Услышав этот окрик, мужчина неосознанно разжал пальцы, сжимавшие рукав Юй Нина. На его лице отразилось такое замешательство, будто школьника-прогульщика застукали с поличным в игровом зале.
— Папа, да я ничего такого... — оглянувшись, тихо пробормотал он.
К ним неспешно приближался грузный, плечистый старик в таком же френче-суньятсеновке. Заложив руки за спину и прищурившись, он подошёл ближе и с ходу отвесил сыну нахлобучку:
— Раз ничего, чего руками машешь? Все манеры псу под хвост спустил?!
— Пап, ну не позорь меня при людях... — удручённо протянул мужчина, потирая затылок. — Я просто увидел вещь, которую давно искал, а этот парень меня опередил. Вот и хотел договориться, чтобы он уступил...
Старик фыркнул, но, повернувшись к Юй Нину, тут же изобразил вполне доброжелательную улыбку:
— Извините моего олуха, молодой человек. Если ему что в голову вдолбится — всё, тормоза отказывают. Сколько раз уже учил...
— Ничего страшного, — Юй Нин слегка отступил и покачал головой, давая понять, что не в обиде. — Он просто приметил деревянную шпильку, которую я взял для старшего в подарок. Купил прямо здесь, на лотке. Если узоры понравились, пусть попросит продавца показать такую же.
С этими словами Юй Нин развернулся, намереваясь уйти. Но мужчина всерьёз занервничал. Схватив отца за рукав, он принялся усиленно подавать ему знаки:
— Папа, да ты не понимаешь! Я этот узор сто лет искал! На прилавке она одна оставалась, я буквально на секунду опоздал! Пурпурная! Она же пурпурная!
Взгляд старика мгновенно изменился.
— Молодой человек, постой! — окликнул он Юй Нина, сделав шаг вперёд.
Юй Нин успел отшагать пару метров. Все эти клише вроде «постой, даос» никогда не предвещали ничего хорошего. Впрочем, он и сам прекрасно понимал: парочка разглядела энергетическое поле покупной вещицы и надеялась урвать сокровище по дешёвке, посчитав его простаком.
Старик оказался прытким — в пару широких шагов перегородил дорогу. Мужчина подскочил следом, и оба выросли перед Юй Нином живой стеной. Обходить их тараном не хотелось, а уйти так просто они явно не давали.
«Сложись ситуация чуть иначе, они бы ещё и на землю повалились с воплями, что я зашиб старика», — подумал Юй Нин.
Он отступил на шаг и напустил на себя самый настороженный вид:
— Вы что, подставить меня решили? Вымогательством промышляете?
— Побойся бога, парень! — старик от эдакого нахальства аж вспыхнул. В его-то годах и при его положении его везде встречали с почтением, и давно никто не смел в глаза называть его мошенником. Однако, помня о цели, он быстро взял себя в руки и снова нацепил радушную улыбку: — Мы люди почтенные, до такой низости не опустимся. Не бойтесь, я лишь хочу сказать: сын мой редко к чему-то проявляет подобный интерес. Если согласитесь уступить вещицу, я, как отец, готов щедро заплатить.
— Пять миллионов, — немигающим взглядом отозвался Юй Нин. — Заплатите?
— Эй! Совсем страх потерял?! — выкрикнул мужчина. — Купил за двадцать пять юаней, а ломишь пять миллионов! Может, сразу два с половиной миллиона нам на лоб приклеишь?!
— Зачем же на лоб? — невозмутимо парировал Юй Нин. — До пяти миллионов как раз двух с половиной не хватает. Вас двое — каждому по два с половиной дурацких куска, вот аккурат пять миллионов и выходит.
— Ты кого это дураками назвал?!
Старик строго взглянул на сына:
— Замолчи!
Повернувшись к Юй Нину, он вздохнул:
— Пять миллионов — всё же перебор... Купить за двадцать пять юаней и тут же перепродать за пять миллионов — видно же, что расставаться со шпилькой вы не намерены. Но быть может, позволите взглянуть на неё? Вещица-то простая, деревянная, на этой улице таких пруд пруди. Запомним узор, поищем у других торговцев, а то и вовсе мастера попросим сделать точную копию.
Старик тонко намекал: шпилька — безделица, купленная пять минут назад за копейки, так что юноше стоит знать меру и согласиться на разумную сумму.
Юй Нин едва удержался от ироничной улыбки. Молод был ещё, кровь горячая. Он достал из кармана тёмную, почти чёрную с фиолетовым отливом шпильку и мельком крутанул её перед их носами:
— Вот эта... Если хотите поискать такую же — дерзайте, я не держу.
Отец с сыном наконец смогли разглядеть покупку. Шпилька казалась абсолютно чёрной — на первый взгляд обычный эбеновый резной брусок, каких полно на лотках. Лишь при определенном свете на ней проступал глубокий фиолетовый оттенок, придававший дереву благородную изысканность. Пусть пока будет просто шпилькой из чёрного дерева.
Навершие украшала сложная резьба, но с первого взгляда разобрать сюжет не удавалось. Зато оба чётко увидели вокруг неё мягкое, дымчатое пурпурное свечение. А поскольку Юй Нин сжимал шпильку в ладони, эта пурпурная цзи окружила и его самого. Смутный лиловый ореол, соприкасаясь с человеком, сгустился в сочный, царственный фиолетовый цвет. Казалось, Юй Нин стоит посреди пышного благодатного облака.
Старик онемел, а затем выдохнул с благоговейным трепетом:
—... Пурпурная цзи приходит с востока!
Юй Нин убрал шпильку обратно в карман, и аура тут же рассеялась, став недоступной глазу.
— Ну так что, — лукаво прищурился он. — Стоит она пяти миллионов?
— Стоит! Ещё как стоит! — закивал старик, а затем с горькой ухмылкой добавил: — Оказывается, вы тоже знающий человек, молодой мастер... Старик был слеп и непростительно дерзок.
И было от чего досадовать! Если бы покупатель не понимал истинной ценности вещи, её упущенная выгода лежала бы лишь на его собственной слепоте. Но знающему человеку предлагать за драгоценную реликвию горстку медяков — значит выставлять себя набитым дураком. Насмешка Юй Нина была полностью заслуженной.
— Балбес! — старик не удержался и от всей души отвесил сыну пинка по голени. — Столько лет прожил, а глазами так и не обзавёлся! Позорище! — Он сокрушённо вздохнул: — Молодой мастер... А за пять миллионов вы её всё-таки не уступите?
— Не уступлю.
Оба — и отец, и сын — удручённо опустили плечи.
Торговец у лотка стоял ни жив ни мёртв. Какая ещё «пурпурная цзи» — он понятия не имел. Но то, что шпилька, ушедшая пять минут назад за гроши, только что оценивалась в пять миллионов, и покупатель ещё и отказался... Продавец всерьёз забеспокоился: не перегрелись ли эти господа на солнцепёке? Или это у него от жары начались галлюцинации?
Старик понимал: будь он на месте этого юноши, сам бы не продал такое сокровище ни за какие деньги. Немного подумав, он сложил руки в приветственном жесте:
— Мой магазинчик аккурат неподалёку. Не одолжите ли нам полчаса своего времени, молодой мастер? Зайдём, выпьем чаю.
Юй Нин вскинул бровь:
— Я же сказал, что шпильку не продам.
— Да я и не промышляю вымогательством! — поспешно возразил старик. — Просто увидеть такую вещь — уже большая удача. Коли уж столкнулись, значит, судьба. Сочтите за честь уделить старику минуту, дайте хотя бы полюбоваться...
Заметив сомнение на лице Юй Нина, старик тут же добавил:
— За честность моей репутации любой купец на этой улице поручится! Не бойтесь, чужого мне не надо, лицо дороже.
Юй Нин рассудил, что отказ будет выглядеть некрасиво. К тому же его разбирало любопытство: хотелось узнать рыночную стоимость артефактов, обладающих столь мощной энергетикой. Деньги лишними не бывают. Ему нужны были средства, чтобы поддерживать комфортную жизнь во времена мастера Мэя. Его лавка розничных товаров семьи Ю едва сводила концы с концами, принося лишь скромную прибыль на каждый день. Компенсация от Лань Сяо в несколько сот тысяч юаней — деньги хорошие, но проедать их вечно не выйдет.
Десять лет назад на эти деньги можно было купить хорошую квартиру в центре Города S, а нынче их не хватит даже на первоначальный взнос за ветхую однушку на окраине. Кто знает, как подскочат цены дальше? Ему нужен был надёжный источник дохода — такой, который позволял бы спокойно погружаться в мир мастера Мэя и при этом ни в чём не отказывать себе в реальности.
Ну и разумеется, надо было на что-то содержать кота. Пусть кот ещё не считал себя его питомцем, но замашки у него были царские.
Жизнь — штука непростая...
* * *
Павильон Ясного Рассвета
Старик усадил Юй Нина на почётное место в главном зале и сам налил ему свежего чая. Мужчина тем временем достал из-под резного стола поднос, обтянутый чёрным бархатом, с изящной подставкой из грушевого дерева, и замер в нетерпеливом ожидании.
Видя такое благоговение, Юй Нин вытащил из кармана шпильку из чёрного дерева. И случайно зацепил вторую — шпильку с резным лотосом, купленную в подарок наставнику. Простая деревяшка выскользнула и с тихим стуком упала на пол.
— Осторожнее! — в один голос вскрикнули отец с сыном.
Оба подскочили как ужаленные, думая, что на пол грохнулось пятимиллионное сокровище. Но разглядев, что это лишь обычный резной эбеновый лотос, облегчённо выдохнули и уселись обратно. Старик приложил руку к груди, судорожно хватая воздух:
— Молодой мастер... Если не затруднит, на обратном пути я подарю вам парчовую шкатулку. Держите вещь в ней... Моё старое сердце таких встрясок не выдержит.
Юй Нин улыбнулся и спорить не стал. Подарок действительно выглядел бы солиднее в хорошей упаковке, да и самому искать коробку не придётся.
Он неспешно водрузил ценную шпильку из чёрного дерева на грушевую подставку, а сам наклонился, поднял упавший лотос, достал салфетку и принялся заботливо стирать с него пылинки. С этой простой вещицей он обращался куда бережнее, чем с бесценным артефактом.
Отец и сын, затаив дыхание, прикипели взглядом к драгоценной шпильке. Навершие украшала искусная резьба: в клубах благодатных облаков парила величественная фигура дракона. Мастер лишь мельком обозначил чешую и мощные когти, но дракон казался живым, исполненным первозданной силы и летящей грации. Сами облака — то ли от плотного энергетического поля, то ли от природы самого эбенового дерева — отсвечивали мягким пурпурным глянцем. Складывалось ощущение, будто дракон действительно ступает по лиловым облакам, воплощая собой непреложный знак процветания: «Пурпурная цзи приходит с востока — великое благоденствие».
Смотря на это чудо, старик в отчаянии ударил себя кулаком в грудь и уставился на дверь:
— Вещь лежала прямо у моего порога... А я не разглядел! Видно, не суждено... — В его голосе прозвучали слёзы. — Это же настоящая семейная реликвия! Если пригласить мастера Левого Крыла разложить фэншуй, да с таким предметом... Какое там «богатство не переживёт трёх поколений»! Это же вечное процветание и знатность!