Но сильнее всего Юй Нина поразило иное: исполинская ширма излучала чистую, мягкую ауру нежно-золотого оттенка. Её границы казались незримыми, а мерцающие золотистые искры, точно лучи утреннего солнца, озаряли полотно. Каждый изгиб пейзажа, каждая деталь узора словно оживали под этим светом, наполняясь дыханием жизни.
Перед ним стояла не просто редчайшая драгоценность, а настоящий артефакт фэншуй.
«Я должен её заполучить».
Юй Нин приложил ладонь к бешено колотящейся груди. За всю жизнь он лишь во второй раз ощущал подобное всепоглощающее желание; первый раз был тогда, когда он впервые увидел усадьбу, оставленную ему двоюродным дедом.
Юй Нин переглянулся с третьим старшим братом. В глазах господина Мэй Третьего ещё не утих восторг. Он едва заметно кивнул Юй Нину, подтверждая: ширма — подлинник. Юй Нин ответил таким же невольным кивком.
С каждой минутой толпа возле ширмы росла. Гости теснились вокруг, не скрывая восхищения, а двое почтенных старцев, перешагнувших семидесятилетний рубеж, и вовсе растрогались до слёз. В прежде тихом зале поднялся сдержанный шум. Мэй Третий слегка потянул Юй Нина за рукав, и они тихо отступили. Выполнив главную цель своего визита, они бегло осмотрели оставшиеся экспонаты и направились к выходу — аккурат за человеком, первым покинувшим зал.
У дверей их ждал незнакомый управляющий. Завидев господина Мэй Третьего, он сделал шаг вперёд и с почтением произнёс:
— Господин Мэй Третий, молодой хозяин просил передать, что из-за неотложных дел по внешним поручениям не может составить вам компанию. Покои на пятом этаже уже приготовлены, вы можете отдохнуть там в любое время.
Мэй Третий покачал головой:
— Благодарю, но передай ему, что я возвращаюсь в поместье. Воля наставника не терпит отлагательств. А завтра, когда всё завершится, мы с ним потолкуем при свечах.
— Слушаюсь, — управляющий поклонился и удалился.
Юй Нин хотел спросить о ширме, но старший брат, будто угадав его мысли, остановил его предупреждающим качанием головы:
— Обсудим в экипаже.
Юй Нин послушно кивнул и повернулся к сопровождению:
— Всё готово?
— Молодой господин, всё собрано и погружено в экипаж, — отозвался слуга.
— Что ты там накупил? — поинтересовался Мэй Третий.
Юй Нин чуть выпятил губы:
— Ну, обед у брата Лу был хорош, верно? Вкусы у нас с учителем сходятся: то, что нравится мне, припадёт к душе и ему. Вот и решил привезти, чтобы он отведал свежатинки.
— Эх, ты... — Мэй Третий, выросший под крылом мастера Мэя, прекрасно знал кулинарные пристрастия наставника. — И что же, по-твоему, любит учитель?
— Да ладно тебе, третий брат, мы же вдвоём, никто не донесёт, — с белозубой ухмылкой проговорил Юй Нин. — Учитель хоть и выглядит возвышенным да отрешённым, а в душе — тот ещё мирянин. Всякие там морские ушки, трепанги да акулий плавник — вот его истинная любовь.
Юй Нин прижал пальцы к ладони, перечисляя:
— Когда я только поступил в ученики и увидел, каков из себя мастер — благородный, чистый, — то понятия не имел, чем его почтить. На что-то дорогое денег не хватало... Вот и купил разного цветочного чая, пытаясь изобразить утончённость.
— И получил нагоняй? — сочувственно улыбнулся Мэй Третий, сам не раз попадавший в просак по этой части. — Учитель терпеть не может все эти "полезные для здоровья" гадости, которые к тому же невкусны.
— Вот именно! — подхватил Юй Нин. — Позже я понял: тигриная свиная рулька, «Будда прыгает через стену», тушёная рулька, судачок-белка... Учитель наворачивает всё это за обе щёки! Ему подавай сытное, мясное да жирное. Когда я в уезде Пинбо звал наставника к гневу, то сразу бежал в Терем Ликования за лакомствами, чтобы умилостивить его.
Сложив ладони вместе, Юй Нин добавил с показным благоговением:
— Слава Небесам, помимо антиквариата и шигуна, у мастера есть хотя бы эта страсть! Иначе, разгневайся он всерьёз, его бы ничем не удалось смягчить.
Слушая его дерзкие речи, Мэй Третий не сдержал смешка, но тут же принял строгий вид:
— Не смей перемывать кости старшим... Узнает учитель — выпорет.
— Пусть порет, — шепнул Юй Нин прямо ему на ухо. — Зато шигун душой тает, когда слышит, как наставник его ценит. Если тебе, третий брат, понадобится от шигуна какая-нибудь услуга, ты сначала распиши, как мастер Мэй его любит и уважает — и дело верняк выгорит!
— Вздор! — рассмеялся Мэй Третий, искренне поражённый такой наглостью. Однако тут же опомнился и поправился: — Лучше молчи об этом. Если шигун... господин Гу разгневается по-настоящему, у него найдётся тысяча способов тебя проучить.
— Учитель же рядом! Шигун не станет забивать меня до смерти на его глазах.
Обсудив личную жизнь старших в весьма вольной манере, братья наконец сели в экипаж. Как только дверца закрылась, Мэй Третий велел:
— Гони скорее за город.
Слуга снаружи откликнулся, и повозка быстро набрала ход. Глядя на мелькающие за окном пейзажи, Юй Нин спросил:
— Брат, ты уверен, что ширма подлинная?
— Я не видел оригинала своими глазами, но сегодняшнее зрелище сомнений не оставляет, — Мэй Третий выдержал паузу. — Даже если это не шедевр мастера Цзяня, она всё равно заставит сердце учителя биться чаще.
— Главное — покупка будет не в убыток, — подвёл итог Юй Нин.
* * *
Оба ученика дружно вернулись в усадьбу на термальных источниках. Старшее поколение в это время развлекалось в заднем саду: один играл на цитре, другой упражнялся с мечом, предаваясь изысканному досугу. Каким бы дерзким ни был Юй Нин, мешать мастеру Мэю и Великому астрологу Гу уединяться он не дерзнул. Переглянувшись, братья решили не нарушать идиллию, разошлись по своим комнатам, умылись и привели себя в порядок, выждав до самого ужина.
Вернувшись, Юй Нин первым делом велел кухаркам приготовить привезённые яства и подать на стол. Мастер Мэй действительно ел с искренним удовольствием. Видя, что наставник в благодушном настроении, Мэй Третий осторожно заговорил:
— Учитель, мы с младшим братом осмотрели ширму «Тень гор». Похоже, это действительно подлинник.
Мастер Мэй слегка нахмурился:
— Что значит «похоже»? Или подлинник, или фальшивка.
Юй Нин вмешался:
— Учитель, так ни я, ни третий брат никогда не видели оригинала... Но мне кажется, она настоящая: от неё исходит сильная аура.
Юй Нин не стал ничего утаивать — здесь все были своими:
— Такое энергетическое поле встречается редко, вещь явно уникальная.
— О? — Великий астролог Гу проявил интерес. К старинным вещицам, которыми увлекался мастер Мэй, он относился прохладно, используя их в основном как способ порадовать возлюбленного. Его роль в доме сводилась либо к поиску редких антикварных сокровищ, либо к оплате любых капризов мастера Мэя. — И какова же она?
Юй Нин на мгновение задумался, подбирая слова, но потом махнул рукой:
— Аура огромная, накрывает чуть ли не всю эту комнату. Золотистая, тёплая, похожая на солнечный свет. Едва я её увидел, в голове была только одна мысль: «Хочу!» Правда, я не уверен, не усилили ли её фэншуй-чары в Тереме Изумрудного Моря и Лазурного Неба.
Великий астролог Гу понимающе улыбнулся, в его глазах блеснул любопытствующий огонёк:
— Если всё так, как описывает А-Ю, вещь и впрямь редчайшая.
Мастер Мэй, слушавший сбивчивый рассказ Юй Нина с хмурым видом, спросил:
— И это всё? Что ещё ты разглядел?
Юй Нин замёрз, точно заржавевший механизм. Повернув голову к учителю, он наткнулся на его строгий взгляд, и волоски у него на загривке встали дыбом. Он натянуто усмехнулся:
— Материал... каменно-нефритовый, кажется, чанхуаский камень? Ширма «Тень гор» просто огромна, обработать такую глыбу невероятно сложно, да и сырьё высшего качества. А самое поразительное — то, как мастерски подобраны природные прожилки камня: облака, горы, птицы и фигуры людей — всё легло идеальными оттенками! Недаром это работа мастера Цзяня. Настоящее рукотворное чудо!
Мастер Мэй перевёл взгляд на Мэй Третьего. Тот поспешно кивнул, выручая младшего:
— Младший брат прав до мельчайших деталей. Я и сам сомневался между шоушаньским и чанхуаским камнем, но после его слов уверен — это чанхуа.
Брови мастера Мэя наконец разгладились, в выражении его лица появилось подобие похвалы:
— Двенадцать лет назад мне довелось видеть ширму «Тень гор». Всё сходится. Видно, что в последнее время ты не бездельничал и прилежно учился.
Мэй Третий, наблюдая это, чуть не поперхнулся. В его голове снова закралось сомнение: действительно ли Юй Нин — ученик мастера Мэя, или тот взял его исключительно ради забавы и веселья?
Ему вспомнилось, как наставник некогда предупреждал: мол, если этот младшенький совсем окажется бездарем в науках и боевых искусствах, то после его смерти Мэй Третий должен будет пристроить парня счетоводом, чтобы тот не сдох с голоду и не позорил имя клана.
Тогда Мэй Третий решил, что младший брат просто накликал на себя гнев мастера. Но сейчас он понял: говоря «бездарь», учитель имел в виду полное отсутствие у Юй Нина таланта к оценке антиквариата! Вся его «аналитика», не считая ауры, была на уровне стандартных суждений любого рядового коллекционера. Но стоит Юй Нину выдать эту банальщину, как мастер Мэй тут же щедро одаривает его похвалой!
Раньше, если старшие ученики не могли дать исчерпывающий ответ, их заставляли переписывать каноны, а то и страдать на коленях. А тут — всё сошло с рук за пару заученных фраз!
Юй Нин со спокойной душой перевёл дух, понимая, что гроза миновала. Он поспешно встал и положил в пиалу мастера Мэя кусочек нежнейшего, но упругого тушёного морского ушка:
— Это всё ваша заслуга, учитель! С вашим талантом обучать даже камень заговорит и ответит на все вопросы... Попробуйте морское ушко, наставник, изумительно приготовлено.
— Раз есть успех, значит, старался, к чему принижать себя? — подал голос Великий астролог Гу, лукаво взглянув на пару. — А не намекаешь ли ты, А-Ю, что у А-Жо нет чутья на учеников? Сравниваешь себя с булыжником... Смотри, ранишь сердце учителя! А ведь А-Жо за твоей спиной мне тебя нахваливал.
Он посмотрел на пиалу мастера Мэя и улыбнулся:
— Правда ведь, А-Жо?
— Шигун, пощадите! — жалобно взмолился Юй Нин. — Дайте мне хотя бы лесть от чистого сердца произнести!
Он тут же поднялся, положил в пиалу Великого астролога отборный трепанг, а затем щедро наградил Мэй Третьего кусочком свиного желудка. Его вид словно говорил: «Ну всё-всё, никому не обидно, хватит ревновать».
Мастер Мэй лишь метнул на Юй Нина строгий взгляд, но сделал вид, что ничего не заметил, и принялся за угощение.
Юй Нин налил себе пиалу бульона и сменил тему:
— Шигун, а вы слышали о Павильоне Лазурного Неба?
Великий астролог опустил палочки:
— Что, уже встретил этого старого пса Усуна, который вечно молодится?
«Старого пса...» — Юй Нин предпочёл оставить эту характеристику без комментариев.
— Мастера Усуна? Да, видел. Детское лицо, седые волосы — воистину загадочный человек.
— И он предложил тебе выбрать артефакт? — фыркнул Великий астролог Гу. — Наверняка запел свою любимую песню про «судьбу и предназначение». Дешёвая погоня за славой.
— Угу. Но я отказался. А ещё он дал мне приглашение на закрытую встречу, которая состоится завтра после аукциона.
Юй Нин передал приглашение Великому астрологу Гу, всем видом изображая верного и послушного ученика:
— У мастера Усуна там целая сокровищница, но он сказал, что один человек может взять лишь один предмет за всю жизнь. Я ничего в этом не смыслю, вот и решил не торопиться... Шигун, вы ведь знакомы с мастером Усуном?
Великий астролог пробежал глазами свиток и небрежно бросил его обратно на стол. Не успел он ответить, как Юй Нин продолжил:
— Вот и славно! Если шигуну что-нибудь приглянется, я просто попрошу это у него в подарок.
— Разумный мальчик, — Великий астролог Гу переглянулся с Юй Нином, и они без слов заключили негласную сделку.
«Тогда вы больше не будете ко мне цепляться?» — читалось во взгляде Юй Нина.
«Зависит от моего настроения», — ответил Великий астролог Гу мягкой, утончённой улыбкой.
Закончив ужин, мастер Мэй подвёл черту:
— Завтра вместе отправимся на аукцион.