Лань Сяо наблюдал за тем, как Юй Нин тешкался с большим чёрным котом. Кот, хоть и получил легкий щелчок по лбу, ничуть не обиделся — наоборот, с довольным урчанием потянулся мордой к ладони хозяина. Юй Нин с улыбкой отпихнул его пальцем в нос и расставил на столе принесённое угощение. Дома он чувствовал себя легко и раскованно. Поставив перед гостем чашку с исходящим паром чаем, он с простодушной искренностью произнёс:
— Извини, хорошего чая нет, так что не обессудь, пей что есть.
Говоря «не хороший», Юй Нин ничуть не лукавил. Белая ниточка с жёлтым ярлычком, свешивавшаяся с края чашки, выдавала с потрохами самый обычный пакетированный чай из коробки за десять юаней. Сам Юй Нин, хоть и перенял от мастера Мэя привычку к чаепитиям, к самому напитку особых чувств не питал: дома ограничивался кипятком или просто брал бутылку газировки с прилавка в лавке. Но Лань Сяо был не из тех, кто приходит с мольбами о помощи, и налить ему простой воды было бы верх неучтительности. Вот и пришлось достать завалявшийся пакетик красного «Липтона».
Выпьет Лань Сяо или нет — дело десятое, главное, формальность соблюдена. Хотя такой изысканный господин, скорее всего, отроду не видел подобного пойла.
В качестве угощения Юй Нин подал пятицветные квадратные пирожные. Вчера, наведавшись в древность проверить разницу во времени, он захватил их в местной лавке. За ночь в холодильнике сладости не испортились, но Юй Нин всё же решил прогреть их на пару. Теперь от них исходил аппетитный рисовый дух, побуждавший попробовать кусочек, даже несмотря на то, что Лань Сяо недавно сытно поужинал.
Придвинув круглый табурет, Юй Нин уселся и отпил из баночки любимого холодного чая. От удовольствия он аж зажмурился. Заметив, что от прежней ледяной неприступности Лань Сяо не осталось и следа, а в его облике проглядывает редкое умиротворение, Юй Нин с ухмылкой спросил:
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Ну что, я ведь тебя не обманул?
Лань Сяо поднял чашку, слегка дунул на горячую воду и прикоснулся губами к краю. На его бледных губах остался влажный след.
— Действительно... невообразимо, — тихо отозвался он.
Дахэй тем временем заскучал. Стол был заставлен посудой, и Юй Нин уже потянулся было, чтобы снять кота на пол, но тот огляделся и, проигнорировав хозяина, запрыгнул прямо на колени к Лань Сяо. Кот замурчал и стал ластиться к гостю с таким виновато-влюблённым видом, что Юй Нин только рот разинул. Попытка обнять любимца провалилась.
— Ах ты неблагодарная морда! — шутливо ругнулся Юй Нин.
Лань Сяо не чувствовал никакой досады от такой навязчивости. Он положил ладонь на спину Дахэя и со знанием дела погладил густую шерсть.
— Умный кот. С душой.
— Хитрый, как чёрт, — хмыкнул Юй Нин. — Ну, теперь-то ты веришь? В этом дворе мой двоюродный дед обустроил фэншуй-расклад. Я до сих пор не разобрался во всех его тонкостях, но одно знаю точно: благодаря ему здесь зимой тепло, летом прохладно, а деревья плодоносят без остановки.
Он указал на вишню в углу двора, ветви которой гнулись под тяжестью темно-бордовых ягод, а затем — на землю у её подножия. На первый взгляд грунт казался обычным, но присмотревшись, можно было различить легкий фиолетовый оттенок.
— Всего три дня назад с этой вишни обобрали всё до единого плода, а она снова вся в ягодах... Я посадил её пару месяцев назад. Каждые два дня созревает новый урожай — килограммов пятнадцать, не меньше. Если не собрать, ягоды просто осыпаются и гниют. Мне приходится время от времени перекапывать землю и заделывать гниль в почву, а не то весь двор пропитается кислятиной.
Услышав разговор про вишню, Дахэй высунул мордочку из рук Лань Сяо и требовательно мяукнул. Юй Нин про себя обозвал усатого предателя продажной шкурой, но делать нечего — под постоянное принуждающее мяуканье взял глубокую пиалу.
— Погоди минуту, — сказал он Лань Сяо. — Этот мохнатый профос просит, чтобы я угостил тебя ягодами.
Юй Нин забрал вишню, которую кот до этого принёс Лань Сяо, подошёл к дереву, нарвал ещё горсть свежих ягод и отправился к колодцу вымыть их. Лань Сяо следил за ним взглядом. Когда Юй Нин повернулся назад, гость неожиданно спросил:
— У колодца... свет?
Юй Нин замер от изумления:
— Ты видишь?!
Этот колодец был глазком построения — сердцем всего расклада. Юй Нин понял это лишь после того, как поучился фэншуй у Великого астролога Гу и научился контролировать свое восприятие. Впрочем, для любого, кто способен видеть ци, секрет был очевиден. В этом дворике вообще крылось слишком много тайн, и фэншуй-расклад — лишь одна из них. Про странную дверь и говорить не приходилось.
В своё время он спрашивал у наставника Гу, существуют ли расклады, способные удерживать микроклимат и подстёгивать рост растений. Тот ответил, что подобных схем немало, однако поддерживать прохладу — дело нехитрое, а вот ускорять плодоношение... Тут всё зависит от размаха. Когда Юй Нин обмолвился о трехдневном цикле от цветения до осыпания, Великий астролог признал: такое невероятно сложно. Для этого требуется бесценный артефакт в качестве глаза построения и мастерство высочайшего уровня. Да и сам Гу Мэнлань не гарантировал, что справился бы с подобной задачей.
Подобная мощь уже граничит с изменением законов мироздания — это прямая кража небесного замысла.
Услышав такой вердикт, Юй Нин остудил свой пыл. Он знал за собой грешок действовать опрометчиво, а потому, будучи лишь начинающим учеником, не дерзал лезть на дно колодца к глазку построения. Решил дождаться времени, когда его познания окрепнут.
Ни один из фэншуй-раскладов, видимых им ранее, не мог сравниться по наглядности и чудесам с наследством двоюродного деда. Поэтому когда Лань Сяо заговорил о том, что верит только собственным глазам, Юй Нин первым делом привёл его сюда. А вот то, что Лань Сяо оказался способен различать потоки энергии — стало приятной неожиданностью.
Наставник Гу говаривал: способность видеть эманации ци — признак врождённого дара к фэншуй. Дар этот бывает разным. Кто-то видит ци с рождения или обретает прозрение мгновенно — как сам Юй Нин. Созидатели послабже обучаются этому после упорных тренировок. Иным требуется помощь артефактов. Самые же обделенные замечают ци лишь в редчайших случаях при стечении обстоятельств, списывая всё на показавшийся обман зрения. А те, кто вовсе лишён дара, вынуждены полагаться лишь на косвенные признаки.
Впрочем, из правил бывают исключения: встречались и те, кто от рождения созерцал ци, но в самом искусстве фэншуй не смыслил ни бельмеса. Правда, такие самородки — величайшая редкость.
Как бы там ни было, дело принимало отличный оборот. Неважно, какова природа дара Лань Сяо — раз он видит ци прямо сейчас, убеждать его в реальности происходящего больше не придётся. Это куда надёжнее любых слов про чудесные ягоды и волшебную температуру. Нагляднее некуда.
Юй Нин достал из-за пазухи нефритовый амулет «Рыбы в лотосовом пруду» из изумрудно-зелёного жадеита, подаренный Великим астрологом, и протянул Лань Сяо:
— А это? Это ты видишь?
Лань Сяо вгляделся в резной камень. В руках Юй Нина тот излучал мягкое золотистое сияние, совершенно не похожее на естественный цвет нефрита. Откровенная, открытая манера юноши выбивала из колеи. Лань Сяо усомнился бы в увиденном, но подозревать Юй Нина в дешёвых фокусах с подсветкой было глупо. Брать личный амулет в руки он не стал, лишь тихо спросил:
— Это и есть... то самое «потоковое поле»?
— Именно. Это и есть ци, — Юй Нин убрал подвеску обратно под одежду. — В «Каноне захоронений» сказано: * «Ци на ветру рассеивается, а у воды останавливается. Древние собирали её, не давая рассеяться, и направляли, задавая предел — оттого и нарекли сие фэншуй»*. Проще говоря, наш мир полон энергии. Это может быть изначальная цзи или живая цзи. Она блуждает с ветром и растворяется в воде. Искусство фэншуй заключается в том, чтобы уловить эти потоки и удержать их в одном месте.
— Когда энергия скапливается в предмете или месте, возникает аномалия — её-то мы и зовём эманацией, или силовым полем. Свет, который ты только что видел — это и есть проявление ци. Предметы вроде моего амулета после специальной обработки обретают собственное поле. Если носить такой при себе, он гармонизирует инь и ян, подпитывая жизненные силы. Подобные вещи называют артефактами. — Юй Нин выдержал паузу и добавил: — Впрочем, не всякий артефакт стоит носить близко к телу.
Юй Нин умалчивал, что колодец и есть глазок расклада. Намерения намерениями, а элементарную осторожность никто не отменял. Хотя Лань Сяо и не казался человеком подлым, но мало ли что — вдруг решит под покровом ночи прислать людей с лопатами? Бог с ним, с артефактом, но если они повредят сам расклад, беды не миновать.
Великий астролог предупреждал: неквалифицированное вмешательство в чужой фэншуй-расклад чревато жестоким откликом стихий — вплоть до гибели осквернителя. В первый раз Юй Нин по незнанию и чистой случайности разрушил расклад в лавке «Остаточный Аромат», а во второй — действовал под присмотром мастера Фана. Повторять подобный риск наобум он не намеревался.
Проснуться однажды утром и обнаружить у себя во дворе пару трупов — перспектива так себе. Доказывай потом, что ты ни при чём. Поразмыслив над этим, Юй Нин ненавязчиво предостерег Лань Сяо:
— Если где-нибудь внезапно увидишь сияние ци, не вздумай трогать предмет руками. Энергетический отклик может быть смертельно опасен.
Лань Сяо помедлил, подбирая слова:
— Прежде... я ничего подобного не замечал.
— Возможно, всё дело в том, что ты сейчас находишься в эпицентре мощного расклада, — пояснил Юй Нин. — Сохранится ли эта способность за пределами двора — бог его знает. Может, выйдешь за ворота — и всё исчезнет. А может, отныне будешь видеть ци постоянно. Тут уж как небеса распорядятся, я не пророк. Что касается проекта, который я тебе передал... Я хочу выстроить подобное силовое поле в небоскребе Минхуа, чтобы оно хранило и питало всю корпорацию Лань.
Юй Нин с лукавым прищуром посмотрел на собеседника:
— Ну что, теперь-то ты веришь своим глазам?
Лань Сяо замер, погружённый в раздумья. Сидевший у него на коленях Дахэй нетерпеливо мяукнул, спрыгнул на стол и замер подле пиалы со свежей вишней. Кот поднял лапу и с размаху хлопнул по краю посудины, едва не опрокинув угощение.
— Ладно-ладно, молчу! — засмеялся Юй Нин, поддвигая пиалу ближе к Лань Сяо. — Попробуй скорее, а то Дахэй изведётся. Если не уступить его милости, он потом три дня будет ходить букой.
Лань Сяо взял одну ягоду и отправил в рот. Сочная, изысканно-сладкая мякоть брызнула соком, мгновенно заполнив всё вкусовое восприятие невероятно свежим букетом.