Как именно к ним попал меч Небесных Звезд правителя Вэня, управляющий по внешним делам уже успел подробно донести с почтовым голубем.
Мастер Мэй едва заметным жестом повелел слугам удалиться. В просторной комнате остался лишь Мэй Чэнчжи. Едва слышный щелчок закрывшейся за слугами двери заставил Юй Нина внутренне сжаться.
«И зачем закрывать двери средь бела дня?»
— Третий, садись, — холодно произнёс мастер Мэй и сделал медленный глоток из пиалы.
— Благодарю, шифу, — Мэй Чэнчжи почтительно поклонился, сложив руки в приветствии, и лишь после этого чинно занял нижнее место. Проходя мимо, он бросил на Юй Нина взгляд, полный искреннего сострадания.
Впрочем, Юй Нин этого движения не заметил: он был слишком увлечён попытками разгадать малейшие изменения в выражении лица мастера.
Едва затворились створки, мастер Мэй уже намеревался устроить ученику допрос с пристрастием о его выкрутасах на дороге, но Великий астролог Гу остановил его коротким взглядом. Мэй Миньчжи сдержал порыв.
Гу Мэнлань неторопливо поднялся и с лёгкой, непринуждённой улыбкой подошёл к Юй Нину. Забрав из его рук клинок, он придирчиво осмотрел оружие.
— А-Ю, с чего вдруг ты приволок этот кусок металлолома? На вид — ничего особенного.
Юй Нин прекрасно понимал, что шигун просто дразнит его. Решив, что гроза миновала, он поджал губы, едва удерживаясь от ликующей улыбки.
— Шигун, а ты взмахни им и попробуй сам!
Астролог Гу ухмыльнулся, но испытывать меч не стал. Он вернул оружие юноше.
— Лучше ты, А-Ю. Я уже стар, лениво костями двигать.
Юй Нин ни за что на свете не дерзнул бы снова обнажить этот клинок. Хотя полученная им рана считалась лёгкой, изнурительная дорога день и ночь не дала телу восстановиться. В груди до сих пор то и дело вспыхивала глухая боль.
Он жалобным взглядом уставился на Великого астролога:
— Шигун, твой ученик... сил не рассчитает...
— Ох, неужто? А мне казалось, ты у нас мастер на все руки, — Гу Мэнлань изящно развернулся и опустился в кресло. На его лице играла всё та же мягкая улыбка, но слова разили наповал. — А-Жо, ты разве не слышал? В нашей империи явился новый великий мастер — господин Юй! Весь знающий люд только о нём и говорит. Своими грандиозными фэншуй-раскладами он, вишь ли, поворачивает вспять реки и движет горы — зрелище поистине потрясающее. Нынче в город Фушуй съехалась тьма-тьмущая знатоков фэншуй — и всё ради того, чтобы взглянуть на великое творение этого мастера Юй!
Он сделал небольшую паузу, и в его голосе прорезалась откровенная студёная прохлада:
— Поговаривают, будто мастерство этого господина Юй способно заложить основу для целой новой школы. Я-то грешным делом подумал, что он прибыл в префектуру Чанъань, упоённый юношеским успехом, дабы торжественно разорвать узы ученичества с тобой, А-Жо, и целиком посвятить себя высокому искусству... Так отчего же этот великий мастер всё ещё стоит перед нами на коленях?
Мастер Мэй молча держал в руках пиалу, не произнося ни слова.
«Это же удар в самое сердце! — подумал Юй Нин, едва не задыхаясь от паники. — Чем я так прогневал шигуна, что он осыпает меня подобными ядовитыми речами?!»
Юй Нин готов был взвыть от отчаяния. Он украдкой бросил взгляд на мастера Мэй: тот сидел с абсолютно бесстрастным лицом, отчего разобрать, сердится ли он на самом деле, не представлялось возможным. Перечить Великому астрологу напрямую юноша не смел, а потому изобразил на лице крайнее смирение и произнёс самым невинным, нещадно сдавленным голосом:
— Шигун, я не... всё совсем не так! Не слушай ты эти глупые сплетни...
— Хочешь сказать, расклад в Лавке Остаточной Радости города Фушуй — не твоих рук дело?
— Моих... Но я же просто... просто хотел опробовать силы! Набросал для Чжан Фэнлая скромный фэншуй-расклад, чтоб уберечь его от беды. С чего бы этому стать известным на всю поднебесную? — Чем дольше Юй Нин говорил, тем более убедительной казалась ему собственная правота. В конце концов, он ведь пёкся о репутации самого Великого астролога! — Чжан Фэнлай, как-никак, пользовался милостью шигуна. Не мог же я оставить его без защиты? Случись с ним что — это ведь бросило бы тень на имя шигуна!
— И я, стало быть, должен тебя отблагодарить? — Гу Мэнлань закинул ногу на ногу, приняв вальяжную позу. — О дрязгах Чжан Фэнлая мне доложили давным-давно. Кабы ты не вмешался, мои люди ещё до полудня сровняли бы то заведение напротив с землёй... Потолкаться на улице да покричать на людях — весело было, а?
Великий астролог чуть прищурился:
— Когда принесли весть, я грешным делом подумал, что на старости лет лишился ума. Наш А-Ю — и вдруг устраивает словесные перепалки посреди улицы, да ещё подсылает людей мутить воду и порочить чужое имя! Вырос, нечего сказать.
—... Да мои люди даже рта открыть не успели! Прохожие сами разоблачили этого даоса Гоу, — тихонько пробормотал Юй Нин в свою защиту. — Я лишь хотел испугать его, чтоб он убрался восвояси, и помыслить не мог разрушить его репутацию... Этот даос сам виноват, наделал глупостей и оставил столько следов! Не мог же я приказать слугам кричать на всю улицу, будто зеваки мелят чушь?
— Замолчи, — холодно и веско уронил мастер Мэй.
В подобную минуту замолчать мог только законченный глупец! Юй Нин мгновенно сообразил, к чему всё идёт, зажмурился и выпалил:
— Шифу, шигун, я виноват! Это больше не повторится!
— А кому есть дело до твоего «следующего раза»? — с сарказмом подхватил Гу Мэнлань. — Господин Юй нынче величина самостоятельная. С чего бы ему слушать своего старого, выжившего из ума наставника?
Юй Нин бросил осторожный взгляд на Великого астролога, надеясь встретиться с ним глазами и понятнее раскусить замысел... Он-то рассчитывал, что весь нагоняй устроит мастер Мэй, и никак не ожидал, что чихвостить его начнёт шигун. Однако столкнувшись с ледяным, пронизывающим взором Гу Мэнланя, юноша мгновенно сник, словно нахохлившийся перепёл:
— Я виноват... Шифу, шигун, не сердитесь. Я правда больше не дерзну.
Изначально Юй Нин думал отмолчаться — дать им выплеснуть гнев, а там видно будет. Но видя, как Великий астролог вытаскивает на свет божий одну его оплошность за другой, понял: пора менять тактику. Зажмурившись, он в отчаянии выложил последнюю карту:
— Или... может, вы двое просто поколатите меня для разрядки?
— Кто это собирается тебя колотить? — Гу Мэнлань указал подбородком на меч Небесных Звезд правителя Вэня, лежащий подле Юй Нина. — Не изображай из себя жертву... Ты ведь утверждал, будто этот клинок таит в себе невероятную силу? Ну так покажи, дай шигуну полюбоваться.
Юй Нин прекрасно понимал: он ранен, и если начнёт насильно взывать к мощи меча, только усугубит своё положение. Отбросив всякий стыд, он повалился в ноги мастеру Мэй, крепко обхватив его за голень, и снизу вверх уставился на наставника умоляющим взглядом:
— Шифу, я же ранен... Я правда не смею снова трогать этот меч! Упроси шигуна сменить гнев на милость!
Мэй Чэнчжи не совсем понимал, почему лёгкая рана мешает взмахнуть клинком, но, глядя на отчаянные попытки младшего брата выкрутиться, догадался, что дело действительно плохо. Он уже открыл было рот, чтобы заступиться, но Гу Мэнлань одарил его столь предостерегающим взглядом, что Третий ученик предпочёл хранить молчание и поспешно отпил чаю.
«Отец учит сына, да только насмерть не забивает... — размышлял Мэй Чэнчжи. — Ладно, мне, нелюбимому третьему ученику, лучше посмаковать чай и не лезть не в своё дело».
Мастер Мэй опустил пиалу. Он протянул руку, коснулся лба Юй Нина и насупился:
— Откуда рана?
—... Когда устраивал фэншуй-расклад для Лавки Остаточной Радости, по неосторожности оступился, — послушно отчеканил Юй Нин. Он не посмел признаться, что отправился в путь недолеченным, а затем, по глупости и без всякой подготовки, попытался потревожить меч Небесных Звезд, из-за чего и усугубил своё состояние.
В представлении мастера Мэй его ученик лишь слегка сплюнул кровью, а уже во второй половине дня как ни в чём не бывало отправился гулять по лавкам с приятелем. Естественно, он решил, что тот просто напускает на себя важности.
— Фужун докладывала, что повреждение пустяковое и опасности не несёт, — неторопливо произнёс мастер Мэй. — Раз уж твой шигун желает посмотреть, встань и покажи нам... Из-за такой мелюзги стоит ли обнимать мои ноги?
Великий астролог лишь усмехнулся:
— Неужто от одного взмаха меча ты испустишь дух? Не паникуй, А-Ю, лекарь ждёт в соседнем покое. Придворный врач Ван — глава императорской лечебницы, его не даром кличут исцелителем душ. Его искусство способно вырвать человека из лап самого Владыки Яньло. Если Яньло прикажет тебе умереть в третью стражу, врач Ван удержит твою жизнь до пятой.
—... Так в итоге я всё равно умру? — пробормотал Юй Нин и, окончательно потеряв стыд, уткнулся лбом в колено мастера Мэй. — Не буду!
Мастер Мэй и без того был взбешён, а от такой наглости едва не расхохотался. Он слегка качнул ногой и точным, выверенным движением оттолкнул ученика в сторону:
— Юй Нин! Тебе двадцать шесть лет! Ты думаешь, тебе всё ещё шесть? Пошёл!
«Мне. Конец. Полный и окончательный».
Понурившись, Юй Нин поднялся с пола.
— Если мне станет плохо... шифу, шигун, обязательно спасите меня.
Мастер Мэй нахмурился. Он знал, что этот меч хранит в себе древнее волшебство, но никак не мог взять в толк, отчего Юй Нин так упорствует. Он взглянул на Гу Мэнланя, но тот лишь едва заметно качнул головой, давая понять, что поводов для беспокойства нет. Тогда мастер Мэй холодно обронил:
— Обычный меч. Что с тобой может случиться?
К слову говоря, меч Небесных Звезд правителя Вэня выглядел весьма плачевно: сокровище древности валялось на полу в полном одиночестве, и никто из присутствующих даже не удостоил его взглядом. Юй Нин поднял оружие, отступил на два шага и уже занёс руку, но снова заколебался:
— Шифу, может, вы двое всё-таки просто побьёте меня, чтобы спустить пар?
Гу Мэнлань и мастер Мэй сохраняли абсолютное хладнокровие, будто и не слышали его слов. Поняв, что отступать некуда, Юй Нин глубоко вздохнул и взмахнул мечом.
В то же мгновение над комнатой развернулся сверкающий купол, устремились потоки благодатной цзи. На этот раз Юй Нин не почувствовал, будто его душа покидает тело. Вместо этого он ощутил, как жизненные силы уходят из него капля за каплей. Накатила непреодолимая слабость, голова раскалилась от дикой боли, а перед глазами всё поплыло и затонуло во тьме.
И ровно в этот миг Великий астролог Гу стремительно поднялся с места и нанёс клинком ладони удар прямо в грудь Юй Нина.
Стоило пробудить меч Небесных Звезд, как вокруг него немедленно возникло защитное поле. Пробиться сквозь него к Юй Нину должно было быть невозможным, однако Гу Мэнлань преодолел эту преграду с поразительной лёгкостью — словно рассёк плотный соевый творог.
Удар пришёлся прямо в грудь. Юй Нин ощутил пронзительную боль, к горлу подступил знакомый солоновато-сладкий вкус, и он выплеснул сгусток тёмной, почти чёрной крови.
Клинок с оглушительным звоном выпал из его пальцев. Чудесный купол мгновенно рассеялся.
— Гу Мэнлань! — в тот самый миг, когда астролог сорвался с места, мастер Мэй тоже вскочил. Но он успел лишь выкрикнуть имя, как ладонь Гу Мэнланя уже опустилась на грудь юноши.
Подхватив теряющего сознание Юй Нина под мышки, Великий астролог насупился:
— Не кипятись, всё в порядке... Этот щенок действительно не ведает удержу! С такой раной — и смел твердить, будто всё пустяки!
Едва выкрикнув обвинение, мастер Мэй понял, что вспылил через край. Сидеть дальше у него не было никакого желания. Дождавшись, пока Гу Мэнлань усадит Юй Нина в кресло, он подошёл ближе и приложил пальцы к его носу. Убедившись, что дыхание ровное, мастер Мэй резко спросил:
— Что всё это значит?!
Мэй Чэнчжи, до крайности перепуганный происходящим, тоже вскочил со своего места:
— Я сбегаю назад за придворным врачом Ваном!
Гу Мэнлань кивнул, разрешая ему идти. Сам он чуть закатал рукав Юй Нина, прижал два пальца к его запястью и на мгновение замер, прощупывая пульс.
— Он сгусток застоявшейся крови выплюнул, теперь наихудшее позади. Неделя-другая покоя — и оправится.
Мастер Мэй спросил ледяным тоном:
— Что не так с этим мечом? Почему А-Нин так отнекивался? И зачем ты, зная всё, заставил его совершить взмах?!
Гу Мэнлань горько ухмыльнулся. Случившееся пусть и вышло неожиданно, но не было полной случайностью:
— Сие есть реликвия Великого астролога прежней династии. Меч способен взывать к Небу и Земле и удерживать фэншуй-расклады... Я намеревался лишь слегка припугнуть парня, дать ему понять, что силы его не безграничны — дабы не заносился понапрасну. Кто ж знал, что рана его окажется настолько тяжёлой! Я отправил с ним целую ораву людей, и ни одна тварь ничего не заметила! Сброд никчёмный! — при этих словах в его глазах блеснул убийственный холодок.
Мастер Мэй метнул на него свирепый взгляд:
— Как ни крути, а виноват ты! Он же прямо сказал, что ранен и не может взывать к силе оружия! А