Когда золотой дождь звонких монет осел на дно русла, дыхание окрестных жилищ окончательно выровнялось. Именно в этот миг Юй Нин до конца осознал, о чём говорил Великий астролог Гу: создай узор — и величие замысла раскроется само собой. Стоило энергетической структуре фэншуй обрести устойчивость, как волна накопленной силы хлынула вспять, затапливая своего создателя. Юй Нин не смог бы описать это словами, но четко ощутил, как в самом его существе что-то сместилось, засияло новым, чистым светом.
Даос Фан смотрел на юношу с нескрываемым одобрением. Как один из устроителей ритуала, он тоже урвал свою долю благодати: глаза старика лучились такой живой и глубокой энергией, что ни у кого рука не поднялась бы назвать его человеком, перешагнувшим седьмой десяток.
Хозяин Ван стоял на крытом мостике посреди пруда, поглаживая куцую козлиную бородку и расплывшись в улыбке, точно сошедший с картины Бог Богатства. Немногочисленные гости — лишь самые близкие и проверенные люди, приглашённые стать свидетелями этого часа, — наперебой поздравляли новоиспечённого владельца. Впрочем, Лаобань Ван, широко взмахнув рукавом, бесцеремонно замахал на них руками, отгоняя от мастеров:
— Ну всё-всё, расходитесь! Нечего тут над ухом жужжать! Господа устали, а будете приставать — я с вами быстро расплачусь!
— Ты гляди на него! — шутливо возмутился кто-то из старых приятелей. — Залучил себе эдакого мастера, а нам, значит, и словом перемолвиться нельзя? Нам, может, тоже охота фэншуй в порядок привести!
— Пшёл вон, старый хрыч! — хохотал Ван, увлекая всех к выходу. — В переднем зале уже столы ломятся! Королевские крабы по десять тысяч за штуку — наедайтесь, пока рты не слипнутся!
Он незаметно мигнул Цзин Чуньюю. Тот всё понял без слов: достав из кармана пухлую стопку красных конвертов, велел второму ученику раздать призовые рабочим, а сам подошёл к Даосу Фану и Юй Нину. Вытащив ещё два конверта, он с поклоном протянул их мастерам:
— Учитель велел передать вам, дядюшка Фан, и тебе, младший брат Юй. Маленький знак внимания, просто на удачу.
Юй Нин поначалу хотел отказаться, но Даос Фан легким хлопком по плечу остановил его:
— Забирай, не стесняйся. Видишь, у Старого Вана аж усы от гордости топорщатся? Если у него хватает денег на крабов по десять тысяч за тушку, то и от нас не убудет.
Поблагодарив Цзин Чуньюя со смущённой улыбкой, Юй Нин спрятал конверт, и вся компания отправилась в передний двор отдавать должное угощению.
* * *
День спустя Даос Фан, А-Чао и Юй Нин уже поднимались на борт самолёта, взяв курс домой. Хозяин Ван остался в уезде — присматривать за отделочными работами до самого победного конца. Перед самым отлётом объявился местный участковый и торжественно вернул Большого нефритового дракона, так что поездка завершилась без потерь.
В аэропорту их встречал Чжоу Хуан. Едва Юй Нин потянул за ручку дверцы серебристого спорткара, как из салона метнулась густая тёмная тень. Чёрная тушка с ходу впечаталась ему в грудь, вцепилась лапами в куртку и принялась остервенело тереться о подбородок, оглушительно мурлыча.
— Дахэй? — Юй Нин подхватил кота на руки. Не обращая внимания на жару, он аккуратно приподнял мордочку питомца за подбородок, пристально вглядываясь в жёлтые глаза. Убедившись, что за дни разлуки с любимцем ничего не случилось, юноша облегчённо вздохнул.
Чжоу Хуан приехал на той самой машине, которую Юй Нину недавно подарили. Четырёхместный салон без труда вместил всю компанию. Закинув багаж в багажник, Чжоу Хуан обернулся и застал Юй Нина стоящим под палящим солнцем в обнимку с меховым комом.
— Юй-ге, тебе не жарко? Залезай быстрее!
Юй Нин откликнулся и вместе с Чжоу Хуаном забрался на заднее сиденье — передние места уже успели захватить шустрый А-Чао и Даос Фан. Последний успел нацепить зеркальные очки Чжоу Хуана, натянул на обритую голову его же кепку и врубил автомагнитолу на полную мощность. Из колонок ударил оглушительный ритмичный клубный басс. Для полного образа Даосу не хватало разве что толстой золотой цепи на шее.
Стоило пассажирам усесться, как машина сорвалась с места, точно пущенная из лука стрела.
— Страховка на эту красотку стоит как крыло от самолёта... — с тоской пробормотал Чжоу Хуан.
Поскольку Юй Нин фактически обменялся с ним машинами, Чжоу Хуан без лишних церемоний переоформил документы на себя и теперь оплачивал все расходы из своего кармана. Наблюдая, как дядюшка Фан выжимает из его ласточки всё возможное на сити-хайвее, он едва не плакал:
— Потише! Дядюшка Фан, на лежачих полицейских потише! У неё же клиренс со спичечную коробку!
— Понял, не дурак! — отозвался старый даос, даже не подумав сбросить скорость. Напротив, педаль газа вжалась ещё сильнее.
— Мяу-мяу-мяу! — внезапно Дахэй с размаху ляпнул Юй Нина мягкой лапой прямо по носу. Кот подогнул когти, так что больно не было — он просто привлекал к себе внимание. Юй Нин поймал лапку, поднёс к лицу, понюхал и с отвращением отстранился: — Чем от тебя воняет? Ах ты, грязнуля! Дома отправишься прямо в ванну!
Юй Нин уткнулся носом в шерсть на боку кота и нахмурился: за пару дней спутался даже загривок. Он перевёл подозрительный взгляд на Чжоу Хуана:
— Признавайся, что ты сделал с моим котом?
— Я?! Ничего я не делал! Ты что такое наговариваешь?! — моментально замахал руками Чжоу Хуан.
Юй Нин, всё больше убеждаясь в виновности приятеля, поднёс кошачью лапу к его носу:
— Сознаешься сам — облегчишь вину. Будешь запираться — получишь по всей строгости.
— Чистосердечное признание — прямой путь за решётку, а нежелание сотрудничать — путь домой к праздничному столу! — пробормотал Чжоу Хуан, но тут же сдался: — Ладно, ладно! Он же у тебя один в доме оставался, я побоялся, что сбежит. Двор-то не заперт! Думал, решит ещё, будто ты его бросил, и рванёт куда глаза глядят... Ты бы потом с ума сходил!
Он вздохнул и продолжил:
— Кто ж знал, что этот разбойник переселится ко мне на склад в Лавку Изучения Древностей? В первое же утро я просыпаюсь, выхожу из комнаты — а у порога аккуратным рядком выложены дохлые мыши! Я чуть инфаркт не схватил!
Чжоу Хуан попробовал погладить кота, но Дахэй мгновенно отдёрнул лапу, отвернулся и уткнулся мордой в плечо Юй Нина, демонстрируя полное презрение.
— Я ему каждый день парную говядину да лососину покупал! — с обидой воскликнул Чжоу Хуан. — А он, видите ли, брезгует! Отблагодарил меня дохлятиной! А когда я эти тушки выкинул, он вообще озверел — даже притронуться к себе не давал! Я сегодня полчаса перед ним танцевал, только словом, что поедем тебя встречать, и заманил в салон!
Юй Нин не удержался и прыснул со смеху:
— Да он же о тебе заботился, глупый! Посчитал, что ты слишком слаб и не способен добыть себе пропитание, вот и пошёл охотиться, чтобы ты с голоду не помер. А ты его добычу в мусор! Конечно, он обиделся!
А-Чао с переднего сиденья активно закивал:
— Точно-точно! Наша монастырская А-Хуа мне вообще змею на подушку притащила!
Чжоу Хуан перевёл ошеломлённый взгляд с А-Чао на Юй Нина. Указав пальцем на собственную грудь, он с недоумением переспросил:
— Я... я что, выгляжу настолько беспомощным?!
Юй Нин достал из сумочки пакетик с лакомствами, привезёнными из поездки, и сунул его Чжоу Хуану. Затем взял Дахэя за передние лапы и насильно развернул мордой к обиженному водителю:
— Так, немедленно извинись перед Дахэем! Возьми угощение, потряси пакетиком — докажи, что ты в состоянии прокормить стаю! Человек ради тебя старался, мышей ловил... а ты... Эх ты, черствая душа!
— И что, я должен был съесть этих мышей в знак благодарности?!
— Заглаживай вину, давай, — подавляя смех, напутствовал Юй Нин. — При мне он тебя не тронет. Он, между прочим, хозяин моего заднего двора. Хочешь ещё черешню оттуда есть? Если да — задобри главного управляющего, а то останешься без урожая.
Встретившись с тяжелым, янтарно-золотым взглядом кота, Чжоу Хуан мгновенно пал духом:
— Прости, Дахэй... Я не хотел выбрасывать твои трофеи.
Он послушно потряс пакетиком с сушёными рыбешками, надорвал край и вытащил одну. Дахэй долго и цепко разглядывал угощение, после чего снисходительно мяукнул и слизал рыбу прямо с ладони Чжоу Хуана.
Юй Нин тут же переправил пахнущий мышами и пылью пушистый ком на колени приятеля. На этот раз кот развалился на чужих брюках с истинно барским величием, спокойно принимая дань.
— Кстати, — вспомнил Чжоу Хуан, скармливая коту очередное лакомство, — учитель просил передать дядюшке Фану вести насчёт того старца Вэя.
Даос Фан мгновенно оживился:
— Опять новости? Чем всё кончилось?
Чжоу Хуан неопределённо пожал плечами:
— Да я сам не понял, хорошо это или плохо. Учитель сказал только, что Старец Вэй больше не живёт в той загородной резиденции. Перебрался в обычную городскую квартиру.
Даос Фан лишь хищно хмыкнул:
— Поделом!
Юй Нин мысленно взвесил эти слова. Кем бы ни был этот Вэй раньше, раз его лишили закрытой усадьбы и выселили в город... значит, покровители отвернулись от него. В городе нет условий для того образцового уединения, за счет которого он поддерживал жизнь. Впрочем, раз уж сам Даос Фан не придавал этому значения, то Юй Нину и подавно не было дела до чужого заката.
Он устало прикрыл глаза. Когда юноша снова разомкнул веки, машина уже тормозила у ворот обители Даоса Фана. Простившись со спутниками и забрав ключи, Чжоу Хуан подмигнул Юй Нину:
— Юй-ге, не хочешь сам до дома доехать?
Юй Нин сладко потянулся, занимая всё заднее сиденье, и разулся:
— Нет, рули сам. Я сегодня рано встал, сил совсем нет.
Чжоу Хуан настойчиво навязываться не стал. Он ровно вел машину, время от времени бросая взгляды на пассажира через зеркало заднего вида:
— Юй-ге... а ты изменился за эти дни.
— Да? — Юй Нин встретил его взгляд в зеркале. — И в чём же?
— Не знаю, трудно объяснить, — покрутил головой Чжоу Хуан. — Словно напитался свежестью, что ли. Осанка другая, взгляд... Чем-то ты на дядюшку Фана стал похож.
Юй Нин ненадолго задумался, после чего пожал плечами:
— Наверное, просто долго пробыли вместе. Говорят же, что привычки и аура передаются от человека к человеку.
— Я слышал, что передаётся только глупость. Не знал, что дух благородства тоже заразен!
— Откуда мне знать?
Полчаса спустя машина оставила Юй Нина у его собственного дома. На прощание Чжоу Хуан привычно прошвырнулся по заднему двору, обобрав пару фруктовых деревьев, но всё же проявил благоразумие — оставил часть урожая хозяину.
Юй Нин не стал спорить. Первым делом он потащил Дахэя в ванную. Мытьё кота всегда превращалось в лотерею, и сегодня фортуна оказалась не на стороне юноши: кот упирался так, что брызги летели во все стороны. В конце концов Юй Нин просто сбросил промокшую футболку и залез под душ вместе с питомцем. Накупавшись до упаду, обессилевший Дахэй тихо сидел на коврике, пока хозяин сушил его шерсть феном.
Закончив все банные процедуры, Юй Нин обнаружил, что на город уже спустился вечер. Заказывать доставку не хотелось, поэтому он ограничился тарелкой свежих плодов из сада, запил их отваром трав и с чувством выполненного долга поднялся в спальню.
Сон, однако, не шёл. Время было ещё раннее. Юй Нин подмял под спину подушку, достал свой верный холщовый баул и вывалил на кровать всё, что успел приобрести за время поездки.
Большой нефритовый дракон так и оставался в прозрачном пакете для вещественных доказательств — Юй Нин решил не нарушать упаковку. Рядом ослепительно сияла печать Лазурного Дракона, купленная буквально за гроши. Стоило извлечь её на свет, как её властная, древняя аура мгновенно накрыла всю комнату, напрочь подавив мягкое защитное поле, оставленное прадедушкой. Слабое белое свечение родового оберега сжалось до едва заметной искорки. Кроме этих двух реликвий, на покрывале раскатилась ещё дюжина мелких артефактов и старинных безделушек.
Богатый улов.
Достав мобильный телефон, Юй Нин проверил банковские счета по карточкам, полученным от Старца Вэй и Хозяина Вана. Старец Вэй перевёл сумму вполне разумную — приблизительно в стоимость того самого спорткара, на котором его привезли. А вот цифра на карте Лаобаня Вана заставила Юй Нина лишиться дара речи: пять миллионов!
Пресвятые предки... Юй Нин за всю свою жизнь не держал в руках такой охапки денег! (Расчеты в древней медной монете и банковых билетах не в счёт).
Юй Нин довольнo ухмыльнулся, осторожно убирая сокровища обратно в сумку. В голове сам собой сложился план на ближайшие дни: подделать пару билетов для видимости «путешествия», а самому укрыться в мастерской и спокойно заняться реставрацией разбитых пиал.
С этой приятной мыслью он бросил телефон на покрывало и погрузился в безмятежный, сладкий сон.