам же Юй Нин с большим удовольствием устроился обратно в кресле. Он велел управляющему Чжоу заняться восстановлением осквернённой могилы.
Управляющий Чжоу покорно кивнул, а затем осторожно поинтересовался:
— Господин Юй, а когда прах предка будет найден, разве мы не должны перенести его в иное, благоприятное место и похоронить заново?
Оставалось лишь вернуть останки и со всеми почестями предать их земле, после чего Юй Нин мог с чистой совестью отправляться домой. Что же до «благоприятного дня»... Выходя утром из дома, Юй Нин глянул в календарь — запретов на дела там не значилось, а значит, день годился. В крайнем случае, можно было просто подобрать добрый час.
А вот что касается поиска «благоприятного места» для повторных похорон... Простите великодушно, но ваши потомки оказались настолько нечестивы, что навлекли беду на собственного предка. Не устроить семье Чжоу сокрушительный упадок в делах — и без того проявление величайшего великодушия с его стороны. Юй Нин сдержался лишь потому, что Великий астролог Гу отзывался о Великом секретаре Чжоу как о достойном муже.
— Наилучшее место с точки зрения фэншуй на всей Сяохэшани — вон там, — Юй Нин, держа в одной руке свиток, небрежно махнул пальцем в сторону вершины. — Вот только оно уже занято. Если захотите перенести могилу, придётся просить тамошнего хозяина потесниться.
Чем ближе к вершине, тем выше статус погребённого. Управляющий Чжоу подозвал слуг, расспросил их и изменился в лице: на самой вершине покоился старый князь Ли. По родословной он приходился родным дядей нынешнему Императору. Старый князь Ли был сыном законной императрицы, да ещё и посмертно рождённым. Взошедший тогда на престол Император Тай-цзун приходился ему родным старшим братом. Не имея на тот момент собственных сыновей, Владыка воспитывал младшего брата как наследника престола. И если бы сам князь Ли не рвался прочь от государственных дел, его наверняка провозгласили бы наследным принцем-братом.
И даже так, к ветви князя Ли, искренне преданной государю и не помышлявшей о власти, относились с небывалым почётом. Прежде чем испустить последний вздох, Император Тай-цзун взял со своего преемника, Императора Ши-цзуна, клятву: три поколения не понижать этот род в титуле. И даже если бы князь Ли замыслил мятеж, ему надлежало сохранить жизнь. Ши-цзун с детства дружил с этим младшим дядей, который был ему скорее братом, так что дал нерушимую клятву. Ветвь князя Ли оправдала доверие: из поколения в поколение их род даровал Поднебесной талантливых мужей, и по сей день они удерживали реальную власть при дворе.
Попросить уступить могилу старого князя Ли? Это не просто несбыточные мечты — это прямая дорога на плаху!
Управляющий Чжоу смущённо улыбнулся и спросил вновь:
— Нам о таком благословенном месте и помышлять недерзко. Подскажите, господин Юй, нет ли уголка попроще? Прежнюю могилу источили ядовитые твари. Хоть вы и проявили великую силу, призвав огненного дракона для очищения, сердце всё равно не на месте...
Стоявший неподалёку управляющий Ван мягко улыбнулся и заметил:
— Управляющий Чжоу хочет сказать, что святое пламя нашего молодого господина очистило землю не до конца?
— Ни в коем случае! — испуганно замахал руками тот. — Мы лишь... переживаем за покой предка.
Управляющий Ван видел, что Юй Нин молчит, и прекрасно понимал мысли своего господина. Молодой господин от природы отличался мягким нравом, не обижал ни слуг, ни простых людей. Если бы кто из челяди попал в беду и тихонько попросил о помощи, тот бы наверняка помог. Но этот помощник министра Чжоу перешёл все границы, и желание господина не вмешиваться сверх меры было более чем оправданным.
Ван бросил взгляд на стоящего неподалёку Замминистра Чжоу, сложа руки за спиной, и спросил:
— Управляющий Чжоу, смею ли спросить... такова воля господина помощника министра?
Управляющий Чжоу сжал зубы и прошептал:
— Это воля нашего старшего молодого господина.
Юй Нин лишь усмехнулся и демонстративно отвернулся, всем видом показывая крайнее недовольство.
Управляющий Ван отвёл управляющего Чжоу в сторону и тихонько стал его вразумлять:
— Управляющий Чжоу, не стоит настаивать. Скажу вам начистоту: вы и сами понимаете, отчего молодой господин не желает прикладывать лишних усилий. Не навлекайте беду. Если по-настоящему разгневать господина — никому мало не покажется.
Управляющий Чжоу тяжко вздохнул:
— Кабы я не знал! Да только долг слуги — печься о пользе хозяев. Старший молодой господин перегнул палку, тут уж ничего не поделаешь. Но надеемся на великодушие господина Юй...
«Перегнул палку? Да вы нажили себе смертельного врага!» — мысленно ухмыльнулся управляющий Ван. Скажите спасибо, что вам встретился наш молодой господин. Попадись вы Великому астрологу — вам бы не то что могилу исправлять не стали, а тут же, на месте, в эту самую яму и закопали бы!
Видя, что Ван молчит и лишь странно смотрит на него, управляющий Чжоу густо покраснел. Не в силах вымолвить больше ни слова, он снова вздохнул и поклонился:
— Заранее благодарю вас, управляющий Ван. Большего не прошу — лишь бы благополучно упокоить прах предка.
— Об этом не извольте беспокоиться, — управляющий Ван отступил в сторону, уклоняясь от поклона. — Раз уж сам Великий астролог поручил молодому господину привести в порядок родовую усыпальницу Великого секретаря, господин сделает всё на совесть.
Управляющий Чжоу благодарно кивнул и ещё раз поклонился:
— Пойду доложу старшему молодому господину.
— Ступайте.
Управляющий Чжоу, отойдя, стал докладывать о положении дел помощнику министра. Управляющий Ван посмотрел ему вослед, покачал головой и вернулся к Юй Нину:
— Молодой господин, не желаете ли, чтобы старый раб почитал вам вслух?
Юй Нин, углубившийся в чтение книги, лишь махнул рукой:
— Присядьте лучше, отдышитесь.
Фужун тем временем распорядилась принести деревянные шесты и натянуть навес у самого края светлого зала. Тонкий, прохладный шёлк, защищавший от солнца и пропускавший свежий воздух, мягко рассеивал свет. Слуги расставили жаровни с углями и разложили подушки, приглашая Юй Нина перебраться в уютную тень. Вскоре подали горячий чай и изысканные яства. На фоне этого убранства разрытая могила в десятке шагов выглядела истинным воплощением запустения.
Замминистра Чжоу окинул барские замашки Юй Нина ледяным взглядом, лишь презрительно хмыкнув. Людям дома Чжоу достались в основном жертвенные принадлежности да стройматериалы. По сравнению с роскошью Юй Нина, единственным удобством для господина Чжоу оставалось одинокое кресло — о навесе с подушками никто и не помышлял.
После полуденной трапезы крепкие слуги дома Чжоу наконец вернулись с найденными костями. Юй Нин сошёл с ложа, оглядел останки и, убедившись в их подлинности, велел убрать навес.
Огонь, призванный Юй Нином ранее, сжёг всех гадов без остатка, не повредив при этом каменные укрепления могилы. За утро три десятка рабочих дома Чжоу почти закончили работу. Пусть вышло и не так величественно, как при новой постройке, но основа оставалась прочной.
Новый гроб уже доставили на гору и поставили неподалёку. Юй Нин подозвал Замминистра Чжоу и произнёс:
— Покорнейше прошу Замминистра Чжоу собственными руками переложить останки в гроб.
Помощник министра нахмурился, но перечить не посмел. Превозмогая отвращение и зажмурившись, он через красный шёлк быстро переложил кости в новый гроб. Юй Нин деловито кивнул, велел накрыть гроб крышкой и воскурил благовония, вознося молитву.
Слуги дома Чжоу принялись жечь жертвенные деньги и поднимать белые траурные флаги. Они порывались разбросать медяки по округе, как велел обычай, но Юй Нин строго запретил: разбрасывать бумагу и разводить огонь в сухом лесу — прямая дорога к пожару. И хотя это противоречило традициям, после давешнего огненного дракона никто не посмел ослушаться его слова.
Теперь, когда уничтожавшие фэншуй твари были испепелены, природное равновесие вокруг усыпальницы начало постепенно восстанавливаться. Юй Нин огляделся: даже без его вмешательства фэншуй Сяохэшани со временем вернётся в прежнее русло — разве что процесс затянется. Вникать глубже ему было лень.
Помощник министра Чжоу взглянул на домовину, взял зажжённые палочки благовоний и шагнул вперёд для поклонения. Едва он вонзил их в курильницу, как дым беззвучно прервался — палочки погасли.
Чжоу Чжихэн взмахнул рукавом и сквозь зубы процедил:
— Ещё раз!
Управляющий Чжоу подожёг новые три палочки и подал господину. Помощник министра снова приблизился, начал читать поминальную речь, трижды пал ниц и вонзил благовония в пепел. Но те снова погасли, едва касаясь курильницы.
— Ещё! — рявкнул Чжоу.
Юй Нин взглянул на небо: если позволить этому упрямцу продолжать, они и к ужину домой не вернутся. Когда помощник министра Чжоу в очередной раз шагнул к курильнице, Юй Нин незаметно повеёл пальцем. Крошечный импульс духовной энергии отделился от его руки и сгустился над благовониями. Едва тухнувшие палочки вспыхнули вновь, и тонкая струйка сизого дыма ровной нитью устремилась к небесам.
Управляющий Чжоу просиял и громко возгласил:
— Перенести гроб!
Крепкие слуги подняли домовину на верёвках и удерживали её над разверстым зевом могилы. Управляющий Чжоу сверился с тенью и крикнул:
— Благоприятный час настал! Опускай!
Гроб опустился на дно ямы. Едва домовина коснулась земли, окружающие энергетические потоки уплотнились, мгновенно скрепив нарушенный фэншуй. По мере того как рабочие засыпали могилу и возводили холм, аура восстанавливалась всё быстрее, пока не очистилась окончательно, вернувшись к первозданному благоденствию.
«Что ж, похоже, род Чжоу ещё не исчерпал свою судьбу...»
Юй Нин с пренебрежением глянул на помощника министра Чжоу и мысленно добавил:
«Впрочем, держится эта судьба уж точно не на нём... Видать, есть в их роду кто-то куда более достойный».