Юй Нин улыбнулся, сверкнув ровным рядом мелких белых зубов, и сделал вид, будто жутко смутился от такой похвалы.
На Юй Нина с Чжоу Хуаном стоило лишь взглянуть, чтобы понять: парни пришли просто поглазеть из праздного любопытства. Одеты они были скромно, однако выглядели статно и опрятно, сразу выдавая выходцев из хороших семей. Торговцы на рынке подобрались сплошь тёртые калачи — они мигом приметили двух «жирных овечек» и принялись наперебой расхваливать товар, зазывая гостей к своим прилавкам с неуёмным радушием.
Не прошло и десяти минут, как Чжоу Хуан присмотрел себе первую добычу — чумазое кольцо лучника. С виду оно казалось грубым чугунным литьём, однако продавец с пеной у рта доказывал, что это тибетское серебро. Вещица выглядела довольно архаично. Довольный Чжоу Хуан нацепил кольцо на большой палец и похвастался перед другом:
— Глянь, здорово смотрится?
Юй Нин пригляделся и кивнул. Как сувенирная безделушка штуковина и впрямь была неплоха:
— Красивое, ничего не скажешь.
— То-то и оно! — расплылся в улыбке торговец, смахивая на старого лиса, только что утащившего курицу. — Сразу видно, вещь сама к вам в руки просится. Так и быть, юноши, отдам всего за тысячу юаней!
— Тысяча? — нахмурился Чжоу Хуан. — За эту железку — целую тысячу? Хозяин, ты шутишь? Всё, не надо.
— Какое же это железо, чистейшее тибетское серебро! — продавец перехватил кольцо и взвесил его на ладони. — Вы на патину поглядите, разве железо так играет? Уж поверьте старому человеку, настоящее серебро, сам в деревне у стариков выкупил. Ладно, скажу честную цену: восемьсот! Ниже уже себе в убыток.
— Восемьсот? Нет уж, обойдусь, — Чжоу Хуан скривился, с сожалением окинул кольцо взглядом и, пересилив себя, уже собрался уйти.
Заметив, что вещица приятелю действительно запала в душу, Юй Нин подал голос:
— Восемьдесят.
Продавец опешил:
— Сколько, парень?!
— Восемьдесят, и мы забираем, — Юй Нин шагнул вперед, незаметно оттеснив Чжоу Хуана плечом. В искусстве сбивать цену Чжоу Хуан со своими замашками богатенького сынка и в подмётки Юй Нину не годился: десяток таких барчуков не стоил одного расчётливого Нина. — Другу просто понравилось, чисто как украшение дома носить. Красная цена этой штуке — восемьдесят юаней.
— Не пойдёт! Меньше чем за восемьсот не отдам.
— Девяносто.
— Парень, ты по совести поступай! Свой же, из Города S, — заворчал торговец, начиная сердиться. — У нас в городе заведено максимум половину скидывать, а ты просто ноль на конце зачеркнул! Где это видано?
— Сотня. Не хотите — как хотите, — Юй Нин повернулся к Чжоу Хуану: — Сфотографируй, потом на «Таобао» точно такое же найдём.
—... Ладно-ладно, чёрт с тобой, давай сотню! — торговец сдался. Услышав про поиск в интернете, он прекрасно вспомнил, за какие гроши приобрёл эту побрякушку. За сто юаней он всё равно оставался в хорошем плюсе, так что сойдёт за удачный почин на сегодня.
Юй Нин без лишних слов отсканировал QR-код, перевёл деньги и бросил кольцо приятелю:
— Держи.
Чжоу Хуан бережно сжал трофей в ладонях, чуть не прослезившись от восторга:
— Юй Нин, ты просто мой кумир! Вот это силища!
— Да ладно тебе, остынь, — закатил глаза Юй Нин. — Только не говори, что ты и впрямь собирался отдать за него тысячу.
— А то! Я уже прикинул: если ничего лучше не найду, вернусь и заберу!
Юй Нин промолчал, подумав про себя, что лучше бы они сегодня просто пошли рубиться в видеоигры.
Чжоу Хуан с сияющим видом нацепил кольцо на палец и побежал искать новую добычу. Юй Нин лишь покачал головой: казалось, у этого парня на лбу крупными иероглифами было выведено слово «простофиля».
Вскоре Чжоу Хуан притормозил у другого прилавка, заглядевшись на фарфоровую чашу в форме лотоса редкого оттенка «небо после дождя». Вещица показалась знакомой: в своё время в подземном хранилище одного из храмов Города S раскопали партию селадонового фарфора эпохи Пяти династий. Среди находок была точно такая же лотосовая чаша, ныне выставленная в городском музее в качестве бесценного сокровища.
Чжоу Хуан с живейшим интересом присел на корточки перед прилавком. Продавец вёл себя подчёркнуто благоговейно: подложил плотный бархат, а поверх протянул кусок тонкой хлопковой ткани, разрешив взять чашу только через неё.
Юй Нин тем временем достал телефон и вбил в поиск «селадоновая лотосовая чаша». На экране тут же всплыли снимки музейной реликвии. Надо признать, здешняя копия была выполнена на совесть: чаша выглядела точь-в-точь как на музейных фото, а её глазурь под светом тусклой лампочки мягко переливалась влажным, шелковистым блеском.
— Вещь родовая, передавалась из поколения в поколение, — с горделивой миной изрёк продавец, будто вовсе не собирался ничего продавать, а лишь снизошёл до того, чтобы похвастаться сокровищем перед невеждами. — Я её для себя держу. Сегодня выставил исключительно ради того, чтобы народ полюбовался. Взгляните на глазурь, оцените глубину света...
Жестом велев Чжоу Хуану опустить чашу, торговец сам аккуратно поднял её с бархатной подложки и поднёс к лампе. Свет пробил тонкий черепок насквозь, заставив фарфор светиться изнутри.
Юй Нин мысленно кивнул: даже если это не подлинный антиквариат, за такую искусную работу действительно не грех попросить кругленькую сумму.
— Сокровище... чистое сокровище... — закивал Чжоу Хуан, окончательно одурманенный красотой лотосовой чаши. Рассудок его явно помутился. — Хозяин, а если продавать надумаете, за сколько уступите?
Продавец многозначительно поднял два пальца:
— Как минимум столько.
Чжоу Хуан шумно втянул воздух:
— Две тысячи юаней?!
— Пошёл прочь! Не смыслишь в деле — не лезь! — в сердцах сплюнул торговец. Он с самого начала понимал, что этот юнец ничего не купит, и надеялся лишь припугнуть его заумным видом, чтобы тот ляпнул баснословную сумму и подогрел интерес зевак. В антикварном ремесле без шумихи хорошую цену не набьёшь. Но парень умудрился брякнуть себестоимость подделки, отчего продавец аж позеленел от досады: — За такую вещь я меньше двухсот тысяч и слушать не стану!
— Двести тысяч?
—... Двести штук?!
— Что там за двести тысяч? Дайте глянуть!
— Где? Что за раритет?
Толпа вокруг мгновенно заволновалась. Знатоки, перекупщики и просто праздные зеваки тут же повернули головы на шум. Увидев, что вокруг прилавка собирается плотное кольцо людей, торговец самодовольно расправил плечи и весело махнул рукой:
— Поглядели — и хватит, не мешайте торговле. Ступайте, юноши, своей дорогой.
Понурившись, словно пёс, которого прогнал хозяин, Чжоу Хуан поплёлся вслед за Юй Нином.
— М-да, стоящие вещи и стоят целое состояние... — вздохнул он, принимая от Юй Нина купленный по пути стаканчик с кокосовым соком. — Видать, урвать сокровище за бесценок мне не светит. Эх, когда же я наконец обрету финансовую независимость?..
Юй Нин закатил глаза и отпил сока:
— Если бы разбогатеть было так просто, по утрам в метро люди не утрамбовывались бы в вагоны как сельди в бочке.
— Твоя правда, — Чжоу Хуан снял с пальца кольцо, подбросил его на ладони и снова вздохнул: — Придётся завтра взять побольше заказов на починку кондиционеров... Ладно, раз уж пришли, пойдём дальше смотреть!
Юй Нин подумал, что Чжоу Хуан точно родился в год собаки: не прошло и минуты, как тот снова воспрял духом. Он крутился то у одного лотка, то у другого, перебирая всё подряд с неугасающим азартом, пока у Юй Нина не загудели ноги. Заметив неподалеку полупустую лавку, где пожилой хозяин неспешно смахивал пыль перьевым венчиком со стеллажей, Юй Нин без лишних церемоний утянул друга внутрь. Сам он тут же опустился в гостевое кресло и с облегчением протяжно выдохнул.
Звякнул дверной колокольчик. Старик обернулся и, увидев двух молодых парней, ничуть не выказал недовольства, лишь махнул рукой:
— Осматривайтесь. Если что приглянется — зовите.
Чжоу Хуан расплылся в улыбке:
— Мы так, просто поглазеть.
— Ничего страшного, смотрите на здоровье.
Товары в настоящей лавке на Улице Антиквариата заметно превосходили уличные лотки по качеству. Казалось, каждую вещицу на полках резных стеллажей годами бережно холили и лелеяли. Верхний яркий свет здесь не зажигали: горело лишь несколько бра с мягким янтарным сиянием, в лучах которого старинные предметы отливали благородным матовым блеском.
Чжоу Хуана нисколько не смущало, что любая выставленная здесь вещица стоила больше, чем он мог себе позволить. Он с любопытством переходил от полки к полке, то и дело издавая восторженные возгласы, чем невольно привлёк внимание прохожих. Заметив оживление, в лавку заглянуло несколько зевак, но, оценив экспонаты и ценники, они лишь тяжело вздыхали и уходили восвояси.
Юй Нин потёр переносицу. Чжоу Хуан привык к физическому труду, а вот сам Юй Нин, хоть и числился хозяином Лавки розничных товаров семьи Ю, по натуре оставался субтильным айтишником. Он слегка пошевелил пальцами в обуви, пытаясь унять ноющую боль в ступнях.
Минут через десять Чжоу Хуан уже вовсю болтал с хозяином как со старым знакомым. Старик, поглаживая бородку, увлечённо рассказывал о своих сокровищах. В чём-чём, а в умении подмазаться и польстить Чжоу Хуану не было равных с самого детства: один вещал, другой мастерски поддакивал. Старик расцвёл от гордости и на радостях даже порывался заварить гостям свежего чаю.
Парням стало неловко утруждать хозяина, так что они с благодарностью приняли простую горячую воду, оставшись вполне довольными приёмом.
— По правде сказать, старик вроде меня и открываться-то сегодня не планировал. Те, кто шастает за антиквариатом глубокой ночью, — публика сомнительная, — хозяин налил себе чаю. — Не будь указания от властей поддержать ярмарку, ни за что бы ставни не поднял.
— Раз уж ведёте дела на этой улице, приходится считаться с начальством, — поддакнул Чжоу Хуан. — Да я с первого взгляда понял, что ваша лавка на голову выше уличных барыг!
— А то ж!..
Беседа текла легко и непринуждённо. Старик как раз снял со стеллажа изящный чайник и в красках расписывал, каким чудесным чутьём он распознал редкость много лет назад, когда в лавку вошла пара. Женщина в ярко-красном платье с пышными волнистыми локонами выглядела броско и соблазнительно. Окинув помещение беглым взглядом, она дёрнула своего спутника за рукав:
— Дорогой, смотри, какой чайник! Папе точно понравится.
Чжоу Хуан с пониманием подмигнул старику и поднялся:
— Ну, мы тогда не будем вам мешать вести дела!
— Заглядывайте ещё, молодые люди, буду рад, — отозвался хозяин. Он не один год держал здесь лавку и с первого взгляда отличал тех, у кого действительно водились деньги. Увидев платёжеспособных покупателей, старик приветливо обратился к вошедшим: — Прошу присаживаться, взгляните поближе.
Мужчине на вид было около сорока. Холёный, представительный — от него так и веяло достатком:
— Я в этих древностях ничего не смыслю. Назовите цену: если устроит, сразу заберём.
— Вот это деловой разговор, — старик бережно протёр чайник мягкой тканью. — Обманывать не стану: работа мастера Мэй Чжэньаня эпохи Канси. Твёрдая цена — триста тысяч, и он ваш.
Юй Нин и Чжоу Хуан только-только переступили порог лавки, как изнутри донёсся возмущённый рык мужчины:
— За этот дрянной горшок ты смеешь ломить триста тысяч?!
Следом раздался звонкий треск бьющегося фарфора.
Парни переглянулись и бросились обратно в лавку.