Юй Нин слушал их перепалку со смешанными чувствами — теперь даже самая изысканная жертвенная мантия не вызывала у него ни малейшего трепета.
Место для упокоения, о котором говорил мастер Усун, находилось в уезде Циньань, на самой границе с уездом Чжоутянь. От Чанъани это недалеко: дорога туда и обратно от силы отняла бы полмесяца. Усун, услышав брань Великого астролога Гу, лишь усмехнулся, но смешок тут же перешёл в тяжелый кашель. Прижав ладонь к груди, старик пробормотал:
— Да ведь мне и так недолго осталось...
Гу резко поднялся с места и решительно взмахнул широким рукавом:
— Разговаривать с тобой — одно мучение! Чуть что — сразу «умереть, умереть»... Если уж ты решил отправиться на тот свет, а Небеса тебя принимать не спешат, так ты что, на лапшине повесишься? Совсем жить надоело!
Юй Нин налил тёплой воды, помог Усуну сделать пару глотков и подхватил:
— Мастер, скорей бы Новый год. Вот посудите сами: сейчас вам шестьдесят пять, в следующем году исполнится шестьдесят шесть. Если даже приставитесь в шестьдесят шесть — так цифра-то какая! Две шестёрки — чистая удача, «шесть-шесть — всё к успеху»!
Великий астролог Гу уже набрал воздуху, чтобы отчитать Юй Нина за несусветную чушь, но юноша невозмутимо продолжил:
— А если Небеса вас не заберут, так поживёте ещё немного и перевалите за семьдесят — а там и до «редкостного долголетия» рукой подать! Об этом же местным чиновникам придётся в столицу докладывать, для них это важнейший показатель службы. Стоит вам заказать гроб, как уездный правитель локти начнёт кусать — пропали его заслуги перед казной! А ежели дотянете ещё десятка два лет да упокоитесь в восемьдесят восемь... Вот это будет счастье! И знамение благое, и чиновникам в радость. А уж я-то как люблю, когда люди делают карьеру и богатеют!
Мастер Усун от этих слов едва не повалился на подушки. Заходясь от смеха, он ткнул в юношу пальцем:
— До восьмидесяти восьми! И не подозревал, А-Ю, что ты у нас такой амбициозный! Что ж ты сразу не предложил мне замахнуться на столетний юбилей? Вот это было бы поистине великое благо!
Юй Нин сокрушённо качнул головой:
— Нет-нет, так не пойдёт! Перебор тоже во вред — благодать разбазарим. Давайте вы скромненько доживёте до девяноста девяти. Девяносто девять — предел чисел! И тогда мне даже не придётся искать вам место для могилы. Попрошу отца, он подберёт для вас истинную «жилу Дракона» — авось я при жизни ещё и в императоры выбьюсь!
— Чтобы это сработало, тебе придётся найти такую драконью жилу, где лежать будем мы с твоим отцом, — мстительно заметил Гу.
— Ну, то тоже дело... — Юй Нин со вздохом отмахнулся. — Только уж не обессудьте, искать её вам придётся самому.
Усун хохотал уже едва ли не в голос. Видя закипающего, но не способного выплеснуть гнев Великого астролога, старик, хотя и понимал, что Юй Нин лишь паясничает ради его развлечения, никак не мог остановиться.
— А-Ю прав! Родительское сердце — вечный источник заботы. Коль у парня столь высокие помыслы, тебе самое время озаботиться его будущим!
—... — Гу злобно полоснул взглядом Юй Нина. — Да с таким успехом я могу прямо сейчас повезти его во дворец на аудиенцию! Пусть Старый пёс Чжу вернётся, ткнёт в А-Ю пальцем и заявит, мол, у этого юноши лик небесного избранника, предназначенного вести государя. Пусть пёс-император усыновит его, а я потом прирежу и самого государя, и всех его сыновей, чтобы А-Ю сел на престол.
Мастер Усун даже задумался с видом знатока:
— А ведь план не так уж и плох.
Юй Нин согласно кивнул:
— И то верно! Куда проще, чем открытый бунт. Стану приёмным сыном государя, выхлопочу себе титул князя с наделом и уеду в удел. Буду копить зерно, укреплять войска и выжидать. А когда придёт час, подниму знамя под предлогом очищения двора от изменников... Хм, а кого «очищать»-то? Давайте учителя! Великий астролог, смущающий умы государя и наводящий смуту в Поднебесной.
— Как только я войду в столицу, захвачу императора и стану править от его имени. Выйду к престолонаследникам, пролью слезу-другую, пущу слух, будто подчинённые умоляют меня взойти на трон. А я их с позором выгоню и объявлю: «Поднебесная вовеки принадлежит Его Величеству, я лишь верный подданный!». Тем временем устрою так, чтобы император слёг в постель без надежды на выздоровление. Годика через два, когда придворные окончательно определятся, на чьей они стороне, они сами подадут петицию с прошением о моём воцарении. Я, разумеется, трижды отвечу отказом, отчитаю сановников за дерзость и встану на колени у покоев умирающего государя, доказывая преданность до гроба.
Юй Нин аж просиял от гордости за свой сценарий:
— И в конце концов, не имея сил сопротивляться воле народа, накину жёлтую мантию и приму бремя власти! Учитель, вам придётся пару лет потерпеть в опале. Как только сяду на драконий трон, сразу вас оправдаю и верну титул Великого астролога. А когда я состарюсь и при дворе наступит полное спокойствие, объявлю, что в знак сыновней благодарности возвожу своего отца в ранг покойного императора. Ну а вам... придётся уступить и стать имперским супругом — императрицей! Первым мужчиной-императрицей в истории Поднебесной. Звучит же гордо, правда?
— И вот спустя тысячи лет потомки раскопают вашу усыпальницу и увидят, что вы покоитесь в одном саркофаге! — вошёл в азарт Юй Нин. — История ведь как девица: как нарядишь, так и выглядит. Я просто приставлю к горлу историографа клыкастый клинок и велю записать: «Император и его супруг жили в неописуемой любви и согласии, разделили вместе седины и не разлучились даже в смерти». Настоящий эпос! Ну как вам?
Гу хлопнул по столу и расхохотался:
— Ах ты щенок...
А Усун и вовсе уже заходился в гортанном хохоте.
Мастер Мэй, узнав, что Юй Нин вернулся и отправился к Усуну, пошёл за ним по какому-то делу. Но едва он подошёл к дверям, как услышал, с каким упоением троица замышляет государственный переворот. Помявшись у порога, Мастер Мэй дослушал до фразы про «первого мужчину-императрицу» и с лицом темнее тучи толкнул дверь:
— Надо же... А я и не знал, что мне суждено стать императором.
Едва отец переступил порог, раскрасневшийся Юй Нин мертвецки побледнел. Он опасливо взглянул на Мэя, тут же уткнулся носом в пол и забормотал со священным трепетом:
— Отец... Мы просто так... Пошутили шутки ради.
Гу встал и с сияющей улыбкой шагнул навстречу:
— А-Жо, если ты станешь императором, я пойду в твои императрицы! Слышал, как твой благонравный сын позаботился о нашей прижизненной и посмертной славе?
Юй Нин не удержался и метнул в Великого астролога укоризненный взгляд. Они ведь специально разыграли этот спектакль, чтобы порадовать мастера Усуна и разогнать его кручину! А учитель возьми да и сдай его со всеми потрохами — чистейшее предательство!
Юй Нин сжался и сдавленно произнёс:
— Отец, ты только не сердись... Это учитель всё начал, а я лишь поддакнул, чтобы развеселить обстановку...
— Вовсе нет! А-Ю снова пытается перевалить вину на меня. А-Жо, тебе давно пора как следует уму-разуму научить этого паршивца, — Гу попытался взять Мэя за руку.
Тот лишь дёрнул пальцами, брезгливо стряхнув его ладонь, и с хмурым видом бросил:
— Простите за эту сцену, мастер Усун.
Усун, полулежа на кровати, махнул рукой и снова закашлялся:
— Пустяки... Кха-кха...
Служанка тут же кинулась к нему — погладила по груди, похлопала по спине, и лишь спустя некоторое время старик перевёл дух:
— А-Ю лишь хотел поднять мне настроение. Не судите его строго, Мастер Мэй.
Мастер Мэй кивнул, а затем повернулся к сыну и Великому астрологу:
— Оба за мной.
Юй Нин торопливо сложил руки в прощальном поклоне, посылая Усуну умоляющие взгляды, но старик лишь беспомощно развёл руками. Втянув голову в плечи, юноша поплёлся вслед за отцом.
Гу тем временем бросил Усуну:
— Завтра навещу. Отдыхай. А-Ю ещё долго предстоит разбираться в твоих трудах.
— Понял я, понял, — Усун повёл подбородком в сторону двери. — Поторопись лучше, выручай парня.
«С этим мерзавцем ничего не случится», — подумал Гу. Вслух он этого говорить не стал: выйди он прямо сейчас, достанется обоим, так пусть лучше А-Жо сначала выместит пыл на сыне и сменит гнев на милость.
Великий астролог лишь скупо улыбнулся и вышел.
Едва он вышагнул во двор, Мэй и Юй Нин уже исчезли из виду — разумеется, ждать его никто не собирался. Гу намеренно не торопился и, немного побродив по усадьбе, вернулся в свои покои.
Войдя в кабинет, он застал картину: Юй Нин смиренно стоял на коленях перед кушеткой, на которой восседал Мастер Мэй, а стоявшая подле А-Си с трепетом сжимала в руках дисциплинарную линейку.
Завидев учителя, Юй Нин демонстративно отвернулся.
Мэй холодным тоном произнёс:
— Похоже, Великий астролог Гу уже слишком стар и забыл дорогу в собственном доме?
Гу присел на противоположный край кушетки:
— Усуну вроде бы получше, вот я и давал слугам указания по уходу... Ну полно тебе, А-Ю просто пошутил. Постоял на коленях — и хватит с него. Поднимайся.
— Спасибо, учитель! — Юй Нин мгновенно вскочил. Слуга ловко пододвинул резной табурет к кушетке Мэя. Юй Нин тут же примостился рядом и заискивающе принялся разминать отцу ноги:
— Отец, это и впрямь были глупые шутки. Клянусь, мне этот престол и даром не нужен! Что хорошего в доле императора? Встаёшь раньше петухов, ложишься позже собак. В истории редкий государь умирал своей смертью — большинство сгорали от переутомления в юных годах. С чего бы мне так стремиться на тот свет?
Мэй холодно усмехнулся:
— Судя по тому, как гладко ты излагал, мыслишки эти у тебя в голове бродили давно.
— Да что вы, отец! — Юй Нин подал знак слугам удалиться, на мгновение отлучился в современный мир и вернулся с томом «Хроники династии Сун», который пылился на полке Лань Сяо исключительно для красоты. Юноша ткнул пальцем в страницу:
— Вот, смотрите! Про «жёлтую мантию» и прочее написано прямо здесь. Я заговорил об этом не потому, что замышлял недоброе, а просто с детства намозолил глаза этими сюжетами! Кабы вы с малых лет каждый день смотрели пьесы да постановки о том, как возводят на престол добродетельных князей да накидывают мантии, вы бы и не такое на ходу выдали!
Благодаря предметному указателю Юй Нин быстро отыскал главу о Чжао Куаньине. Гу тоже наклонился к книге, пробежал глазами пару строк и кивнул:
— И впрямь написано.
Мэй бегло просмотрел текст. Хотя книга была отпечатана упрощёнными иероглифами, оба они обладали острым умом и без труда разобрали смысл нераспознанных знаков по контексту. Выражение лица Мэя наконец смягчилось, но он всё же строгим тоном предостерёг:
— Впредь держи язык за зубами. В стенах дома это сойдёт за шутку, но если привыкнешь и сболтнёшь лишнего снаружи — не сдобровать всему роду.
Гу фыркнул:
— Да пусть этот пёс-император только попробует меня тронуть!
— О тебе разговор и идёт! Ты совсем испортил парня. Кабы ты не твердил на каждом шагу про пса-императора, разве А-Ю додумался бы до такого? — Мэй без колебаний обрушился на Великого астролога. — Пока он не сошёлся с тобой, разве позволял себе подобную дерзость?
— Я... — попытался было возразить Гу, но Юй Нин с благородным порывом вступился:
— Учитель тут ни при чём! Я и раньше так думал... просто при вас молчал.
Мастер Мэй смерил сына таким взглядом, в котором чётко читалось: * «Попробуй только сказать ещё хоть слово»*.
— Ой, нет-нет! — Юй Нин мгновенно сдал назад. — То есть да! Это всё учитель! Отец, ты совершенно прав!
— Впрочем... — осторожно добавил Юй Нин, — даже если я и сболтну что лишнее, в крайнем случае заберу вас двоих в свой мир. У нас за брань в адрес правителей в тюрьму не садят! Ну, в крайнем случае на беседу в органы вызовут. Свобода слова, между прочим!
Не давая им опомниться, юноша сразу перевёл тему:
— Кстати, учитель, как там прививка? Никаких побочных эффектов?
— Всего день прошёл, куда ты торопишься? — ответил Гу.
Юй Нин хлопнул себя по лбу. За последние дни столько всего случилось, что время словно растянулось:
— И то верно... Совсем голова кругом. Просто мне так не терпится перевезти вас к себе! Я ведь уже и одежду для вас с отцом заказал — у лучших портных! Чистый индпошив, ручная работа!
Гу налил чаю Мэю и Юй Нину. Юй Нин с удовольствием сделал глоток, облегчённо вздохнул и подмигнул Великому астрологу.
Гу понял знак и поддержал разговор:
— А то твои наряды до сих пор не портнихи стежка за стежкой шили?
— Да это совсем другое! У нас почти всё шьют станки. Ручной труд — роскошь, доступная только богачам.
— А господин Лань разве не крупный делец? Неужто у него не найдётся пары медяков на твои нужды?
Юй Нин гордо задрал подбородок:
— Подарки для учителя и отца я обязан покупать на собственные деньги! К тому же даже в Великом Цин не принято жить за счёт приданого супруги. В нашем мире согласие на брак означает готовность делить с человеком все финансы, а я к такому шагу пока не готов!
— Уж не считаешь ли ты, что недостоин его? — внезапно спросил Мастер Мэй.
— Вовсе нет... Да мы пока и не решили, играть ли свадьбу. Детей у нас не будет, усыновлять никого не планируем, так какая разница, расписаны мы или нет? — искренне удивился Юй Нин. — Да и кем бы я был, чтобы комплексовать? Я сын своего отца и ученик Великого астролога! Ему бы самому радоваться, что он, простой торговец, не кажется мне скучным!
— В его глазах ты, возможно, тоже всего лишь обычный мастер фэншуй, — ровным тоном заметил Мэй.
— Эх, отец! Мы же про чувства, а не про деньги.
Мэй и Гу переглянулись и кивнули. В конце концов, их собственная история ничем не отличалась. В глазах придворных сановников Мастер Мэй был лишь скромным реставратором старинных вещей — куда ему до Великого астролога, стоящего у престола? А в кругу мастеров реставрации, знавших об их связи, многие сокрушались: пусть Гу и носит первый чиновный ранг, а всё равно остаётся гадателем и фэншуистом. Как такой великий мастер, как Мэй, мог взглянуть на подобного человека? Но в каждой среде свои понятия о достоинстве, и сошлись они не ради выгоды, а по зову сердца.
Убедившись, что у Юй Нина с головой всё в порядке, тему закрыли.
— А с мастером Усуном что за история? — поинтересовался Мэй.
— Да ничего особенного... — Гу помедлил, подбирая слова. — У него за всю жизнь не было учеников. Теперь, когда час его близок, он не захотел уносить свои познания в могилу и передал их А-Ю. Когда наш парень повзрослеет и встретит достойного преемника, он просто передаст эти знания дальше.
— И ты согласился?
— А почему нет? — Гу хитровато улыбнулся, точно лис. — Обучение он получил, а формального статуса ученика у него нет. В конечном счёте выгода на стороне А-Ю. Перенять наследие двух школ — дело благородное, да и людям будет за что его похвалить.
— Раз так, не стану вмешиваться.
Обучение у мастеров двух разных школ случалось редко, но всё же бывало — обычно при передаче наследия перед смертью или в случае крайности. Впрочем, чаще люди предпочитали утаить секреты мастерства, позволив своему учению угаснуть, нежели доверить его чужаку.
Допив чай, Юй Нин поставил пиалу:
— Учитель, мастер Усун просил меня съездить в уезд Циньань. Как думаете, мне отправиться туда до Нового года или отложить на потом?
Гу немного подумал:
— Езжай до праздников. Обернись поскорее, ведь о Большом жертвоприношении забывать нельзя — тут нужна крайняя осмотрительность... А после Нового года у меня для тебя будет ещё одно поручение.
Юй Нин не стал расспрашивать и просто кивнул:
— Тогда я пока вернусь к себе? Вы просили исторические хроники, да и книги для отца со дня на день должны привезти. Как только заберу их, сразу вернусь.
Поразмыслив над временем, он добавил:
— И ещё... Я бы хотел кое-что обсудить. Такие частые переходы между мирами создают путаницу. Я планирую сровнять течение времени в обоих мирах. Тогда сколько дней я проведу там, столько же времени пройдёт и здесь. Что скажете?
— Пойдёт, — без лишних колебаний согласился Мэй. — Поступай как знаешь, лишь бы делу не вредило.
Гу же на мгновение задумчиво нахмурился:
— Верное решение. Твои метания туда-сюда кажутся удобными, но даром ничего не даётся. Тебе и без того выпала редкая милость небес — возможность шагать сквозь миры. Если будешь и дальше выжимать из этого максимальную выгоду, неизвестно, какой расплатой это обернётся в будущем.
— Угу, — отозвался Юй Нин.
На самом деле он делал это ради самих отца и учителя. Когда он переправлял в современный мир Лань Сяо, переходы заблокировались почти на полгода — в том мире ведь не было размещений фэншуй вроде «Сонма бессмертных», способных быстро заряжать его руи. Может, нечто подобное и существовало, но Юй Нин о том не ведал, а бережёного Бог бережёт. Он уже проверил: если выровнять скорость течения времени, расходовалось куда меньше духовной энергии.
— Ну, на ужин я не останусь. Пора домой, Лань Сяо скоро освободится, а у него ещё ужин не готов!
Юй Нин отнял руки от груди, прощаясь. Мэй махнул рукой, а юноша, одарив их весёлой улыбкой, растворился в воздухе, возвращаясь в современность.
Хотя они уже не раз наблюдали его внезапные исчезновения, каждый такой миг заставлял замирать, словно Юй Нин мог вот-вот возникнуть вновь. Заметив затаённую грусть в глазах Мэя, Гу поднялся и пересел к нему вплотную.
Видя, что Мэй сидит неподвижно и даже не глядит в его сторону, Гу ткнул его пальцем в щёку:
— Ну хватит тебе... А-Ю ведь сказал, что выравняет время. Теперь пару дней мы его точно не увидим.
— Угу, — сухо выдохнул Мэй.
Не обращая внимания на холодность, Гу бесцеремонно забрался к нему в объятия и, обняв за шею, игриво прошептал:
— Впредь нам стоит быть осмотрительнее в кабинете. А то явится — не запылился — в самый неожиданный момент — неловко выйдет.
Мэй обнял его за талию, но произнёс с наигранным раздражением:
— Ты уймёшься сегодня или нет?
— Не уймусь, — Гу подался вперёд и поцеловал его в губы. — Неужто я надоел тебе, А-Жо? Или я постарел и потерял былую красу? Что ж... Завтра же подберу для тебя парочку юных наложниц. Я ведь законный супруг, великодушия мне не занимать!
Мэй нахмурился, сжал в кулаке его воротник и ответил глубоким, страстным поцелуем, после чего выдохнул:
— Попробуй только ляпнуть ещё хоть слово.
— Не смею, — прошептал Гу ему на ухо некоторую колкость.
Мэй тут же оторвал его от себя и поднялся, намереваясь уйти, но Гу, еле успев натянуть туфли, бросился вдогонку и обхватил его сзади за талию:
— Ну прости, прости! Переборщил, больше не буду. А-Жо, ну почему ты чуть что — сразу уходишь молча? Не нравится — так и скажи!
— Замолчи! — Мэй сохранял невозмутимый вид, но кончики его ушей вспыхнули алым.
Гу, совершенно потеряв стыд, повалил его обратно на кушетку и засыпал поцелуями. Когда они наконец перевели дыхание и переглянулись, оба не сдержали тихих смешков.
Гу только собрался открыть рот, как из ниоткуда раздался голос:
— Учитель, я опомнился, что дома еды нет, так что попросил кухню собрать мне... А! Ой! Простите, я не вовремя!
Юй Нин был человеком дела: сказано — сделано. Вернувшись к себе, он первым делом выровнял течение времени в обоих мирах. Когда он пришёл в Великий Цин, было три часа дня. Поболтав с Усуном, а потом переговорив с отцом и учителем, он очнулся у себя — а на часах уже пять вечера! Готовить ужин для Лань Сяо с нуля времени не оставалось, а заказывать доставку не хотелось. Вот он и решил мотнуться в резиденцию Великого астролога за натуральной готовой едой.
Кто ж знал, что он застанет учителя и отца в самый пикантный момент?
Юй Нин резко развернулся спиной:
— Я ничего не видел! Учитель, отец, продолжайте!
—... Юй Нин! — сквозь зубы прорычал Гу, поднимаясь с кушетки. — Вон отсюда!
— Уже лечу! — и юноши как не бывало.
Мэй, полулежа на подушках, невозмутимо заметил:
— И кто только что уверял, будто А-Ю появится не скоро?
Гу со злости скрипнул зубами:
— Пойду всыплю ему как следует.
* * *
Как раз настал час ужина, и на кухне резиденции всё было готово. Юй Нин просто забрал предназначенную ему порцию. На сей раз он предварительно вернулся в свои личные покои и лишь оттуда переместился в современный мир — чтобы вновь не наскочить на чужие интимные сцены, от которых сгораешь со стыда.
Кажется, ещё пара таких выходок, и Великий астролог Гу лично спустит его со сходов.
Он подозвал Фужун и дал указания:
— Ближайшие дни не прислуживай мне. Я буду усердно заниматься у себя. Без нужды не беспокой, еду оставляй у дверей.
Фужун склонилась в поклоне:
— Слушаюсь, молодой господин.
Тут Юй Нин заметил в её волосах белое жемчужное украшение и слегка удивился. Фужун считалась первой служанкой в резиденции Великого астролога — её жалованье и подарки от Юй Нина позволяли ей одеваться лучше иных барышень из зажиточных семей. Белая шпилька-цветок смотрелась нарядно, но при ближнем рассмотрении казалась довольно скромной.
Цветок был сработан из мелкого речного жемчуга не больше пары миллиметров в диаметре. Жемчужинки не отличались ярким блеском, выглядели тусклыми, а некоторые и вовсе были неправильной формы. В сердцевине украшения алел рубин, качество которого также оставляло желать лучшего.
Прежде Юй Нин не скупился на подарки и дарил ей драгоценности из лучших ювелирных лавок Чанъани — роскошный гарнитур обходился в сотни лянов. Да и сама Фужун себя не обижала: пусть украшений на ней имелось немного, зато каждое было редкой работы. На подобную дешёвую шпильку она раньше бы и не взглянула.
Юй Нин с недоумением спросил:
— Отчего ты сегодня надела эту шпильку? Или в доме какие-то сложности возникли?
Заметив его взгляд, Фужун коснулась жемчужного цветка, поправила его и мягко улыбнулась:
— У рабыни нет родных, я с малых лет живу в резиденции. Каким же трудностям у меня взяться?
— Так почему же ты носишь эту вещь? — Юй Нин порылся в своём ларце с деньгами, достал банкноту в пятьсот лянов серебром и протянул девушке: — Молодой девице подобает носить красивые вещи. Наведайся в лавку да купи пару хороших наборов украшений.
Фужун попыталась вернуть деньги:
— Молодой господин, у меня есть сбережения.
— Я награждаю тебя! А знаешь, что такое награда? — Юй Нин насильно вложил банкноту ей в ладонь и с улыбкой добавил: — Награда — это когда мне хочется дать, а тебе запрещено отказываться.
Видя его доброе настроение, Фужун перестала упорствовать и присела в глубоком поклоне:
— В таком случае благодарю молодого господина за щедрость!... Вот только пятисот лянов хватит лишь на один достойный убор. Если у молодого господина завалялись лишние деньги, может, добавите ещё немного?
Юй Нин шутливо указал носком сапога на сундучок:
— Бери сама! Но смотри: если заберёшь слишком много и у меня закончатся средства, продам тебя на рынке, чтобы заделать дыру в кошельке!