Раз уж предков рода Чжоу благополучно предали земле заново, Юй Нину оставалось лишь с чистой совестью умыть руки.
Не удостоив замминистра Чжоу даже беглым взглядом, он поднялся в экипаж резиденции Великого астролога и велел:
— Живо назад в резиденцию.
Стражники дружно отозвались и вспрыгнули в сёдла. Управляющий Ван, заметив это, шагнул к замминистра Чжоу, прощаясь:
— Прошу прощения, господин Чжоу, но дела завершены, а нам ещё пора доложить о выполнении поручения Великому астрологу. Задерживаться не смеем.
Лицо замминистра Чжоу темнело с каждой секундой. Заметив это, управляющий Чжоу поспешно вмешался:
— Извольте! Мы бесконечно признательны господину Юй за помощь.
Управляющий Ван чинно сложил руки в приветствии и удалился. Юй Нин отправил Фужун передать Вану приглашение сесть к нему в карету для разговора. Управляющий, разумеется, перечить не стал и вслед за девушкой забрался в экипаж. Кавалькада стремительно тронулась с места и вскоре скрылась из виду, оставив позади процессию дома Чжоу.
Ухоженные ногти замминистра со всей силы въелись в ладони. Видя его ярость, управляющий Чжоу тихим голосом попытался успокоить хозяина:
— Старший молодой господин, подобные мастера всегда отличались скверным нравом. Всё уже позади, не стоит вам принимать выходки господина Юй близко к сердцу.
Замминистра Чжоу опустил веки. В его взгляде, устремлённом на глубокие колеи от колёс, промелькнула лютая злоба:
— Дядюшка Чжоу, я ведь испортил с ним отношения окончательно. Подумай сам: очутись он на моём месте, разве пощадил бы меня?
— Старший молодой господин! Названный ученик Великого астролога — не тот, с кем стоит ссориться! Если пойти против него... это будет война не на жизнь, а на смерть!
— А если он вернётся целым и невредимым, что, по-твоему, наплетёт своему покровителю? Разве Великий астролог Гу спустит мне это с рук?
— Умоляю вас, старший молодой господин, выбирайте выражения!
Замминистра неожиданно усмехнулся — да так, что у управляющего Чжоу мороз прошёл по коже:
— Впрочем, ты прав. Он ведь любимчик Великого астролога, как я осмелюсь тронуть его?
* * *
Юй Нин изо всех сил торопился к ужину в резиденцию Великого астролога, но всё-таки опоздал. Стоило ему переступить порог, как Мастер Мэй недовольно нахмурился:
— Что за зловещее зловоние от тебя исходит? Ступай переоденься!
—... Наставник! — на автомате вырвалось у Юй Нина. Спохватившись, он тут же поморщился, поднёс рукав к носу и сам брезгливо скривился: — Ох... Отец! Ну как ты можешь мною брезговать?
Мастер Мэй и слушать не стал его жалоб, тут же велев отправить юношу к термальному источнику на заднем дворе и не выпускать из воды, пока тот не отмоется дочиста. Сидевший подле него Великий астролог Гу — в ярко-пурпурном халате с пышной вышивкой, изображающей сотни птиц, — смотрелся в этой почти женственной одежде изумительно надменно и благородно. Прикрыв нос рукавом, он с улыбкой заметил Мастеру Мэй:
— Наш А-Ю точно в грязи извалялся... Всего одну ночь не виделись, а он уже словно дворовый щенок, вырвавшийся на волю.
Мастер Мэй одарил Гу Мэнланя колким взглядом, отложил палочки и приказал слугам накрыть новый стол. Перебравшись на кушетку, пока слуги приводили обеденную зону в порядок, они принялись за сладости, ожидая Юй Нина и параллельно вызвав управляющего Вана для расспросов.
Управляющий Ван едва успел переодеться и ополоснуться после дороги, как тут же получил вызов от обоих господ. Поспешно явившись, он ничком склонился в поклоне:
— Подчинённый приветствует Мастера и Великого астролога.
— Полно тебе, — окинул его взглядом Великий астролог Гу. — Садись. Поди, вымотался за два дня беготни с А-Ю? Что скажешь, обошлось без происшествий?
Управляющий Ван помешкал, а затем опустился на колени и доложил всё без тайн — от начала и до конца. Естественно, он не утаил и дерзких провокаций замминистра Чжоу:
— Подчинённый не уберёг молодого господина от обид. Моя вина непростительна.
Выслушав донесение, Великий астролог Гу насупился:
— И всё же А-Ю довёл до ума родовую усыпальницу Великого секретаря Чжоу?
— Именно так.
— И что, наш мальчик даже не вспылил?
— Как только работы завершились, молодой господин не остался там ни на мгновение и сразу отправился в обратный путь.
Великий астролог и Мастер Мэй обменялись взглядами. Помолчав, Мастер Мэй насупился:
— У тебя с этим Великим секретарём Чжоу какие-то старые счёты?
— Вовсе нет.
Гу Мэнлань со стороны казался невозмутимым, хотя внутри у него всё закипало от ярости. Юй Нин способен одним лишь простым раскладом «Семь звёзд» вмешиваться в судьбу государства! Намеренно ли, случайно ли — его мастерство бесспорно. Великий секретарь обратился за помощью, и Гу Мэнлань отправил Юй Нина исправить фэншуй их предков, но никак не ожидал, что семейство Чжоу осмелится выказывать его ученику подобное неуважение!
Отослав управляющего Вана, Великий астролог Гу в сердцах выругался:
— И откуда в нём эта кротость?! Дома перед нами упрямится да капризничает, а перед чужаками — робкий, точно из глины слеплен. Видно, способен только со своими воевать!
Мастер Мэй отпил из пиалы и спокойно произнёс:
— Вот придёт А-Нин, у него и спросим.
— И в кого он такой удался? Ни на меня не похож, ни на тебя, А-Жо... Даже ты в молодые годы не отличался подобным ангельским терпением!
— Я его не рожал, — отрезал Мастер Мэй. — Откуда мне знать?
Гу Мэнлань на мгновение потерял дар речи.
К тому моменту, как из кухни принесли свежие блюда, Юй Нин вернулся, пыша жаром и влажным паром. Не заходя к себе за сухой одеждой, он сразу направился к старшим, так что Молань принесла ему новое одеяние из гардероба Великого астролога.
— Отец! Наставник! Я вернулся!
Его промытые волосы, рассыпанные по плечам, доходили почти до самых бёдер. Мастер Мэй поманил юношу к себе. Позади засуетилась Фужун с сухим полотенцем, намереваясь вытереть влажные пряди, но Мастер Мэй сам подхватил шелковистую массу волос, прикинул длину и обратился к Гу Мэнланю:
— Отчего у А-Нина так быстро растут волосы?
Великий астролог окинул юношу привычным взглядом и безразлично пояснил:
— Достигнут определённой предельной длины и остановятся. В последнее время он выстроил немало раскладов фэншуй — живая цзи должна же приносить ему хоть какую-то пользу.
— И что тут хорошего? — пробурчал голодный Юй Нин.
Не обращая внимания на шевелюру, он схватил пиалу со свежим наваристым бульоном со сморчками и диктиофорой. Наваристый, густой, с нежнейшими кусочками мяса, бульон прекрасно утолял голод. Справившись с двумя пиалами риса, Юй Нин наконец почувствовал приятную сытость и расположился к беседе.
Глядя, как юноша уплетает еду за обе щеки, оба старших ощутили укол нежности. Хоть Юй Нин отсутствовал всего день, казалось, его не было целую вечность. Мастер Мэй даже окинул его заботливым взглядом, гадая, не пришлось ли тому натерпеться лишений и не исхудал ли он.
Проглотив кусочек, Великий астролог Гу сам налил ему ещё пиалу супа. Юй Нин, поражённый такой милостью, поспешно поднялся, чтобы принять угощение, и тут услышал:
— Наслышан, будто Чжоу Цзичжан тебе крови попортил?
— Чжоу Цзичжан? Это ещё кто? — не сразу понял Юй Нин, но тут же сообразил, о ком речь, и брезгливо сморщился: — А, этот замминистра Чжоу? До чего же мерзкий тип! То угодничает, то нос задирает. Терпеть таких не могу.
— Ну надо же, и впрямь задело, — хмыкнул Гу Мэнлань. — А-Ю ведь у нас редко отзывается о ком-то дурно за глаза.
Стоило затронуть эту тему, как в Юй Нине снова закипело возмущение:
— Да просто мне редко встречаются настолько отвратительные личности! Неужто при дворе все ослепли, раз позволили такому ничтожеству дослужиться до замминистра?! Пусть даже я ему не по нраву — держи это при себе! Кабы я оказался пустышкой, пошёл бы да подал донос псу-императору на моего наставника! Так нет же, надо обязательно язвить в лицо! Он просто уверовал, что я не посмею осквернить фэншуй его предков!
Слыша дерзкое «пёс-император», Мастер Мэй легонько щелкнул юношу оборотной стороной палочек по тыльной стороне ладони:
— Следи за языком.
Слуги, стоявшие вдоль стен, дружно уставились в пол, сделав вид, будто ничего не слышали.
— Пусть выговорится, вишь, сколько обиды накопилось, — с улыбкой заступился Гу Мэнлань. — И почему же ты не подпортил им фэншуй? Сберечь жизнь Великому секретарю, а этого негодяя свезти в могилу — дело нехитрое.
Юй Нин досадно ткнул палочкой курятину в пиале:
— Ну... на смерть-то он не накопал. Нахамил слегка, не убивать же за это. К тому же я в долгу не остался, отбрил его как следует! Так что я не в убытке.
Великий астролог усмехнулся и пожурил его, коснувшись пальцем лба:
— Тебе бы обжигающий урок получить, иначе такой добряк в тебе так и останется.
Потирая лоб, Юй Нин возразил:
— А чем плохо-то? Зачем мне меняться? Прожить так до самой старости — вот настоящее счастье!
— И то верно, — неожиданно поддержал его Мастер Мэй.
Гу Мэнлань лишь развёл руками:
— Излишняя нежность отца губит дитя.
— Гу Мэнлань? — угрожающе переспросил Мастер Мэй.
— Молчу-молчу, А-Жо, не кипятись! Ешь, ешь!
Закончив трапезу, Юй Нин вознамерился отправиться к себе, как вдруг слуга доложил: из резиденции Великого секретаря Чжоу прибыли посланники с изъявлениями благодарности и дарами. Услышав об этом, Великий астролог Гу велел внести подношения прямо в зал, чтобы юноша сам взглянул на них.
Вскоре несколько дюжих слуг, отдуваясь, втащили в покои тяжелые покрытые лаком сундуки, глухо стукнувшие об пол. Управляющий Ван с алой описью подарков в руках доложил:
— Господин, подношения от Великого секретаря доставлены.
Юй Нину стало любопытно:
— Будьте добры, зачитайте.
— Что вы, молодой господин, для меня это за честь, — отозвался Ван и развернул свиток. — Итак: тысяча лянов серебра, сотня лянов золота, кувшин отборного жемчуга, ларец самоцветов...
Слушая перечисление, Юй Нин поражённо ахнул. Когда крышки сундуков откинули, яркий блеск драгоценностей и благородных металлов слепил взор. Юй Нин заворожённо пересчитывал всё это богатство на современный лад и глуповато улыбался, чувствуя, что окажись замминистра Чжоу прямо сейчас перед ним, он бы милостиво кивнул: «Дорогой мой, ты во всём абсолютно прав!»
— Никакого достоинства, — тихо пробормотал Гу Мэнлань. — Я вроде его ничем не обделяю, а у него аж глаза разгорелись.
— Будто я его обделял, — парировал Мастер Мэй.
Управляющий Ван покашлял, привлекая внимание:
— Впрочем, драгоценности — дело привычное. Есть тут ещё один особый дар, который Великий секретарь отобрал лично для молодого господина.
Служанка поднесла поднос, покрытый алым шелком. Ван сдёрнул ткань, явив взорам совершенно непримечательную сферу. Юй Нин подошёл, взвесил её на ладони и задумчиво произнёс:
— А у меня... случайно не было точно такой же? Фужун?
— Рабыня не ведает, — отозвалась девушка.
— Дай-ка мне, — протянул руку Мастер Мэй.
Юй Нин передал сферу. Покрутив её в пальцах, Мастер Мэй словно озарённый догадкой резко поднялся:
— За мной.
Великий астролог и Юй Нин поспешили вслед за ним в кабинет. Достав из ларца тонкую прозрачную полусферу из нефрита, Мастер Мэй спросил:
— А-Нин, помнишь эту вещь?
Юй Нин на мгновение задумался:
— У неё ци схожа с той, что от ширмы Тени гор... Точно! Это же та самая жемчужина, которую я купил!
Мастер Мэй кивнул, извлёк из-под стола целый набор хитроумных снадобий и инструментов, смешал составы и опустил туда полученную сферу. Вскоре из раствора он вытащил точно такую же тонкую нефритовую полусферу. Когда он соединил обе половинки, они идеально подошли друг к другу, слившись в единый цельный шар.
Не тратя времени на объяснения, Мастер Мэй стремительно подошёл к стене и сдёрнул плотный занавес. Ширма Тени гор всегда стояла здесь, служа главным ядром и защитным очагом расклада фэншуй всей резиденции. Приставив стремянку, Мастер Мэй взобрался наверх и поднёс нефритовый шар к изображению солнца на ширме. В то же мгновение по лицу Юй Нина скользнул переливчатый семицветный отблеск.
Юй Нин инстинктивно заслонился рукавом.
Слегка изменив угол, Мастер Мэй, казалось, задел некий невидимый механизм: шар плавно вошёл в паз прямо на ширме Тени гор. Полотно на глазах ожило — словно яркий солнечный свет озарил древние пейзажи, а невидимый бриз подул над гладью нарисованных вод, наполняя картину дыханием жизни.
Великий астролог Гу стоял с закрытыми глазами. Внезапно его пальцы вздрогнули: силовое поле фэншуй, накрывавшее резиденцию, на мгновение замерло, а затем закружилось в бешеном вихре, но вскоре вновь обрело безмятежное равновесие.
Юй Нин ощутил странный толчок в груди, но не мог понять его природы. Прижав ладонь к сердцу, он растерянно замер.
Мастер Мэй созерцал это чудо с неистовым восторгом — так ценитель красоты взирает на прекраснейшую из женщин, а мастер меча — на легендарный клинок. Едва он коснулся поверхности ширмы, как от его пальцев невиданными волнами разошлись сияющие круги. Заворожённый, он подался вперёд, едва не прижавшись к полотну всем телом.
Чувствуя недоброе, Гу Мэнлань в мгновение ока очутился рядом и властно вырвал его назад, заключая в объятия:
— С ума сошёл?! Жизни лишиться захотел?!
Взгляд Мастера Мэй оставался блуждающим, и лишь от резкого выкрика Гу Мэнланя в нём проклюнулось осознание.
— Я... будто что-то увидел... — прошептал он.
— Неважно, что ты там видел!
Припав к плечу Великого астролога, Мастер Мэй прикрыл глаза:
—... Там что-то не так.
— Очевидно, что не так! — Гу Мэнлань извлёк из рукава свой талисман — нефритовую плашку Великого астролога Гу — и вложил её в руки спутника, подпитывая его собственным полем ци, чтобы восполнить жизненную энергию, выпитую ширмой.
Юй Нин нахмурился. Сама по себе ширма Тени гор не таила зла, а найденный шар изначально составлял с ней единое целое, являясь сакральным талисманом. Прежде артефакт оставался неполноценным, и только когда Мастер Мэй вернул недостающую часть на место, аура древнего реликта пробудилась со всей силой.
Но концы с концами не сходились. Расклад фэншуй, созданный Великим астрологом Гу, безупречен! С какой стати ширма Тени гор стала жадно тянуть жизненную цзи из Мастера Мэй и рассеивать её вокруг? Ведь аура каждого человека напрямую связана с его жизненными силами. Когда ци иссякает, человек угасает на глазах. Не вмешайся Гу Мэнлань вовремя, Мастер Мэй с такой скоростью поглощения испустил бы дух без всякой болезни!
Как после этого Великому астрологу не поддаться ужасу?!
Нет, здесь кроется разгадка.
Почему артефакт забирал жизненную цзи именно у Мастера Мэй? Что же всё-таки заставляет ширму вести себя подобным образом?
Юй Нина осенула внезапная мысль, и он ахнул:
— Дверь! Это Дверь поглощает жизненную цзи, чтобы восстановиться! Возрождение ширмы подтолкнуло Дверь, и та принялась высасывать энергию! А ширма, будучи ядром фэншуй-расклада, воспротивилась этому, не желая отдавать всю цзи резиденции, и стала безудержно черпать её из любого доступного источника!
Лицо Гу Мэнланя сделалось суровым, точно мартовский лёд. Понимая, что посторонних ушей здесь нет, он кивнул:
— А-Ю, ступай проверь.
— Слушаюсь, — отозвался юноша и с тревогой взглянул на Мастера Мэй: — С отцом всё будет в порядке?
— Он просто крепко уснул от изнеможения, — успокоил его Гу Мэнлань, ласково коснувшись лба спутника. — Иди.
Юй Нин бросился прочь. Пренебрегши носилочниками, он попросил Фужун перенести его при помощи лёгкого шага к усадьбе. Вбежав в склад, он обомлел: силовое поле вокруг Двери действительно бурлило, с жадностью втягивая окружающую цзи. Юй Нин, сам не ведая откуда набравшись такой дерзости, подскочил к Двери и сжал ручку:
— А ну утихомирься! Мы же уговаривались: я становлюсь сильнее — и ты крепнешь! Что за самовольный грабёж?!
Если поглощение энергии продолжится, разрушится весь фэншуй-расклад резиденции, а за ним неизбежно погибнет и само ядро! Ширма Тени гор безумно дорога Мастеру Мэй, и юноша ни за что на свете не простил бы себе, если бы отец лишился своего сокровища!
Силовое поле возле Двери на секунду замерло и вошло в хаотический резонанс. Заметив эффект, Юй Нин высвободил ауру Нефритовой печати Лазурного Дракона. Едва энергия, окрашенная его собственной сущностью, соприкоснулась с деревянной поверхностью, Дверь окончательно усмирила свой пыл и прекратила поглощать цзи.
Юй Нин облегчённо перевёл дух. К счастью, Дверь оказалась достаточно покладистой. Обессилев от беготни, он опустился на пол прямо у порога, прислонился спиной к дверному полотну и тихонько постучал по нему:
— Сиди тихо. Будешь буйствовать — сожгу к чертям, и останешься ни с чем.
Дверь хранила молчание.
И вдруг до его уха донеслось явное:
— Мяу-у-у!
Дахэй! Юй Нин встрепенулся и прижался ухом к прохладному дереву. По ту сторону действительно раздавались едва различимые шорохи: кот скребся когтями в дверь и жалобно мяукал. Но стоило Юй Нину замереть, чтобы вслушаться получше, как всё стихло.
Юй Нин погрузился в размышления. Похоже, этот шарлатан Чжу Фэйсин всё-таки кое в чём ошибался: Дверь восстанавливается не оттого, что сам Юй Нин набирает силу, а просто накапливая в себе достаточное количество жизненной цзи.
Если перемещения расходуют эту самую цзи, значит, при каждом переносе её запасы тают. Когда он путешествовал один, проблем не возникало — кроме самого первого раза. Выходит, в первый переход Дверь израсходовала колоссальный объём энергии, и ей потребовалось время, чтобы без спешки восполнить ресурсы из окружающего пространства.
В последующие же разы Дверь действовала уже «по накатанной», расходуя сущие крохи, которые легко пополнялись от его собственного биополя или из окружающей среды.
Если за дверью действительно скребся Дахэй, это доказывало: Дверь подчиняется только ему, и лишь живому существу, находящемуся рядом с ним, позволено пройти сквозь грань миров. Однако транспортировка живых попутчиков требует неизмеримо больше жизненной энергии! Юй Нин и раньше подозревал, что Дверь перестала работать именно из-за переноса Лань Сяо, осушившего весь энергетический резерв артефакта.
Теперь всё окончательно встало на свои места: причиной «забастовки» Двери и впрямь был Лань Сяо.
Как хозяина, Дверь его не трогала и не пыталась выпить всю его цзи подчистую. Но сегодняшнее пробуждение ширмы Тени гор подбросило уровень энергии в резиденции Великого астролога на невиданную высоту! Изголодавшаяся Дверь просто не смогла устоять перед таким лакомым куском и принялась жадно заглатывать окружающую цзи, чтобы восстановить свои силы.
Впрочем... выходило, что старый проходимец Чжу Фэйсин был не так уж и далёк от истины.
У мастеров фэншуй личный запас жизненной цзи неизмеримо богаче, чем у обычных смертных. Это касается и его самого, и Великого астролога Гу, и Мастера Усуна. Именно избыток этой энергии заставлял его волосы расти с такой поразительной скоростью, позволял Гу Мэнланю в сорок лет выглядеть цветущим юношей, а Мастеру Усуну в его шестьдесят сохранять юношескую свежесть лица при седых волосах.
Стало быть, если Юй Нин обретёт совершенное мастерство, его личный резерв цзи вырастет во много крат, и тогда Дверь сможет безболезненно черпать из него силу для самовосстановления.
Юй Нин призадумался. Значит ли это, что если перенести Дверь в место с наивысшей концентрацией блага и задействовать там мощный расклад фэншуй, она мгновенно восстановит свою работу?
Вдруг петли скрипнули, и усадебные ворота отворились. Юй Нин обернулся: в усадьбу въезжал Лань Сяо, самостоятельно вращая колёса кресла. Увидев хозяина, он удивился:
— Ты уже вернулся? Почему никто мне не сообщил?
Юй Нин даже не поднялся, так и оставшись сидеть у Двери:
— Кажется, я понял, как вернуть тебя домой.
Лань Сяо изгибом брови выразил заинтересованность:
— И каков же способ?
Юй Нин изложил свои умозаключения. Лань Сяо задумчиво кивнул:
— Звучит убедительно... Но если Дверь вытягивает ци так жадно, что это угрожает разрушением фэншуй всей резиденции... То куда же ты намереваешься её переместить?
— Нам не нужна усадьба, достаточно одной Двери, — спокойно откликнулся Юй Нин и перевёл взгляд на порог, где бесшумно возник Гу Мэнлань.
Появление наставника не стало для юноши неожиданностью. Великий астролог окинул обоих быстрым взглядом и спросил:
— На гору Луншань?
Юй Нин утвердительно кивнул:
— Именно. Отправим её на гору Луншань.
Великий астролог и Лань Сяо пришли почти одновременно, просто Лань Сяо въехал первым, всё ещё обдумывая слова Чжу Фэйсина и сомневаясь, стоит ли вмешиваться, пока не услышал догадки Юй Нина.
Гу Мэнлань с тихой усмешкой покачал головой:
— Ах ты щенок... Опять нацелился использовать государственную цзи...