Едва переступив порог, Юй Нин восхищённо зажмурился. Сложив руки в почтительном поклоне, он слегка прищелкнул языком:
— Эх, знать бы заранее — тоже надел бы пурпурное.
— Это ещё зачем? — не поворачивая головы, отозвался Великий астролог Гу.
Он неторопливо колдовал над чайной доской. Воздух в комнате пропитался густым, кисловато-сладким ароматом. Вместо привычного зелёного чая в резном чайнике томился напиток из боярышника и сушёных плодов унаби. В янтарно-алой жидкости медленно плавали тонкие ломтики. Глядя на эту красоту, Юй Нин мгновенно ощутил, как во рту скопилась слюна.
Не долго думая, он с самым невинным видом придвинулся ближе:
— Шигун, не поднесёте чашечку испробовать?
Гу Мэнлань неопределённо качнул кистью, разрешая присесть. Юй Нин тут же подхватил изящный сосуд и щедро налил чаю себе и Третьему старшему брату. Сделав неторопливый глоток, он удовлетворенно вздохнул:
— О-ох... А ведь я только что был сыт по самое горло.
— Можно подумать, тебя здесь каждый день морят голодом, — усомнился Великий астролог.
Юй Нин шутливо высунул кончик языка:
— Если вы сами не переели за обедом, к чему бы стали заваривать такой чай? Ни за что не поверю, будто это специальное угощение для нас с третьим братом!
Такая прямая разоблачительная догадка наткнулась на мгновенный ответ: Великий астролог согнул бровь домиком. В его взгляде, обычно тёплом и мягком, на мгновение блеснули самые настоящие хищные искры.
— Ты что там пробормотал? Повтори-ка.
— Премного благодарен шигуну за заботу! — без промедления переобулся Юй Нин, состряпав самое благоговейное выражение лица. — Доброта и великодушие учителя-шигуна глубоки, словно океан. Мы тронуты до слёз, сохраним эту благодать в самых сокровенных глубинах сердца и не забудем во веки веков!
Господин Мэй Третий, только-только сделавший осторожный глоток — он действительно едва переводил дух после обильной трапезы, — от такой откровенной и бесстыдной лести поперхнулся собственным чаем.
Он судорожно закашлялся, едва не поперхнувшись до икоты. Юй Нин же наградил его искренне недоумевающим взглядом:
— Третий брат, ты чего? Разве я сказал хоть слово неправды?
—... Младший брат молвил святую истину, — с трудом переведя дыхание, выдавил Мэй Чэнчжи.
Юй Нин с чувством выполненного долга кивнул.
Мастер Мэй, перед которым стояла точно такая же пиала, едва заметно изогнул уголок губ в сдержанной ухмылке, но тут же строго родному ученику роздал:
— Пройдёмся по касательной — ни стыда, ни совести.
Юй Нин припал к пиале, смакуя напиток. Чай был сварен безупречно: чуть больше боярышника — вышло бы сводяще кисло, чуть больше сахара — приторно. Густой янтарный отвар мгновенно разлил по желудку приятное тепло, тяжесть после сытного обеда спала, и в голове даже промелькнула крамольная мысль: «А ведь сейчас не помешала бы тарелочка свежих сладостей...»
Господин Мэй Третий тем временем окончательно пришёл в себя и поинтересовался:
— А где Старший брат?
— В Лавке Нефритового Буревестника дел невпроворот, я велел ему идти первым, — ровно ответил Мастер Мэй.
Он допил чай до последней капли. Юй Нин сразу же с готовностью потянулся к чайнику, чтобы подлить наставнику ещё, но Мастер Мэй накрыл пиалу ладонью:
— Одной достаточно. Излишек лишь повредит желудку.
— Понял, — Юй Нин с сожалением опустил чайник, с тоской вздохнув в сторону алого отвара, после чего переключился на зелёный чай и наполнил чашки учителя и свою. — Учитель, вы звали нас по какому-то делу?
— Третий, — обратился Мастер Мэй к Мэй Чэнчжи. — В ближайшие дни полностью сосредоточься на делах А-Юня. Как-никак, событие серьёзное — свадьба. Если не будешь успевать, возьми на несколько дней отгул в Лавке Оставленного Буревестника.
Господин Мэй Третий немного подумал и с благодарностью поклонился:
— Благодарю за заботу, учитель.
Юй Нин тут же полюбопытствовал:
— Третий брат, так Лавка Оставленного Буревестника — это твоё место службы? Там торгуют древностями?
Господин Мэй Третий кивнул:
— Лавка Нефритового Буревестника у Старшего брата, Лавка Лёгкого Буревестника у Второго, и Лавка Оставленного Буревестника у меня — всё это заведения нашего наставника.
Юй Нин округлил глаза:
— Ого! А я-то дурак думал, что наш учитель живёт в абсолютной духовной чистоте и не марает рук мирским богатством!
— Не марает рук? А жить на что, по-твоему? — рассмеялся Гу Мэнлань. — Или ты всерьёз возомнил своего наставника бессмертным святым? Кабы ты видел, с размахом какого мота он спускает золотые слитки в Тереме Изумрудного Моря и Лазурного Неба, ты бы понял — моих сбережений на него точно бы не хватило!
Мастер Мэй легким стуком пальцев по столу призвал Великого астролога к порядку, после чего спокойно повернулся к Юй Нину:
— Со временем ты со всем познакомишься... Каждым из наших заведений управляет один из твоих старших братьев. И я очень надеюсь дожить до дня, когда и ты сможешь встать во главе подобного дела.
— Во главе? В смысле — стать управляющим?
Господин Мэй Третий тихо кашлянул:
— Хозяином, младший брат. Хозяином заведения.
Юй Нин с готовностью закивал:
— О, вот с этим я точно справлюсь! Считать деньги я умею отлично!
— Справишься? — Мастер Мэй окинул его скептическим взглядом и фыркнул. — Чем же ты справляешься? Своими познаниями в веках или умением видеть суть предметов? Ты даже треснувшую тарелку склеить не способен, а уже метишь в хозяева гильдии?
— Но чтобы быть хозяином, главное — уметь подбирать правильных людей и строго вести учёт! Разве этого недостаточно? — не сдавался Юй Нин.
— Эх, младший брат, — вздохнул Господин Мэй Третий. — Если бы всё было так просто... Торговля антиквариатом — вода здесь темнее ночи. Если оценщик сойдётся с управляющим и они сговорятся купить редкую вещь за бесценок, а выставить за целое состояние — ты даже не поймёшь истинной ценности предмета, если сам в этом не разбираешься. И останется тебе только слепо верить им на слово.
Юй Нин беспомощно развёл руками:
— Так это лишь означает, что хозяин не углядел и приблизил к себе мошенников.
— Человеческая душа изменчива, — мягко возразил Мэй Чэнчжи. — Кто поручится, что человек, стоя перед несметным богатством, сможет из года в год сохранять чистые руки?
— Братец прав... Что ж, тогда я лучше буду изо всех сил учиться, чтобы потом хотя бы сгодиться тебе в счетоводы...
Заметив тяжелеющий взгляд Мастера Мэя, Юй Нин мгновенно поправился:
— То есть, я буду учиться усерднее всех! Чтобы, как и мои старшие братья, скорее возглавить своё заведение и разделить заботы учителя!
Гу Мэнлань едва удерживался от смеха. Он постучал пальцами по краю стола:
— Ладно-ладно, хватит вам отвлекаться... А-Юй, мы тут с твоим учителем обсудили твоё положение. Не дело тебе безвылазно сидеть в префектуре Чанъань. Если станет скучно — отправляйся вместе со старшим братом, походи по улицам, посмотри на местный уклад.
Глаза Юй Нина блеснули:
— Шигун! А как же ваши обещания выделить мне пару десятков дюжих слуг, чтобы я мог учинять самоуправство на улицах, обижать мужчин и принуждать женщин? Не сомневайтесь, я ни за что не посрамлю ваших надежд!
Мэй Чэнчжи застыл с совершенно потерянным видом, переводя недоуменный взгляд с Мастера Мэя на Великого астролога.
Мастер Мэй сурово сощурился и метнул в Гу Мэнланя убийственный взгляд. Великий астролог же, сделав вид, будто ничего не заметил, с улыбкой всплеснул руками:
— Отлично! Завтра же ступай на невольничий рынок. Увидишь какую-нибудь девицу, что продаёт себя, чтобы похоронить отца — купи ей гроб, а её забирай в наложницы, пусть услаждает тебя по вечерам. Я и слова против не скажу! А приглянется какой красивый юноша — выкупай и его, делай что душе угодно.
Юй Нин состряпал оскорблённую мину:
— Шигун, это называется не «обижать слабых», это называется «благородный порыв»! Настоящий самодур при виде девицы должен потереть подбородок, сально ухмыльнуться и заявить: «Эй, красавица, а ну-ка пойдём ко мне домой, я сначала проверю, на что ты способна в постели!»
Он даже привстал и изобразил перед ними похотливую ужимку, потирая пальцы:
— А если качество услуги меня не устроит, молодой господин платить не намерен!
Смотря на это кривляние, Мастер Мэй не выдержал и от души фыркнул:
— Только попробуй!
— Не буду, не буду! — Юй Нин мгновенно сдулся и вернулся на место. В душевном порыве он совсем забылся и ляпнул лишнего. — Учитель, простите, я просто пошутил!
Гу Мэнлань откровенно хохотал:
— А ты попробуй. Если осмелишься — шигун прикроет тебя при любом раскладе.
— Гу Мэнлань! — рявкнул Мастер Мэй.
Великий астролог ласково коснулся его руки:
— А-Жо, ну что ты кипятишься? Было бы у него хоть капля такой дерзости — я был бы только рад.
Юй Нин лишь смиренно вздохнул. спорить с шигуном — себе дороже.
Вернувшись к теме завтрашней прогулки с Мэй Чэнчжи, Юй Нин понял: Гу Мэнлань искусно выбил для него разрешение у наставника. Мастер Мэй решил закрыть глаза на то, что ученик отправляется осматривать фэншуй в поместье Мэй Чэнчжи.
Юй Нин тут же просиял:
— Тогда завтра я иду с Третьим братом! Кстати, шигун... Если вам завтра нечем заняться, может, пойдёте со мной? Вдруг я что-то упущу?
— Ты же у нас в городе Фушуй проявил себя эдаким мастером, — с наигранным удивлением поддел его Гу Мэнлань. — Зачем тебе моя компания?
— Так то были чужие люди! — Юй Нин поднял указательный палец. — А тут дело семейное. Если я ошибку выпущу, Третий брат меня не упрекнёт, а вот учитель точно с потрохами съест!
Мастер Мэй холодным тоном подытожил:
— Хочешь, чтобы я прямо сейчас с тобой покончил?
— Ой, нет, это лишнее! — Юй Нин весело вскочил и отвесил глубокий поклон. — Тогда договорились! Сначала я сам всё осмотрю, а потом попрошу шигуна всё проверить! Если вопросов больше нет — я пойду. Обед был слишком сытным, меня сваливает в сон.
— Иди уже, — с показным раздражением махнул рукой Великий астролог.
Мастер Мэй же коротко бросил:
— Проваливай. А Третий пусть останется.
— Слушаюсь! — Юй Нин наградил Третьего брата сочувственным взглядом, желая тому крепких нервов, и напевая под нос мотивчик, покинул покои.
Он и сам не заметил, как после утреннего откровенного разговора барва меж ним и старшими наставниками окончательно рухнула. Теперь он мог позволить себе легко шутить и вести себя абсолютно свободно.
Мастер Мэй и Гу Мэнлань прекрасно видели эти перемены и были им только рады. Хотя в глубине души Мастер Мэй всё же дал себе зарок: «Этот мальчишка совсем отбился от рук. Надо будет приставить к нему строгую дворцовую смотрительницу, пусть пару недель вбивает в него манеры!»
* * *
Вернувшись в свой двор, Юй Нин обнаружил, что Лань Сяо уже проснулся. Он полулежал на кушетке у окна и при свете угасающего дня лениво перелистывал книгу. Юй Нин сладко зевнул, коротко поприветствовал его и прямо в уличной одежде поплёлся в спальню.
Когда он наконец открыл глаза, за окнами уже сгустились сумерки.
Фужун, услышав движение, бесшумно раздвинула полог кровати и подала чашку с тёплой водой:
— Молодой господин изволил проснуться?
Юй Нин сделал пару глотков, тщательно прополоскал рот, смывая неприятный застойный вкус:
— Надо же, сколько я проспал... Почему ты меня не разбудила?
— В вашем отваре есть успокоительные травы, — ответила Фужун. — Приходил придворный врач Ван и сказал: если господину хочется спать — пусть спит, о ночном сне беспокоиться не стоит.
— А, ну раз так — ладно.
Юй Нин опасался сбить режим, который так долго налаживал. Понимая, что из дома он сегодня больше не выйдет, он не стал надевать парадные одежды, а просто накинул поверх исподнего подбитый мехом халат. Подойдя к окну, он распахнул створки. Морозный вечерний воздух мгновенно ворвался в комнату, разгоняя душный застоявшийся угар.
Чуть приободрившись от холода, Юй Нин спросил:
— А где господин Лань?
— Вещи господина Ланя уже перенесли в восточный флигель... Сейчас он читает в кабинете. Желаете его видеть?
Юй Нин испытывал к Лань Сяо сложную смесь настороженности и чувства вины. Самым разумным казалось держать дистанцию. Вряд ли и сам Лань Сяо горел желанием общаться. Но раз уж Юй Нин обещал сохранить ему жизнь, нельзя было допускать, чтобы тот почувствовал себя выброшенным или запертым в неволе. Отношения требовали хотя бы внешнего участия.
— Чуть позже сходи к господину Ланю, — распорядился Юй Нин. — Передай, что завтра я отправляюсь в поместье Третьего старшего брата, и спроси, не хочет ли он поехать со мной... Кстати, ты говорила, приходил врач Ван? Он выписал рецепт для Лань Сяо?
— Врач Ван выписал снадобья на месяц вперёд. На малой кухне их как раз сейчас варят.
— То-то во всём доме стоит запах вареных кореньев, — пробормотал Юй Нин. — Теперь у нас тут двое больных на всю голову...
Фужун хотела что-то добавить, но Юй Нин перебил её:
— Передай слугам: если господин Лань захочет выйти в город — пусть не чинят препятствий. Просто отправь с ним пару верных людей для охраны.
Фужун заколебалась. Она знала, что в доме витает молчаливое указание держать гостя под строгим надзором.
— Но господин Гу приказывал...
— Всё в порядке, — мягко оставил возражения Юй Нин.
Он понимал: Лань Сяо, скорее всего, всё равно останется в усадьбе. Но одно дело — сидеть дома по собственной воле, и совсем другое — находиться под замком. Будь он сам на месте Лань Сяо, даже без затаённой вражды такая неволя быстро породила бы глухую ненависть.
А становиться с Лань Сяо заклятыми врагами Юй Нин не хотел ни при каких обстоятельствах.
* * *
В восточном флигеле Лань Сяо выслушал послание Фужун с абсолютным бесстрастием.
Он всё так же полулежал на кушетке с книгой в руках, выглядя отстранённым и немного усталым:
— Я понял. Благодарю вашего молодого господина.
Фужун случайно встретилась с ним взглядом и невольно вздрогнула. Внезапно для самой себя она спросила:
— Господин Лань не желает откушать вечером вместе с нашим молодым хозяином?
Лань Сяо слегка приподнял бровь, и в его глазах блеснул тонкий, едва уловимый интерес:
— А вот эти слова... едва ли исходят от твоего господина?
Служанка опустила глаза, ощутив, как вдоль хребта пробежал лёгкий холодок. Человек, сидевший перед ней, внушал невольный трепет.
— Пожалуй, я откажусь, — не ставя её в неловкое положение, ровно проговорил Лань Сяо. Задавать новые вопросы он не стал — похоже, сказанное было лишь случайной репликой. — Ступай и передай мой ответ.
— Слушаюсь. Слуга прощается.