Ужин, который Юй Нин впопыхах приволок с собой, наконец-то смягчил суровый лик Мастера Мэя. Хозяин дома сделал знак садиться, и юноша, чувствуя себя здесь как дома, без лишних церемоний плюхнулся на стул. Едва наставник взялся за палочки, как Юй Нин последовал его примеру и подцепил изрядный кусок. Насыщенный, пряный вкус тут же растаял на языке. Юй Нин уже открыл было рот, собираясь похвалить отменно приготовленную тигриную свиную рульку, но Мастер Мэй слегка постучал костяшками пальцев по столешнице:
— За едой не ведут бесед, на сон грядущий — речей.
Юй Нин послушно умолк и принялся за трапезу, изображая само прилежание.
Когда с ужином было покончено, слуги принесли воду, чтобы Мастер Мэй омыл руки и сполоснул рот. Сменив одежду на светло-серое верхнее платье с вышитыми журавлями, парящими среди облаков, наставник прошел в свои покои. Юй Нин тоже привел себя в порядок — в этом доме у него всегда водилась сменная одежда. На дворе уже сгустились сумерки, возвращаться в горы на ночь глядя не имело смысла, так что он решил остаться на ночлег.
Переодевшись, Мастер Мэй провел ученика в кабинет. Распустив волосы, он позволил стоявшей позади А-Си расчесывать их мелким гребнем, а сам с удобством устроился в кресле и принял из рук услужливого Юй Нина пиалу свежего чая. Лишь когда вокруг все было обустроено с безупречным комфортом, наставник неторопливо соизволил спросить:
— Ну и с чем ты пожаловал?
— Да ни с чем, пустое, — машинально брякнул Юй Нин.
— Надо же. А когда дела нет, господин Ю и не вспомнит, что у него вообще-то есть учитель? — Мастер Мэй смерил его выразительным взглядом.
Лишь тогда Юй Нин вспомнил о злосчастной чашке. Сконфуженно пошарив в рукаве, он извлек завернутые в платок черепки и аккуратно выложил на столик:
— Учитель... один дорогой мне человек из старшего поколения разбил любимую вещицу. Ценности в ней, прямо скажем, немного, но он пользовался ею не один десяток лет и прикипел всей душой. Не могли бы вы взглянуть, нельзя ли...
— Нельзя, — отрезал Мастер Мэй. Поставив пиалу, он развернул шелковый платок и, не меняясь в лице, принялся бесстрастно перебирать фарфоровые осколки. — Ты меня за кого держишь? Думаешь, я нанялся сегодня тебе чашки чинить, а завтра вазы склеивать? Глядишь, через пару дней у соседской собаки миска расколется, так ты и ее мне на починку приволочешь?
— Ну что вы такое говорите, учитель, разве посмел бы я так дерзить! — понимая, что наставник все еще не сменил гнев на милость, Юй Нин бесстыдно вцепился в край его рукава и заканючил с подобострастной улыбкой: — Только разочек... Клянусь, ученик просит в самый последний раз!
Мастер Мэй опустил взгляд на свой рукав и увидел, как Юй Нин безжалостно сминает тонкую ткань любимого домашнего халата. На лбу наставника вздулась венка:
— Руки убрал!
— Не уберу! Пока не согласитесь — не отпущу! — Юй Нин упрямо тянул рукав на себя с видом оскорбленной невинности. — Учитель даже какую-то разбитую чашку для меня починить не желает... Небось, нашли себе нового любимого ученика, а обо мне и думать забыли?
Мастер Мэй с досадой отмахнулся, стряхивая его пальцы:
— Что за вздор ты несешь?! Будешь и дальше паясничать — вышвырну за порог, так и знай!
— Вот и славно! Господин Лю только и ждет, когда вы меня выставите, чтобы тут же забрать себе и сделать последним учеником!
Прежде чем Мастер Мэй успел осадить наглеца, стоявшая за его спиной А-Си прыснула от смеха:
— Господин, ну уступите вы молодому хозяину! Не выгонять же его взаправду — негоже ему идти в подмастерья к счетоводу. Да и выстави вы его за ворота поутру, уже к полудню из дома господина Лю донеслись бы звуки праздничного пира и треск хлопушек!
А-Си было всего шестнадцать-семнадцать лет. Хорошенькая и бойкая, она не только потрясающе готовила, но и в любых домашних делах знала толк. При всей придирчивости и тяжелом нраве Мастера Мэя девчушка в одиночку содержала всю усадьбу в таком образцовом порядке, что наставник ни к единой мелочи не мог придраться. В этом умении Юй Нин безоговорочно признавал ее превосходство.
Услышав ее заступничество, юноша расплылся в широкой улыбке:
— Ай да А-Си, молодец! Вот будешь выходить замуж, я тебе такое богатое приданое отвалю — учителю ни за что не удастся извести твоего жениха придирками!
Служанка ни капли не смутилась, а лишь весело присела в шутливом поклоне:
— Тогда А-Си будет с нетерпением ждать щедрого приданого от молодого господина!
Мастер Мэй в сердцах выдернул прядь волос из пальцев девушки и сердито зыркнул на нее:
— Ты ему только потакаешь! Ему через пару лет тридцатник стукнет, а он до сих пор «Канонический трактат Минши» без запинки наизусть прочесть не в состоянии! Посмотрел бы на троих своих старших братьев — каждый в его годы уже был признанным мастером и вел дела самостоятельно!
Чем дольше говорил Мастер Мэй, тем сильнее распалялся. Очередной испепеляющий взгляд достался уже Юй Нину:
— И чего лыбишься? Вечно у тебя шуточки на уме, зубы с утра до ночи скалишь! Я в прошлой жизни, верно, задолжал тебе немерено! Мне уже шестой десяток пошел, сколько мне еще отмерено тебя учить? Никакой мысли о будущем, никакой заботы о завтрашнем дне! Если в свете узнают, что последний ученик Мэй Жо оказался бездарем, можешь даже не утруждать себя погребальными обрядами: ни ритуального кувшина не разбивай, ни траурного стяга не поднимай. Просто развей мой прах над озером — мне перед предками на том свете от стыда не отмыться!
— Учитель, не гневайтесь, прошу вас, не сердитесь! — видя, что наставник и впрямь разошелся не на шутку, Юй Нин поспешно опустился на колени у его ног. Перехватив сухую ладонь Мэя, он заглянул ему в глаза и проникновенно заговорил: — Учитель, полно вам. То, что у вашего ученика нет таланта, известно не со вчерашнего дня. В день, когда вы приняли меня, вы ведь сами сказали: в лучшем случае я перейму десятую, от силы пятую долю вашего мастерства, и если в будущем смогу устроиться простым управляющим в лавку, то лишь из уважения хозяина к вашему имени. К тому же кое-какие ремесла я все же знаю. Даже если не стану оценщиком антиквариата и не займусь реставрацией, с голоду я точно не помру, так что будьте покойны.
—... И потому ты дни напролет бьешь баклуши и в ус не дуешь, вместо того чтобы зубрить книги? — после долгого молчания зловеще процедил Мастер Мэй. — То есть я ляпнул... а ты взял и поверил?
—... А как иначе? — брякнул Юй Нин, но в то же мгновение до него дошел смысл сказанного, и по спине пробежал холодок. — Вы... вы что, пошутили тогда?
— А ты как думал? — Мастер Мэй брезгливо выдернул руку из его пальцев. — Мне что, надо было петь тебе дифирамбы, мол, сами небеса одарили тебя редчайшим талантом, так что можно пальцем о палец не ударить и все равно превзойти учителя?
* * *
Учитель и ученик уставились друг на друга. Спустя мгновение Юй Нин с виноватым видом отвел глаза. Мастер Мэй не знал, то ли рассмеяться от нелепости происходящего, то ли сию же секунду спустить непутевого воспитанника с лестницы. Сгребя со столика завернутые черепки, он ткнул пальцем в сторону двери:
— Пошел вон.
Юй Нин проворно вскочил на ноги. Он хотел было еще немного подлизаться к наставнику, но, заметив на своем халате пыль, не решился приближаться к безупречно опрятному Мэю:
— Тогда ученик пойдет отдыхать! Учитель, только не засиживайтесь допоздна, я никуда не тороплюсь!
— Вон отсюда!..
* * *
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Юй Нин еще сладко кутался в теплое шелковое одеяло, пребывая в объятиях сновидений, как вдруг ощутил леденящую прохладу. Распахнув глаза, он по привычке потянулся вернуть уплывающее одеяло, но наткнулся взглядом на А-Си. Служанка с трудом сдерживала смех, однако изо всех сил старалась говорить с серьезным видом:
— Господин велел передать: отныне молодой хозяин будет вставать на пятой страже! За сегодня вам положено вызубрить половину книги. И только если вечером вы успешно пройдете проверку господина, вам позволят лечь спать!
Юй Нин мгновенно протрезвел от сна:
— Э-э... Послушай, у меня тут срочное дело появилось, я лучше домой пойду!
— Господин сказал, что отныне молодой хозяин будет жить здесь, чтобы на старости лет заботиться об учителе и проводить его в последний путь!
— Наставник пышет здоровьем и полон сил! Пусть и не вековой старец, но до восьмидесяти лет доживет без всяких сомнений. А толковать о проводах в последний путь уже сейчас... дурная примета, — выпалил Юй Нин первое, что пришло в голову.
Мастер Мэй, как раз подошедший к дверям покоев, услышал эту похвалу и одобрительно кивнул.
«Хоть раз в жизни сказал что-то путное».
Он уже собирался войти и устроить ученику нагоняй, но передумал и свернул в переднюю, решив подождать Юй Нина к завтраку там.
А-Си звонко хлопнула в ладоши. Снаружи А-Чан отозвался: «Вода согрета!», а служанка тем временем ловко сгребла в охапку одеяло, за край которого все еще цеплялся Юй Нин:
— Молодой хозяин, горячая вода уже готова, ступайте умываться! А-Чан вам поможет, а я пока приберусь в комнате.
— Да не хочу я... — простонал Юй Нин, тоскливо глядя на едва сереющее за окном небо в последней попытке отсрочить неизбежное.
— Господин предупредил: если молодой хозяин откажется вставать, вас велено окатить ледяной водой! Сжальтесь, молодой хозяин! Менять всю постель — дело хлопотное, пожалейте бедную А-Си!
* * *