—... Всеблагое знамение снизойдёт? — Чжан Фэнлай повторял эти слова снова и снова, смакуя их, а в его глазах разгорался азартный огонёк.
Юй Нин слегка прокашлялся, сбивая с него спесь:
— Ну-ну, не стоит фантазировать. Всё куда прозаичнее: мы лишь используем этот образ, чтобы заложить основу расклада, отпугивающего нечисть. А всё остальное... тут уж как повезёт.
Задор в глазах Чжан Фэнлая немного угас, но лицо всё равно просияло:
— Да и этого более чем достаточно!
Он решительно оттолкнул чертёж, даже не взглянув на него:
— «Лавка Остаточной Радости» целиком в вашем распоряжении, господин Юй. Перестраивайте всё, как посчитаете нужным, меня спрашивать незачем.
Юй Нин кивнул. Клиентов, не досаждающих лишними расспросами, любили все, так что отказываться от такого доверия он не стал. Лишь слегка вскинул руку — и стоявший подле управляющий Лю тут же сделал шаг вперёд, аккуратно забрал чертёж и со сдержанным почтением произнёс:
— Хозяин Чжан, будьте спокойны. Я приложу все усилия.
— Премного благодарен, управляющий Лю! — отозвался Чжан Фэнлай.
Юй Нин сразу перешёл к делу:
— Значит, поступаем так... Мастеров созвали?
— Все дожидаются в передней зале, — откликнулся управляющий Лю.
— Отлично. — Юй Нин сделал глоток тёплого чая. — Тогда не будем терять времени, начинайте. К завтрашнему полудню основной каркас должен быть готов, а отделкой займёмся позже.
— Слушаюсь, молодой господин. Не извольте беспокоиться, всё сделаем в лучшем виде.
— Полагаюсь на вас, управляющий Лю.
Пока Юй Нин отдавал распоряжения, Лань Сяо из любопытства взял чертёж. Архитектором он не был, но кое-что в строительстве смыслил — не настолько, чтобы отыскать инженерные изъяны, а просто ради интереса, глянуть, что нарисовано.
На бумаге киноварью внутреннее пространство лавки перекраивалось в правильный восьмиугольник. Рядом стояли пометки: срезать четыре угла главного зала с помощью деревянных панелей, придав помещению чёткую восьмигранную форму. Чтобы все грани вышли равными, долей полезной площади «Лавки Остаточной Радости» приходилось пожертвовать.
Как раз в этот момент управляющий откланивался, и Лань Сяо вернул ему чертёж. Когда за Лю закрылась дверь, он поинтересовался:
— Твоё «Усмирение демонов Восьми стран света»... заключается в том, чтобы превратить главный зал в восьмиугольник? Но не слишком ли нерационально расходуется место?
Вопрос Лань Сяо был более чем обоснован. «Лавка Остаточной Радости» представляла собой классическое четырёхстенное здание правильной прямоугольной формы. Это не современные высотки в форме подтяжек, сапог или монументальных птиц, где нестандартные формы закладываются ещё на стадии проекта и утверждаются экспертизой. Юй Нин же вписывал восьмиугольник прямо в прямоугольный зал, срезая углы и неизбежно теряя квадратные метры.
Чжан Фэнлай, хоть и не знал термина «эффективность использования пространства», смысл чертежа понимал отлично и последствия представлял. Прежде чем Юй Нин успел ответить, хозяин лавки заговорил сам:
— Как господин Юй решит, так тому и быть, у меня возражений нет. Да и восьмиугольник этот мне по душе. В конце концов, первый этаж просто сделаем торговым залом для выкладки товара, а столы для гостей уберём.
Юй Нин лёгко усмехнулся:
— Всё же я лучше объясню, чтобы у хозяина Чжана не осталось сомнений. А то мало ли — потом затаите обиду.
Он взял чистый лист рисовой бумаги, обмакнул кисть в киноварь, быстро набросал прямоугольник и срезал его углы, превратив в восьмиугольник.
— Пока я ходил по лавке, вы наверняка недоумевали. Но скажите, замечали ли вы, что фундамент «Остаточной Радости» изначально был на целую малую долю выше соседских построек? Правда, сам уровень здания на эту же долю занизили, оттого со стороны и кажется, будто всё вровень.
Он слегка постучал носком сапога по полу:
— В канонах сказано: «Коль дом стоит на Золотом плоскогорье, богата семья и процветает род». Это самое «Золотое плоскогорье» — как раз та земля, на которой мы стоим. Благодаря такому основанию фэншуй лавки считался безупречным. А если добавить к этому благословение Старого повара Гао, ваше заведение было обречено на неиссякаемый поток гостей, богатство и мир в доме.
— Фундамент выше на долю?.. Мир в доме? — Чжан Фэнлай опешил. — Господин Юй, вы не издеваетесь? Младший брат Гао из зависти к наследию учителя бросил меня и открыл собственное дело — это ещё ладно! Но ведь даже мой ученик А-Фэй... О каком мире в доме может идти речь?
— А вот об этом вам стоит спросить самого себя, — Юй Нин указующим жестом указал на кустистые цветники неподалёку. — Вы ведь недавно их посадили, верно? А что росло там прежде?
— Прежде? — Чжан Фэнлай нахмурился, тщетно пытаясь вспомнить. — Да уж и не припомню... Заросль эта там с самого моего детства тянулась. А из-за недавней невзгоды мне вовсе было не до цветов, вот они и вымерли. Когда же лавка ожила, я велел ученикам высадить свежую зелень.
Один из учеников за его спиной усердно закивал:
— Да-да, Учитель сам велел! Я ещё лично бегал за хорошей падубовой рассадой, чтобы засадить проплешины!
— Неужто в этих кустах беда? — переменился в лице Чжан Фэнлай. — Я сей же час велю всё выкорчевать!
— Кабы дело было в зелени, я бы давно велел её убрать, — успокоил его Юй Нин. — И вашей вины тут нет. Старый повар Гао, возводя эту усадьбу, едва ли мог предвидеть подобное. Размыв почвы, бег времени — вещи естественные.
Опасаясь, что собеседник не поймёт тонкостей, Юй Нин привёл простую аналогию:
— Представьте, что вы смешали муку с водой и замесили тесто. Что с ним станется, если подлить ещё воды?
— Размякнет, — честно ответил Чжан Фэнлай.
— Вот именно. Тесто размякнет. Земля под домом, конечно, прочнее теста, но «Лавка Остаточной Радости» стоит уже лет тридцать-сорок. С годами даже кованое железо в труху превратится, что уж о грунте говорить. Вот фундамент и осел. Совсем чуть-чуть, на какую-то малую долю. Но из-за этой доли «Золотое плоскогорье» разрушилось, а с ним утекли и благотворные токи.
Юй Нин продолжил разворачивать мысль:
— Смена фэншуй прежде всего бьёт по живой природе — растения чувствуют эти колебания куда тоньше человека. Плоскогорье исчезло, так с чего бы дому оставаться в покое?
— Вот оно что... — пробормотал Чжан Фэнлай. — Выходит, и уход младшего брата Гао имел свою причину?
Юй Нин строжайше его пресёк:
— Не вздумайте сваливать всё на фэншуй! Запомните это крепко-накрепко. Я скажу вам прямо: я заложу расклад, но если вы, уверовав в свою защищённость от чужого сглаза, станете вести себя нагло и безрассудно, мой расклад вас не спасёт! «Усмирение демонов Восьми стран света» разит внешнюю нечисть, а против гнили внутри дом бессилен!
Юй Нин чеканил каждое слово:
— Ваш младший братец затаил злобу из-за того, что Учитель передал вам наследие. Мастерство у него есть, обида понятна. Захоти он просто открыть своё дело — полбеды! Разве без «Золотого плоскогорья» все люди в мире живут в несчастье? Но он напустил на вас «Тень лука в чашке похожа на змею», а затем и вовсе прибег к человеческим жертвоприношениям! Это проявление гнилого нутра и предательской жилки, никакой фэншуй тут ни при чём!
— Первое — Судьба, второе — Удача, третье — Фэншуй, четвёртое — Благодеяния, пятое — Учение... Фэншуй лишь на третьем месте, а над ним стоят Судьба и Удача! Ваша рознь с ним — ваша общая карма, при чём здесь движение земных жил?
Чжан Фэнлай понурил голову и смолк, не найдя, что возразить.
— Не терзайтесь понапрасну, — смягчившись, добавил Юй Нин. — Ваша задача — сохранить «Лавку Остаточной Радости» и приумножить её славу. Лишь так вы отдадите дань памяти Учителю, который обошёл кровных родичей и доверил вам своё дело.
— Да... Вы правы, господин Юй, — на лице Чжан Фэнлая наконец проскользнула тень облегчения.
Не желая более тратить время на сбежавшего ученика, Юй Нин вернулся к делу:
— Господин Лань справедливо заметил насчёт пространства. Когда расклад «Усмирение демонов Восьми стран света» вступит в силу, первый зал придётся отдавать под торговлю, столы оттуда уберутся. Четыре срубленных угла встанут под знак Четырёх Образов. Великий Предел рождает Две Силы, Две Силы — Четыре Образа, а те даруют жизнь Восьми Триграммам. Когда всё сойдётся воедино, «Лавка Остаточной Радости» встанет нерушимым утёсом. И пока само Небо не решит разить мечом, ни одна живая душа не сумеет вам навредить.
Слово «Небо» Юй Нин произнёс с особым подтекстом. Под Небом можно было понимать волю высших сил, волю Императора или же волю любого могущественного покровителя, способного раздавить обывателя вроде Чжан Фэнлая одним пальцем.
Иными словами: если человек сам ищет гибели, тут и боги бессильны. Юй Нин защитит его от тайного пагубного фэншуй, но не спасёт от собственной глупости, если тот навлечёт гнев сильных мира сего.
Уловил ли Чжан Фэнлай этот намёк или нет, но лишь истово кивал:
— Господин Юй задумал всё просто безупречно!
Ученики за его спиной хоть и мало что поняли из речи о Триграммах, осознавали: расклад выходит мощнейший. Они тоже усердно кивали, не смея, впрочем, подать голос при высоком госте.
На самом деле этим дело не ограничивалось. Размещение «Усмирения демонов Восьми стран света» неизбежно напитает место ци, заставив ветер и воду работать на хозяина. А коль скоро Юй Нин опирался на Великий Предел, непрерывный поток жизненных сил обеспечит Чжан Фэнлаю и продолжение рода, и изобилие в доме. К тому же Четыре Образа — основа классических финансовых раскладов: встанут на места — и деньги потекут рекой.
Однако сообщать всё это хозяину Юй Нин не намеревался — зачем приучать человека к праздности? Каким бы могущественным ни был фэншуй, манна с неба на диван не посыплется. Будь это возможно, мастера фэншуй давно бы обустроили собственные дома и жили в ус не дуя.
При этой мысли Юй Нин сперва ухмыльнулся собственной сообразительности, но тут же пал духом: правду говорят в народе, инициативный мастер ничего не стоит. Мало того что он сам пришёл, сам всё расчертил и организовал работы, так ещё и артефакт, похоже, придётся отдать задаром.
Сплошной убыток, а не сделка.
В этот момент из переднего двора прибежал слуга. Поклонившись Юй Нину, он произнёс:
— Молодой господин, управляющий Лю просит хозяина Чжана заглянуть на передний двор.
Видимо, возникли вопросы по стройке. Юй Нин удерживать его не стал — всё главное сказано.
— Идите, хозяин Чжан, не задерживайтесь, — кивнул он.
Чжан Фэнлай поднялся, сотворил глубокий поклон и вышел.
Едва его фигура скрылась за поворотом, Юй Нин потянулся в кресле и лениво окликнул служанку:
— Фужун, принесла то, что я просил?
— Всё достали из сундука под меткой «Цзя-три», Молодой господин, — отозывалась Фужун. — Желаете взглянуть?
— Неси.
Вскоре вернулся слуга, держа на подносе нечто, накрытое плотной тканью. Юй Нин сдёрнул покров, подхватил лежавший там серый камень размером с ладонь и взвесил его на руке.
— Что это? — полюбопытствовал Лань Сяо.
— Магический артефакт. Пригодится для расклада в лавке... Нет, правда, разорение, а не сделка!
С этими словами он небрежно бросил камень Лань Сяо. Тот ловко поймал его и стал рассматривать. Обычный тёмно-серый булыжник, без изысканных узоров или редких прожилок. Лишь на одной грани ровными штрихами была вырезана и вызолочена надпись:
«Камень Тайшань Шигандан: да отвратит он сто видов нечисти и тысячу бед, да принесёт благоденствие чиновникам, мир народу, расцвет нраву и торжество ритуалам».