Юй Нин стоял под небом, закинув деревянный меч за спину. Незаметно для него высь затянуло дымкой, и над двором пошёл мягкий моросящий дождь. Тонкие, невесомые нити влаги коснулись плеч и одежды, но не принесли с собой и капли холода.
Видя, что фэншуй-расклад замыкается в единое целое, Юй Нин обернулся. Неподалёку, под навесом крытой галереи, стояла свита во главе с Великим астрологом Гу. Направляясь к ним, юноша со вздохом пожаловался:
— Шигун, вы когда подошли? И с чего вдруг дождь припустил?..
Не успел он договорить, как слуги за спиной астролога единодушно склонились в глубоком поклоне. Никто не обронил ни слова, но взгляды их выражали глубокое почтение.
— Вы чего это? — опешил Юй Нин.
— Встаньте, — небрежно бросил Великий астролог Гу, а затем добавил: — Позже попросите у вашего молодого хозяина дозволения выпить хмельного за его счёт.
Гу Мэнлань поднял взор. Небосвод очистился от туч: во всей своей величественной красе там сияли россыпи звёзд. Слегка улыбнувшись, астролог похлопал Юй Нина по плечу — то ли ободряюще, то ли с нескрываемой похвалой:
— Хорошая работа.
Не успел Юй Нин насладиться похвалой, как ладонь его ощутимо облегчилась. Опустив взгляд, он обомлел: меч из окаменелого дерева из древесины, пораженной молнией, переломился прямо у самой рукояти. Упав на плиты, он раскололся на несколько частей. Благородный блеск, напоминавший полированный металл, мгновенно угас, и артефакт превратился в самую обычную обгоревшую корягу.
Юй Нин даже ахнуть не успел. Глядя на то, как его новенький фэншуй-меч превратился в дрова для растопки, юноша едва не разрыдался от жалости:
— Да как же так?! Почему он рассыпался?
— Обычный кусок поражённой молнией древесины, — невозмутимо отозвался Великий астролог Гу, мельком глянув на обломки. — Ты заставил его выдержать давящую мощь Неба и Земли. То, что он вообще не разлетелся в пыль в первую же секунду, — уже чудо. Вернёмся — велишь мастерам толково обработать оставшиеся стволы и вырезать новые мечи. Ты ведь забрал с собой едва ли не несколько десятков этих веток. Неужто из-за одного прутика исстрадался?
— И то правда, шигун, — тут же повеселел Юй Нин, едва услышав обещание сделать новые артефакты.
Вспомнив, что сам Великий астролог только что похвалил его, юноша расплылся в довольной ухмылке. Чувствуя гордость за проделанную работу, он не упустил случая польстить старшему:
— Раз уж сам шигун признал мою работу, значит, расклад и впрямь удался на славу!
Глядя на эту беспардонную физиономию, Гу Мэнлань почувствовал, как лёгкое умиление — мол, вырастили птенца — мгновенно улетучилось без следа. Он неопределённо качнул пальцем в сторону двора, где запечатлелось законченное размещение «Семь звезд», и заметил:
— Всего лишь «неплохо». Впрочем, стрелять из пушки по воробьям...
— Из пушки по воробьям? Это вы про меня, шигун? — без зазрения совести перебил Юй Нин. — Я и сам подумал, что тратить такой расклад на Священное древо защиты государства — перебор... Но ведь надо было скорее заканчивать и спешить домой к ужину!
И ведь не соврал! Юй Нин сейчас находился в весьма уязвимом положении переходного этапа: чересчур мощными артефактами он ещё не мог управлять, а потому меч из окаменелого дерева из древесины, пораженной молнией, был для него самым удобным и послушным оружием. Каждая такая ветвь считалась для юноши драгоценным сокровищем. Он от потери одной-то чуть не взвыл, а тут ради размещения «Семь звезд» пришлось разом пожертвовать семью штуками!
Великий астролог Гу смерил его долгим, ироничным взглядом:
— Главное, чтобы ты сам всё понимал. Ладно, пойдём. Твой наставник, чай, заждался.
— Ага, иду-иду! — Юй Нин подскочил к старшему и с угодливой выслугой подхватил его под локоть. Так, не обращая внимания на застывшую свиту, они и удалились.
* * *
Едва юноша забрался в экипаж, как Фужун тут же принудила его сменить верхнее платье. Всё-таки на дворе стояла зима; хотя моросящий дождь быстро иссяк, Юй Нин успел промокнуть. После тяжёлого ранения он только-только начал приходить в себя, и служанка не смела допустить, чтобы хозяина продуло.
Стягивая влажную одежду, Юй Нин сгорающим от любопытства тоном допытывался:
— Шигун, шигун! Ну а если серьёзно, как вам мой сегодняшний фэншуй-расклад?
— Годно, — скупо отозвался Великий астролог.
— Ну-у-у, вы же прекрасно понимаете, о чём я!
Гу Мэнлань тихо хмыкнул:
— И чего ты ещё ждёшь? Хочешь, чтобы я рассыпался в пышных дифирамбах?
Юй Нин надулся:
— Я бы, между прочим, ничуть не возражал.
Назвать размещение «Семь звезд» простым можно лишь со стороны. Суть заключалась в следующем: с помощью артефактов из древесины, пораженной молнией, воссоздать проекцию Созвездия Северного Ковша, а само Священное древо защиты государства уподобить Полярной звезде. Через силу Семи Звёзд напитать мощью центральное светило. Полярная звезда неподвижна и вечна; уподобление ей Священного древа несёт в себе благословение на процветание всей империи Цин — знак свыше, лучше которого и не придумаешь.
Эта идея осенила Юй Нина спонтанно. Замысел был хорош тем, что не требовал перестройки самого Храма Защиты Государства. Главное — с идеальной точностью определить фэншуй-точки и призвать отклик со стороны Неба и Земли. Тогда размещение «Семь звезд» подпитается мощью Северного Ковша и преобразит энергетику всей округи.
Разумеется, не обошлось и без подводных камней. По первоначальному задуму Юй Нин хотел всего лишь подтолкнуть засыпающие силы древа, с помощью лёгкого фэншуй-расклада вернуть его к жизни, вдохнуть свежесть в увядающие ветви. Все эти пышные речи о вечном процветании государства Цин служили лишь красивой обёрткой для публики. Он выбрал «Семь звёзд» исключительно из-за благозвучности приметы и наличия под рукой однородных артефактов. Юй Нин трезво оценивал свои силы: брать на себя ответственность за судьбу целой страны он не собирался — с ума ещё не сошёл.
К тому же ранее он волей случая восстановил размещение «Сонм бессмертных» на горе Луншань. Храм Защиты Государства уже находился под его покровительством, так что Священное древо защиты государства и без того не погибло бы. Юй Нин просто нанёс финальный штрих.
Однако стоит признать: едва зафиксировав первую фэншуй-точку, юноша осознал свой промах. Простой расклад для пробуждения жизни не может быть столь оглушительно грандиозным! Окружающие ничего не заметили, но сам он прекрасно понимал: оступись он хоть на волос — и остался бы калекой.
К счастью, Небеса смилостивились — то ли сжалившись над ним, то ли решив дать юноше сберечь лицо при первом же испытании перед шигуном. Срыва не произошло.
Посторонний глазом не моргнул бы, но Великий астролог Гу без труда разглядел, через какие тернии пришлось продраться его ученику. И Юй Нину было досадно, что старший даже не попытался выслушать его размышления или разобрать ошибки! Это чувство до боли напоминало школьные времена: когда на сложном экзамене ты тыкаешь наугад, выбирая вариант «В», и чудом попадаешь в точку, а потом приходишь к учителю за объяснениями, а тот лишь отмахивается: «Да что тут разбирать, и так понятно, что "В"!»
Заметив кислую мину на юношеском лице, Гу Мэнлань лёгким щелчком задел его лоб и фыркнул:
— Ладно тебе. Дома спокойно обо всём поговорим.
Лишь тогда Юй Нин неохотно смирился:
— Договорились, шигун! Только смотри: приедем домой — не забывай про меня, уткнувшись взглядом в одного только наставника.
Прозвучало это до того комично — словно фаворитка, выпрашивающая милости у государя, — что Гу Мэнлань со смехом обругал его дерзким мальчишкой. Встряхнув широкими рукавами, астролог отодвинулся к противоположной стенке кареты, изобразив крайнее отвращение.
Едва колёса успели сделать пару оборотов, как карета замерла у ворот Резиденции Великого астролога. Город опустился в непроглядную тьму, и лишь холодные звёзды указывали путь. Войдя в обеденный зал рука об руку, они застали Мастера Мэй. Тот сидел за столом и при их появлении неторопливо отложил нетронутые палочки для еды, негромко произнеся:
— А я уж было решил, что вы задержитесь и пропустите ужин.
Яства на столе ещё источали пар — видать, подали совсем недавно. Обычно Мастер Мэй ужинал куда раньше, и задержка явно была связана с тем, что он до последнего ждал возвращения домочадцев.
— Прости, это всё из-за меня, — с мягкой улыбкой отозвался Великий астролог Гу, усаживаясь под бок. Приняв от слуги влажную салфетку, он оглядел блюда и заметил: — А оленьи сухожилия сегодня выглядят отменно.
— Приветствую наставника, — Юй Нин отвесил чинный поклон и занял своё место.
За день безумной беготни он проголодался до полусмерти. Сначала юноша заботливо наполнил пиалы бульоном для Мастера Мэй и шигуна, и только потом налил себе.
Приняв чашу, Мастер Мэй кивнул:
— Приступайте.
— Есть! — Юй Нин не стал манерничать и сразу припал к пиале. В наваристый бульон, судя по густоте и коллагеновой щёлочности, добавили свиные ножки. Насыщенный, богатый вкус мгновенно разогнал аппетит. Не долго думая, юноша щедро плеснул наваристого бульона прямо в пиалу с рисом и со свистом проглотил первую порцию, после чего с молниеносной быстротой потянулся за добавкой. Мастер Мэй хотел было пожурить ученика — мол, разбавлять рис жидкостью вредно для пищеварения, — но, глядя на то, с каким зверским аппетитом уплетает еду этот бедолага, промолчал и лишь продолжил прихлёбывать суп.
Гу Мэнлань сделал пару глотков, чтобы промочить горло. В отличие от Юй Нина, он весь день провёл в покое и просидел в молельной, а потому особого голода не испытывал. Мастер Мэй всегда строго следил за здоровьем — ел понемногу и никогда не наедался досыта, но, глядя на аппетит Юй Нина, невольно взялся за палочки ещё пару раз. Некоторое время за столом царило уютное молчание. Дождавшись, пока ученик утолит первый голод, Мастер Мэй опустил приборы, вытер губы и поинтересовался:
— Как прошли дела в Храме Защиты Государства?
Великий астролог Гу лукаво глянул на юношу:
— Священное древо защиты государства разворотило молнией, но, к счастью, наш господин Юй явил чудотворное мастерство и вернул сухие ветви к жизни. Империя спасена!
— Шигун! — смущённо вспыхнул Юй Нин. — Ну что вы сказки сочиняете! Наставник, не слушайте его чепуху... Шигун в своё время заложил на горе Луншань фэншуй-расклад, помните? Там возникли небольшие неполадки, я просто довёл всё до ума, вот древо и восстановилось.
Взгляд Мастера Мэй оживился:
— К слову, я заметил, что слуги принесли целую охапку обгоревшей древесины. Зачем она?
Стоило затронуть эту тему, как лицо Юй Нина просияло:
— Это же древесина, пораженная молнией! Настоящее счастье, что я вовремя её заметил, а то бы пропало такое добро. Каждая щепка годится на артефакты! Наставник, я забрал два цельных ствола от самого Священного древа. Обязательно велю один перенести в вашу мастерскую! Материал после удара небесного огня переродился: дерево обрело свойства металла и камня, став неимоверно прочным. В ваших умелых руках из него получится нечто совершенно непревзойдённое!
Слова ученика пробудили искреннее любопытство. Юй Нин подал знак слугам, и те вскоре внесли один из кусков. Смочив платок в чайной пиале, юноша бережно смахнул слой сажи, открыв взгляду иссиня-чёрную, глубоко лаковую поверхность древесины. Подав ветвь Мастеру Мэй, он спросил:
— Взгляните сами, наставник. Какова текстура?
Взяв ветвь длиной в руку и шириной в палец, Мастер Мэй взвесил её на ладони и мгновенно проникся интересом. Священное древо по своей природе являлось сосной, а сосновая древесина обычно мягка и легка. Этот же обрубок весил как цельный кусок железа равного объёма, а на ощупь казался гладким и прохладным, словно отполированный минерал.
— Замечательный материал, — с похвалой произнёс Мэй Миньчжи. — Позже вырежу для тебя пару печатей.
— Благодарю, наставник! — просияв, откликнулся Юй Нин.
Мастер Мэй славился непревзойдённым искусством реставрации древностей и обладал поистине феноменальной тонкостью рук. Если он брался за резцы, результат мог посрамить любого известного мастера в империи. Правда, творил он редко — лишь когда на глаза попадалась редкая порода древесины или камня. Юй Нин давно заглядывался на его работы, но зная, как трепетно наставник относится к своим творениям, стеснялся просить о подарке.
Заметив, как внимание супруга целиком переключилось на редкую деревяшку, Великий астролог почувствовал себя обделённым и наигранно надулся:
— А-Жо, а мне?
Увлечённый находкой, Мастер Мэй даже не поднял глаз:
— Будто я мало тебе дарил?
— Из твоих рук мне всегда мало.
Мастер Мэй на мгновение замер, а затем беспомощно вздохнул:
— Куда же я без тебя. Будет и тебе резьба.
Юй Нин, хоть и набился до отвала, с молчаливым смирением принял эту очередную порцию сладкой супружеской патоки.
Наставник задал ещё пару вопросов об услужении в храме. Юй Нин отвечал сдержанно, технично умалчивая о том, как едва не был заживо погребён в горном ущелье. В руках у Мастера Мэй был новый редкий материал, пальцы его чесались от желания опробовать инструмент, и он, не задерживаясь более за столом, удалился в кабинет.
Едва за Мэй Миньчжи закрылась дверь, Великий астролог Гу лукаво приподнял бровь:
— А только что всхлипывал над одним сломанным прутиком! А как наставнику отдавать — так и не жалко совсем?
— Разве подарок наставнику может считаться утратой? Я и вам если что дарю — ни капли не жалею! — с неопровержимой правотой заявил юноша, а затем с ехидцей добавил: — И к чему этот выдержанный уксус, шигун?
Гу Мэнлань не удержался от смешка и, поднявшись с места, непринуждённо предложил:
— Пойдём в купальни к горячим источникам?
— О таком я не смел и мечтать! — охотно отозвался Юй Нин.