Служанка Фужун тщательно смазала ссадины Юй Нина мазью и забинтовала его ладони. Девчонка так усердствовала, что превратила его руки в два плотных белых шара — со стороны можно было подумать, будто юноша только что перенёс тяжелейшую операцию. О том, чтобы взять кисть, не шла и речь; он даже палочки для еды удержать не мог.
Мастер Мэй Второй заглянул, чтобы вручить предновогодние подарки: до Праздника весны оставались считаные дни. Под его началом находилась крупная лавка, так что предпраздничная суета захлестнула его с головой — в этом отношении он делил одну участь со Старшим господином Мэй и господином Мэй Третьим. Пока Юй Нин отсутствовал, они уже присылали дары, передав, что полноценно соберутся вместе лишь после праздников.
Прежде, когда ученики только обзаводились собственными домами, Мастер Мэй ещё соглашался на общие застолья и дозволял им приводить жён. Однако с появлением детей эта традиция сошла на нет. Будучи человеком сдержанным и довольно холодным, он органически не переносил шума и суеты: стоило огромной толпе собраться в одной зале, как у него возникало раздражение, ещё до того, как кто-то успевал заговорить. Посему он давным-давно велел им отмечать праздник по своим домам.
И всё же Мастер Мэй Второй остался на обед. Юй Нин сидел подле с самым удручённым видом. Палочки не слушались забинтованных пальцев, а просить, чтобы его кормили с ложечки, не позволяла остаточная совестливость. Пришлось скрести еду маленькой фарфоровой ложкой, отправляя в рот крошечные порции.
Мастер Мэй Второй привык свято чтить правило «за едой — молчать, пред сном — не вести бесед». Однако не успел он проглотить первые пару кусочков, как Юй Нин разразился увлечённым рассказом о своих странствиях. К изумлению гостившего мастера, всегда нетерпимый к болтовне Мастер Мэй не проявил и тени недовольства. Напротив, в его взгляде читался искренний интерес, и он даже изредка вставлял замечания.
Заговорив о мальчишке из деревни Чжанцзя, Юй Нин сочувственно вздохнул:
— И как только на свете водятся такие родители? Доверить судьбу родного дитя какому-то проходимцу и так над ним издеваться...
— Не стоит во всём винить старших, — неспешно проговорил Великий астролог Гу.
— Как это? — Юй Нин опешил. — Наставник, если бы в день рождения моего ребёнка почил мой отец, вы бы тоже невзлюбили дитя?
Опомнившись, юноша тут же слегка хлопнул себя по губам и виновато пробормотал:
— Отец, виноват! Язык мой — враг мой, я вовсе не кличку на вас навожу...
Мастер Мэй одарил его невесомым взглядом, от которого Юй Нин мгновенно вжал голову в плечи. Великий астролог Гу между тем неторопливо утёр губы платком и, прищурившись, взглянул на ученика:
— А рожать-то кто из вас собрался? Ты или твой господин Лань?
—... Никто.
— Вот и ответ, — резюмировал Гу Мэнлань. — Впрочем, случись подобное на самом деле, дело было бы вовсе не в симпатии или неприязни.
— А в чём же?
— Высшая любовь в этом мире — шагнуть в небытие вслед за ушедшим.
Юй Нин искренне изумился:
— Наставник, и вам ни капли не совестно так себя хвалить? Взгляните на отца: не будь вы его избранником, от которого никуда не деться, вас бы уже давно вышвырнули за порог.
Мастер Мэй лишь тихо фыркнул, предпочтя уйти от ответа.
Мастер Мэй Второй замер с открытым ртом, потеряв дар речи.
Придя в себя, Мастер Мэй Второй сдавленно покашлял, пытаясь сгладить неловкость:
— А... господин Лань — это?..
— Ах, Второй старший брат, вы ведь с ним ещё не знакомы! — невпопад выпалил Юй Нин. — Это мой суженый!
— Су... кха-кха-кха! — Мастер Мэй Второй поперхнулся слюной и зашёлся в безудержном кашле.
Великий астролог Гу, подперев подбородок одной рукой и покачивая пиалу с вином в другой, лукаво спросил:
— А твой господин Лань знает, что ты за глаза зовёшь его своим «суженым»?
— Ну знает, и что с того? — с чистой совестью откликнулся юноша. — Мы ведь ещё не сыграли свадьбу. Как его ещё величать?
Мастер Мэй бросил на него строгий взгляд и коротко чеканил:
— Невоспитанный.
— На праздник приведу его со всеми познакомить. Как говорится, какова бы ни была невеста, а перед свёкрами предстать обязана! — Юй Нин с хитринкой пододвинулся к Гу Мэнланю. — Наставник, отлейте капельку вина, а?
Гу Мэнлань непринуждённо поднёс кубок к его губам, а затем лёгким щелчком задел его по щеке:
— Уже наставником командовать вздумал?.. Ладно, учитывая твои успехи в этот раз, так и быть, прощаю.
Заметив, что разговор уклонился далеко в сторону — а вести беседы о личных делах учеников за столом вовсе не соответствовало его правилам, — Мастер Мэй постучал костяшками пальцев по столешнице и сухо прокашлялся:
— Хватит болтать. Ешьте.
После этого присутствующие дружно взялись кто за палочки, кто за ложки, уткнувшись в свои тарелки.
Когда обед завершился, Мастер Мэй Второй откланялся. Великий астролог Гу хотел было задержать Юй Нина, но Мастер Мэй остановил его жестом, отослав юношу отдыхать. Всё-таки после стольких трудов тот был истощён, пусть даже внешне казался бодрым. Наказание отбыто, нотации выслушаны — зачем мучить его дальше?
Гу Мэнлань тихо усмехнулся, ткнул Юй Нина указательным пальцем в лоб и отправился вслед за Мастером Мэй в их покои.
Юй Нин сладко зевал. Он не стал спешить к Мастеру Усуну: раз уж Наставник с отцом в курсе произошедшего, то и старцу наверняка всё доложили. Проще как следует выспаться, а визит нанести уже завтра со свежими силами.
Юноша попробовал было активировать нефритовый руи, чтобы перенестись в современный мир, однако волшебный артефакт выглядел совершенно истощённым. И хотя завершение грандиозного расклада фэншуй, изменившего природный лик земли, принесло определённый отклик духовной цзи, этой энергии хватило бы лишь на односторонний переход без возможности быстро вернуться назад. Юй Нин огорчённо постучал себя по лбу: он-то рассчитывал после Праздника весны переправить Наставника Гу и отца в свой мир, но, похоже, с этим придётся обождать.
Впрочем, унывать не стоило. Впереди маячил Новый год, а вместе с ним — Великое жертвоприношение, к которому готовился Гу Мэнлань. Даже если всё ограничится формальным ритуалом, после праздников наверняка найдутся богачи или простые горожане, желающие обустроить фэншуй для процветания. Стоит потрудиться пару дней — и энергия накопится.
Повеселев от этих мыслей, Юй Нин с большим удовольствием принял ванну и сладко уснул.
* * *
На следующий день Юй Нин проспал до самого полудня, пропустив даже обед, что происходило крайне редко. Фужун, прикорнувшая в приёмной, выполняла утреннее распоряжение Великого астролога: не беспокоить юного господина и дать ему выспаться вволю. Девчонка и не думала, что прождёт аж до обеда.
От столь долгого сна у Юй Нина даже кости заломило. Он поднялся с кровати и с наслаждением потянулся. Вошедшая на шум Фужун застала его уже на ногах, полным сил. Взглянув на наряд служанки, юноша удивлённо вскинул брови. В имении соблюдался строгий уклад: служанки первого ранга носили зелёное, второго — фиолетовое, третьего — розовое, а прочие — серо-голубые платья. Фужун хоть и облачилась сегодня в зелёные ткани, но вместо привычного простого платья на ней было изысканное одеяние с широкими рукавами. Оттенки зелени плавно светлели от внутренних слоёв к внешним, отчего девушка казалась знатной молодой барышней.
— С чего это ты сегодня сменила наряд? — поинтересовался Юй Нин.
Фужун опустила взгляд и мягко улыбнулась:
— Молодой господин, разве мне не идёт?
— Идёт, ещё как идёт! — без колебаний похвалил её юноша. — Только взглянув на тебя сегодня, я понял, что значит настоящая красавица!
— Вы мне льстите, молодой господин, — Фужун принесла с вешалки одежду и помогла Юй Нину облачиться. — На дворе уже двадцать шестое число двенадцатого месяца. Проработав весь год, хочется надеть что-то новое — хотя бы ради доброго знамения.
— Вот и у вас, молодой господин, тоже новое одеяние! — Фужун развернула кафтан нежно-лимонного оттенка.
Юй Нин встряхнул одежду и улыбнулся:
— А ведь и впрямь... невероятно хорош.
— Ещё бы! Искусные швеи резиденции трудились не покладая рук, чтобы успеть сшить для вас полный гардероб с двадцать пятого дня по тридцатое число первого месяца.
— Что, в швейной мастерской не хватает рук? — удивлённо спросил Юй Нин.
Обычно подготовка к Новому году начиналась заранее. Хоть Великий астролог Гу и отличался строгим нравом, он никогда не заставлял слуг работать ночами, если те исполняли обязанности без лени.
— Просто праздники на носу, вот мастерицы и торопились закончить всё пораньше, чтобы немного отдохнуть.
Завязав последний поясок, Фужун усадила Юй Нина перед зеркалом:
— К этому свежему жёлтому цвету прекрасно подойдёт венец из светлого нефрита.
Она достала из шкатулки узорчатый венец и аккуратно уложила волосы юноши на макушке. Собравшись закрепить причёску нефритовой шпилькой, она замешкалась: Юй Нин недовольно поджал губы и указал на пышно цветущую за окном сливу мейхуа:
— Принеси-ка веточку.
Фужун со смешком молвила:
— В префектуре Чанъань нынче вошло в моду украшать волосы живыми цветами. Неужто и молодой господин решил приобщиться?
«Вовсе нет, я просто хочу навести глянцу и утереть всем нос», — мысленно возразил Юй Нин, а вслух поторопил:
— Ступай скорее.
— Слушаюсь, молодой господин.
Фужун подошла к окну, отломила изящную веточку мейхуа, очистила её маленьким ножичком и, насухо протерев платком, вдела вместо шпильки в венец.
— И впрямь невероятно красиво! — искренне восхитилась она.
— Если нравится, отломи и себе веточку, — Юй Нин с упоением разглядывал своё отражение в зеркале, а затем, немного подумав, добавил: — Ты проговорилась, что в Чанъани нынче мода на цветы в волосах? Распорядись, чтобы закупили свежих бутонов для всей женской половины имения. Новый год — время обновления, пусть все принарядятся.
— Тогда я заранее спасибо вам передам от всех девушек, — Фужун приклонила колени, но Юй Нин тут же продолжил:
— Ах да, не забудь купить две пионовые шляпки. Покрупнее. Одну отошли Наставнику, другую — отцу. Наставнику точно понравится.
Фужун обомлела и не удержалась от тихого смешка:
— Молодой господин, в Чанъани цветы носят в основном пылкие юноши да поэты. Если вручить такое Великому астрологу и Мастеру Мэй, вас же снова отбуцкают...
— За что это? Я же от чистого сердца, из сыновней почтительности! — вскинул брови Юй Нин. — К тому же мой отец и Наставник — один другого краше да моложе. Если бы они выехали на конях на прогулку по улицам, в имении бы вообще не пришлось покупать цветы — горожане забросали бы их букетами!
Юй Нин лукаво улыбнулся. Фужун посмеивалась над юным хозяином, но смеяться над Мастером Мэй и Великим астрологом Гу ни за что бы не дерзнула. Подавив смешок, она поклонилась:
— Слушаюсь, молодой господин, я велю подавать обед.
Плотно перекусив, Юй Нин отправился в соседние покои к Мастеру Усуну. Старец сегодня выглядел весьма бодро и отдыхал на кушетке с книгой в руках. Увидев гостя, он добродушно улыбнулся:
— А ты сегодня нарядился, прямо глаз не оторвать.
— Скажете тоже! Будто я в другие дни хожу в обносках, — Юй Нин с щелчком распахнул веер и с важным видом сделал пару взмахов, но тут же сообразил, что обмахиваться веером лютой зимой выглядит глупо до крайности, и конфузливо свернул его. — У вас сегодня отличный вид, мастер. Неужто дошли добрые вести?
— Какие же? — Усун с иронией посмотрел на забинтованные руки юноши. — О том, как тебя отлупили Наставник с отцом?
Юй Нин смущённо потёр нос:
— Можем мы обойтись без этих подробностей?
Мастер Усун отложил фолиант и похлопал по краю кушетки, приглашая юношу присесть. Юй Нин без лишних церемоний устроился рядом, параллельно налив старцу свежего горячего чая из чайника:
— Прошу, мастер.
Усун сделал глоток, поставил пиалу на столик и произнёс:
— Протяни руку.
Юй Нин послушно вытянул левую ладонь. Старец приложил пальцы к его запястью, выискивая пульс. Помолчав некоторое время, он натянуто отпустил руку юноши и облегчённо вздохнул:
— Слава небесам, обошлось без последствий. Теперь я спокоен.
— Да разве могло со мной что-то случиться? — хихикнул Юй Нин, но тут же сбросил беспечность, поднялся и глубоко поклонился: — А-Ю исполнял ваше поручение. Фэншуй горы Яминшань приведён в гармонию. Я порывался заложить там новый расклад, но природа сама создала идеальное сочетание — мои вмешательства были бы лишь лишней попыткой украсить нефрит.
Усун махнул рукой, останавливая его излишний церемониал:
— Ладно-ладно, садись. Спасибо тебе за труды, А-Ю.
Юй Нин опустился на край кушетки и со вздохом облегчения вымолвил:
— Какое счастье! А я уж думал, вы тоже приготовились читать мне нотации.
— Ты справился настолько блистательно, что мне, как заказчику, остаётся лишь усыпать тебя благодарностями. За что же мне тебя ругать? — Мастер Усун изменился в лице и добавил строже: — Впрочем, подобные попытки перекроить волю Небес крайне опасны. Даже твой Наставник не дерзнул бы на такое без крайней нужды.
— Ну... это вышло случайно! На меня снизошло озарение! — сориентировался Юй Нин. — Поверьте, я вовсе не искал опасности! Просто Небеса вознамерились даровать вам благословенную обитель и воспользовались моими руками.
— И где ты только нахватался этой болтовни? — качнул головой Усун. — Иногда я прекрасно понимаю твоего отца: будь я на его месте, у меня бы тоже руки чесались тебя отлупить.
— Впрочем, теперь моё сердце спокойно, — лицо мастера Усуна стало предельно серьёзным. — Раз уж так вышло... Стань на колени, А-Ю.
— Есть! — Юй Нин без лишних вопросов опустился на коврик у кушетки.
Старец положил сухую ладонь на макушку юноши и тихо произнёс:
— Нынче я официально передаю тебе наследие Школы Чжоутянь. Я прожил жизнь своенравно и непутёво, так и не обзаведясь учениками. То, что древнее учение прервалось на мне — величайший грех перед предками. Сегодня я отдаю эту цепь преемственности в твои руки. Я не прошу звать меня учителем, не требую греметь моим именем на весь свет и возрождать былую славу школы... Я молю лишь об одном: пусть жизненный путь твой будет гладок и исполнен благополучия.
Он сделал паузу и твёрдо закончил:
— Отныне ты — новый глава Школы Чжоутянь.
Юй Нин честно слушал, наклонив голову, но на последних словах опешил и удивлённо вскинулся:
— Погодите-погодите! Вы же говорили, что я просто побуду временно исполняющим обязанности, пока не найду вам настоящего ученика?!
Не успел он толком подняться, как Усун снова прижал его макушку ладонью к полу. На губах старца мелькнула хитрая усмешка:
— Потише ты! Я одной ногой в могиле стою, дай мне хоть напоследок выгоду извлечь!
Юй Нин вознамерился возразить — подобные вещи не решаются в одностороннем порядке! Однако старец мгновенно убрал руку и провозгласил:
— Ритуал окончен. Усун приветствует главу школы.
Юй Нин обомлел.
«Это что ещё за насильственная купля-продажа?!»
Старец бросил юноше на колени связку ключей:
— Всё остальное я передал тебе ранее. Это ключи от Павильона Лазурного Неба — как выкроешь время, примись за уборку. И да, в Торговом доме Луюнь на моё имя открыт счёт с личными сбережениями, заберёшь по этому ключу.
После этого Усун отвернулся и позвал служанку:
— Хуаюэ! Я устал. Выстави вашего молодого хозяина за дверь.
Девушка шагнула вперёд:
— Молодой господин, прошу вас.
— Но мастер!.. Вы же не можете вот так просто...
— Если сомневаешься, ступай и спроси у своего Наставника, — старец снова взялся за фолиант и, пребывая в расположении духа, даже напел какой-то мотив из оперы. — Всё, я устал от вашей суеты. Ступай.
Юй Нину не оставалось ничего другого, кроме как раскланяться и поспешить к Великому астрологу Гу.
Однако Гу Мэнлань, казалось, предвидел подобный исход. Он лишь небрежно взмахнул рукой и смерил ученика строгим взглядом:
— Загрести в руки такое богатство да ещё и перепугаться? Есть в тебе хоть капля мужества?
— Наставник, да разве ж такие дела решаются за один миг?! — развёл руками юноша. — Неужели вы ни капли не сердитесь? Я ведь ваш единственный ученик, а тут бац — и меня «делят» пополам с кем-то ещё!
Великий астролог вальяжно откинулся на спинку кресла и снова ткнул пальцем в лоб Юй Нина:
— А с чего мне гневаться? С какого перепугу ты решил, будто тебя кто-то «делит»? Разве этот старый пёс Усун осмелится заставить тебя звать его учителем? В лучшем случае тебе достался титул главы Школы Чжоутянь. А в его клане до сего дня числился лишь он один... Ах да, теперь ещё и ты. На те сокровища, что он скопил за свою жизнь, ты сможешь беззаботно прожить до самой старости, палец о палец не ударив! Наставник — что отец родной. Какому отцу не радостно, если сыну на голову свалилось наследство? Или в твоих глазах я настолько мелочный и завистливый человек?
Первой мыслью Юй Нина было: «Да если вы не мелочный, то в этом мире вообще нет мелочных людей!»
Однако инстинкт самосохранения взял верх, заставив выдать совершенно иную триаду:
— Что вы, Наставник! Как вы могли такое подумать?! В моих глазах вы — благородный, величавый и глубоко мудрый мастер! То, что судьба свела меня с вами — величайшая удача в моей жизни! Моё почтение к вам безгранично, словно бурные воды Великого Янци!..
— Ну и язык у тебя... — Гу Мэнлань не удержался от тяжёлого вздоха.
— Сладкий, точно мёд, я знаю! Можете не хвалить, — подмигнул Юй Нин.
Глаза Великого астролога вспыхнули лукавым огоньком, в котором проскользнула лёгкая ревность:
— Ты и А-Жо в своё время умасливал точно так же?
— Сжальтесь, святые Небеса, отца я ни в чём не умасливал! — Юй Нин чуть ли не руку поднял для клятвы. — Наша связь с отцом — от Небес предначертана! Мы сошлись с первого взгляда, и никто никому зубы не заговаривал! Вообще-то это отец меня постоянно балует!
— О, неужели? — раздался бесстрастный голос из-за резной ширмы.
Юй Нин мгновенно одеревенел.
—... Отец? Вы тоже здесь?
— А где мне ещё быть? — Мастер Мэй ледяным взглядом окинул Великого астролога Гу. — Ранее твой Наставник заявлял, что подберёт для меня парочку молодых да пригожих наложниц. Пожалуй, пришло время впустить их в дом. Впредь я, вероятно, стану ночевать в собственных покоях. Живите себе со своим Учителем в любви да согласии и больше ко мне не приходите.
— Отец, я... — Юй Нин судорожно попытался оправдаться, но тут же наткнулся на убийственный взгляд Гу Мэнланя.
Юноша понял: дело дрянь. Разговор про мелочность был лишь цветочками, настоящая смертельная ловушка захлопнулась только что!
В этот самый критический момент в залу вошла Фужун. В руках служанка держала поднос:
— Приветствую господ. Молодой хозяин изволил заметить, что предстоят праздники, и повелел поднести вам свежие цветы, дабы пожелать господам процветания, мира и благополучия.
На подносе покоились две крупные полураскрывшиеся шляпки пионов — пурпурно-алая и ослепительно-белая. Их пышные махровые лепестки дрожали от тяжести росы, привнося в покои дух весны и утончённости.
Юй Нин мысленно запел от радости и замигал Фужун глазами: «Милая сестра! Будет тебе самая лучшая шпилька! Две шпильки!»
Гу Мэнлань поддел пальцами пышный пурпурный бутон:
— Пионы?
Юй Нин мгновенно подскочил к Великому астрологу, подхватил цветок и ловко вплёл его в волосы Наставника. Затем подбежал к Мастеру Мэй и, пока тот не успел отстраниться, изящно закрепил белую пионовую шляпку в его строгой причёске.
Указывая на веточку мейхуа в собственном венце, Юй Нин с сияющей улыбкой произнёс:
— Говорят, нынче в префектуре Чанъань модно вплетать в волосы живые цветы — на счастье и процветание! Вот я и подумал: отчего бы не принести немного праздничной благодати и в ваши покои?
Гу Мэнлань и Мастер Мэй переглянулись. Глядя на огромные, величиной с пиалу, пионовые бутоны на головах друг друга, они не смогли ни разозлиться, ни найти слов для упрёка.
Юй Нин тем временем продолжал источать сокрушительные комплименты:
— Наставник, вам так идёт этот пурпур! В вашей статности и благородстве вам во всём свете нет равных! А вы, отец... только взгляните на этот белый пион! Безупречный, чистый, возвышенный — он словно создан для вас! Разве они не прекрасны?
Гу Мэнлань шутливо сплюнул и махнул рукой:
— Всё, сгинь с глаз моих!
— Слушаюсь! Уже сгинул! — повторил Юй Нин и, не теряя ни секунды, выскочил за дверь.