Отряд, собранный силами Резиденции Великого астролога, Резиденции гуна и Резиденции помощника министра, насчитывал почти двести человек. Помимо полутора сотни всадников, остальную часть составляли слуги всех мастей: от личных служанок до невольников для разжигания благовоний и подметальщиков. Каждое семейство выставило по целой веренице прислуги. Более того, все три дома отрядили собственных управляющих, лекарей, поваров и даже мастеров, точивших зубы на всяческие диковинные ремесла. Все панически боялись, как бы их драгоценные чада в пути не испытали лишений в еде, одежде, ночлеге — или, не дай боги, не заскучали.
Резиденции гуна сыграло на руку то, что сам гун Цзинго был выходцем из военных. Их всадники как на подбор выглядели статно и внушительно: либо ветераны, прошедшие с гуном не одну битву, либо их сыновья. Каждый — бывалый боец, насквозь пропитанный духом суровой решимости. Поведение выверено, дисциплина железная. На шеях повязаны темно-красные плащи: стоит налететь порыву ветра, и за спинами колышется бурлящее темно-красное море, оглашая окрестности громким хлопаньем ткани.
— Ускорить ход! — гаркнул предводитель.
— Есть! — слаженно рявкнули всадники.
Этот клич, исполненный сокрушительной мощи, сотряс воздух. Звучало, конечно, внушительно, да вот беда — этот рёв разбудил Юй Нина. Зевая на ходу, он отдернул шторку экипажа:
— Чего орёте с самого утра? Потише нельзя? Только-только заснул, а вы орёте!
— Вот именно! — из запряженной сзади кареты тоже высунулся Третий молодой господин. — Какого черта орать? Языки прикусить не можете? Если сорвете сон молодому господину, чем расплачиваться будете?!
Предводитель лишь вскользь глянул на Третьего молодого господина и, не произнеся ни слова, продолжил путь.
Тот от возмущения чуть из штанов не выпрыгнул:
— Это еще что за отношение?! С тобой господин разговаривает, оглох, что ли?
— Люди из резиденции гуна подчиняются только приказам двоюродного молодого господина, — холодно и безучастно отчеканил всадник.
Юй Нин с досадой велел:
— Цзыжун, ступай назад к молодому господину Чэню. Передай, пусть урезонит своих людей. Орут как оглашенные, как тут спать!
Супруга гуна в девичестве носила фамилию Чэнь, а сам двоюродный молодой господин толком им не представился, так что его звали просто «молодой господин Чэнь».
Служанка в фиолетовом одеянии, шедшая подле экипажа, понятливо кивнула, выбыла из строя и подождала, пока с ней не поравняется нужный экипаж. Подойдя к дверце, она тихо позвала:
— Молодой господин Чэнь.
Изнутри донесся хрипловатый голос:
— Всем притихнуть. Прошу прощения, что потревожили господина Юя и Третьего молодого господина Лю.
Служанка присела в реверансе и поспешила обратно к началу колонны. Получив приказ, всадники из резиденции гуна мгновенно притихли; даже стук конских копыт стал тише и мягче.
Судя по небу, Юй Нин в любом случае скоро проснулся бы, но качка в карете донимала немилосердно. О рессорах и амортизаторах древние повозки понятия не имели, да и дороги не шли ни в какое сравнение с современным ровным и широким асфальтом: рытвины да булыжники вытрясали душу. Юй Нина не скрутило тошнотой лишь потому, что предновогодняя поездка на гору Яминшань подарила ему некоторую закалку.
Он потер переносицу и откинулся на стенку кареты. Фужун, которую тоже поднял этот неожиданный выкрик воинов, заметила, что хозяин мучается головной болью, и осторожно подошла, чтобы размять ему виски.
— Молодой господин, не сердитесь на них, — тихо проговорила она. — Должно быть, они приметили разбойников и выкриком просто отпугнули их.
Юй Нин, не открывая глаз, с изумлением спросил:
— Мы ведь только выехали из префектуры Чанъань? И уже грабители?
Фужун опустила взор и ответила:
— Молодой господин, вы можете не знать... С тех пор как на Янцзы началось наводнение, люди в нижнем течении лишились крова и были вынуждены бежать. По законам нашей династии без подорожной грамоты от властей покидать родные места запрещено. Беженцы, естественно, никаких бумаг не имеют, приютить их нигде не могут, вот они и уходят в разбойники.
— Мы же совсем рядом с Чанъанью. И чиновники сквозь пальцы смотрят?
— Чиновники? — Фужун мягко улыбнулась, но в этой улыбке проскользнула едва уловимая горькая ирония. — Да где им уследить? Поймают — а делать что? Разве что бросить в тюрьму да выслать на родину... А там нынче бескрайнее море. Не гнать же людей прямо в пучину?
— Сколько нам ехать до префектуры Тяньюй?
— Префектура Тяньюй от Чанъани в доброй тысяче ли. Если двигаться с сегодняшней скоростью, уйдет не меньше семи дней.
— А верхом?
Семи дней? Выходит, примерно столько же, сколько до уезда Циньань?
— Если верхом, без отдыха день и ночь, за два дня добраться можно, — ответила Фужун.
Юй Нин сдержанно угукнул. Впрочем, он и сам понимал: этот вопрос бессмыслен. Данный выезд — не более чем спектакль для императора. К тому же Помощник министра и чиновники из Министерства государственных работ еще даже не выехали. Ситуация в Тяньюй, скорее всего, намного плачевнее, чем кажется, и сотне-другой человек с ней не сладить. Чем ближе к Тяньюй, тем опаснее. Им необходимо дождаться основной официальной колонны, и только слившись с ней, использовать свой статус ради дела.
Великий астролог Гу велел «устроить переполох», но и тут требовалось знать меру. Речь шла не о безудержном хаосе, а о капризах и выходках в рамках дозволенного, на которые властям плевать. К примеру, если Юй Нин примкнет к основному отряду, а по прибытии в Тяньюй засядет в усадьбе, будет напропалую пить, ухлестывать за девицами, резаться в пайгоу с Хэ Санем да требовать лучших деликатесов — это покажется мелкой блажью. В конце концов, что взять с барчуков? Не умеют ровным счетом ничего, вот и прячутся от вида народного бедствия в уютном уголке — вполне достоверное поведение.
Но если Юй Нин вместе с Хэ Санем и прочими начнет в Тяньюй грабить, убивать, насильничать да бесчинствовать, на следующий же день стол императора завалит ворохом доносов. А уж Его Величество такой шанс упустить не прочь! С компроматом на руках он в лучшем случае смешает их с грязью, в худшем — отберет власть. Разве за ним станется?
Юй Нин мог поклясться своими высшими баллами по истории: за всю смену династий среди правителей едва ли найдется парочка с чистой совестью.
А у кого она имелась — погибали первыми.
Нынешний же сидит на троне больше двадцати лет. Будь у него хоть капля совести, Великая Цин давно полетела бы к чертям собачьим.
— Посплю еще немного, — пробормотал Юй Нин.
Фужун размеренно массировала ему виски, затем ослабила венчик на голове хозяина и, достав гребень, мягко надавливала на кожу головы:
— Служанка еще немного помассирует... Спустя полчаса въедем в уезд Минсянь. Отдохните, молодой господин, а то неизвестно, какие капризы выкинет днем Третий молодой господин Лю!
— Пусть себе шумит... С ним мне даже проще, — отозвался Юй Нин.
По своей сути Юй Нин оставался обычным миролюбивым обывателем с вполне здравыми понятиями. И пусть из него выходил отличный актер, ключевым словом оставалось «актер». Поездка затянется на три месяца, а то и на полгода. Изображать избалованного мажора без перерыва целыми днями — задача не из легких. Зато с таким образцом перед глазами, как Третий молодой господин, достаточно просто повторять за ним и дурачиться за компанию, что избавляло от кучи хлопот.
За этими мыслями Юй Нин снова погрузился в полудрему. Едва он собрался окончательно отбыть в царство Морфея, как экипаж замер. Юй Нин резковато очнулся и сдавленно спросил:
— Приехали?
Фужун приподняла шторку, выглянула наружу и ответила:
— Приехали, молодой господин.
— Тогда выходим.
Спустившись на землю, Юй Нин увидел, что экипажи стоят перед воротами обширной усадьбы. Главный вход был распахнут настежь, но внутрь никто не заходил. Навстречу отряду снували слуги с подносами, уставленными чаем и съестным, раздавали припасы всадникам, задавали корму коням и уводили уставших лошадей на замену. Везде кипела работа.
— Это владение резиденции гуна, — пояснила Фужун. — Здесь мы делаем небольшую остановку для пополнения запасов.
— Господин Юй! — едва спрыгнув с подножки, во всю глотку заорал Третий молодой господин.
Окружающие поневоле повернулись к нему; окинув взглядом его роскошное одеяние, они поспешили поклониться и вернулись к своим делам. Лю Сань в несколько широких шагов очутился перед Юй Нином, удало свистнул и с шиком предложил:
— Молодой господин Юй, прогуляемся на утренний рынок?
— Отчего бы и нет, — ухмыльнулся Юй Нин.
Стоило ему поднять руку, как слуга тотчас подвел коневода с оседланной лошадью. Юй Нин ловко взмыл в седло. Третий молодой господин, не желая уступать, тоже велел подать коня. Из общего отряда тут же выделились две группы стражников, чтобы сопровождать барчуков.
Юй Нину и без того докучала ломота в пояснице от долгого сидения, а поскольку час был ранний и прохожих на улице почти не встречалось, он сжал бока коня и пустил его рысью.
Лю Сань пришпорил своего коня и поравнялся с ним:
— А молодой господин Чэнь с нами не едет?
Юй Нин на миг задумался:
— Я не спрашивал... А ты что, тоже не позвал?
— Да я с ним толком и не знаком, на кой он мне сдался! Ты же раньше выполнял поручения для резиденции гуна, неужто и ты с ним не сработался? Я-то думал, вы закадычные друзья!
— С какой стати мне знать двоюродного молодого господина их семейства? — закатил глаза Юй Нин.
Лю Сань почесал затылок:
— И то верно. Что делать будем?
— На обратном пути прихватим ему порцию... Погнали!
Юй Нин пустил коня вскачь. Проскакав некоторое расстояние, они увидели, что впереди толпится народ, и убавили ход. После такой утренней прогулки вся хандра, накопившаяся в душном экипаже, развеялась без следа, а на душе стало легко и свежо.
К ним подошла служанка в фиолетовом одеянии, взяла коня Юй Нина под узды и повела за собой. Тот со спокойной душой бросил поводья и полностью переключился на болтовню с Лю Санем. Разговор быстро съехал на кулинарные изыски Чанъани. В этом вопросе Третий молодой господин был признанным знатоком и вещал как по писаному:
—... В Тереме Задержавшегося Бессмертного «Курица опьянённого бессмертного» хороша, но знаешь ли ты, где в Чанъани подают самую настоящую, аутентичную курицу?
— Нельзя не вспомнить шеф-повара Кэ — это как раз тот мастер, к заведению которого мы направляемся. Именно Кэ создал подлинный рецепт! С этим вообще связана целая история. Как-то раз к нему на кухню залез маленький нищий, чтобы стянуть птицу, да попался на горячем. В панике оборвыш сунул жареную курицу в чан с вином и сбежал. А повар Кэ на следующий день нанял охранников, так что нищий больше не смог туда прокрасться.
— Но курица-то осталась в винном чане! Три дня повар Кэ ломал голову, откуда на кухне такой божественный дух. Искал-искал — без толку! Перевернул весь дом вверх дном, пока не догадался заглянуть в чан. Достал оттуда тушку — батюшки! Кожица глянцевая, янтарная, мясо сочное, тает во рту, и напитано тонким, едва уловимым хмельным ароматом. Эге-ге, вот так и родилась «Курица опьянённого бессмертного»!