Собрание ценителей сокровищ проходило вовсе не в том тереме, куда Юй Нин заходил накануне, а во внутреннем дворе, в отдельном трехэтажном здании. Замысел его внутреннего убранства повторял устройство «Терема Изумрудного Моря и Лазурного Неба»: галереи огибали зал замкнутым квадратом. Однако ложи для гостей располагались лишь с трех сторон, а северную часть занимал возвышавшийся помост. За ним тянулась плотная занавесь, из-за которой то и дело выскальзывали слуги с утварью и подносами, снуя по залу.
Имя у этого здания тоже было весьма примечательным — «Зал Единства Моря и Неба».
Едва Мастер Мэй и Великий астролог Гу вышли из экипажа, Третий старший брат Юй Нина тут же выступил вперед, расчищая дорогу. Молодой хозяин Лу, встречавший гостей у входа, заметил неспешно приближающуюся процессию и поспешил навстречу, склонившись в глубоком поклоне:
— Лу Бо из Торгового дома Луюнь приветствует дядюшку-наставника Мэя.
Мастер Мэй лишь едва заметно кивнул и произнес со сдержанной прохладой:
— Не стоит церемоний, молодой хозяин.
Третий старший брат, стоявший поодаль, торопливо подал Лу Бо знак взглядом. Тот мгновенно всё понял и с упредительностью произнес:
— Покой «Шэнь» всегда открыт и ждет дядюшку-наставника. Прошу вас, проходите.
— Благодарю, — отозвался Мастер Мэй.
Лицо его оставалось темнее тучи, и вступать в светские беседы он явно не собирался. Выронив лишь это скупое слово, Мастер Мэй умолк, взирая на молодца с ледяным отчуждением — всем своим видом дав понять, что ждет, пока тот поведет их.
Юй Нин, шедший позади, приватно подмигнул молодому хозяину Лу и приложил палец к губам, призывая к молчанию. Наставник находился в скверном расположении духа: этим утром, еще до выезда, серебряная ажурная нить, на которой висел ароматический шарик на поясе Мастера Мэя, неожиданно развязалась. Драгоценная безделушка рухнула на пол и раскололась надвое. Мастер Мэй восстановил эту вещь совсем недавно и души в ней не чаял, оттого и носил при себе. Ныне же, потеряв любимую игрушку, он мрачнел с каждой минутой.
Всю дорогу даже Великий астролог Гу опасался заговорить лишний раз, кабы не навлечь на себя гнев Мастера Мэя и не схлопотать отповедь.
Лу Бо благодарно улыбнулся Юй Нину и повел гостей к покоям.
Покой «Шэнь» находился на третьем ярусе, где обустроили всего двенадцать подобных лож. Третий старший брат притиснулся к Юй Нину и шепнул:
— Эта ложа издавна закреплена за нашим учителем... В «Тереме Изумрудного Моря и Лазурного Неба» у каждого покоя есть свой хозяин. И даже если владелец не явится на собрание, никого другого внутрь не впустят.
Юй Нин удивленно моргнул:
— Выходит, наш учитель столь могущественен?
— Естественно, — с гордостью откликнулся старший брат. — Учитель — признанный глава нашего ремесла.
— Учитель просто невероятен, — Юй Нин усиленно закивал и приглушил голос: — Прежде мне казалось как-то неловко величать наставника лучшим поднебесным мастером, а теперь можно хвалить его со всей открытостью!
Третий брат улыбнулся и легким шлепком по руке призвал юношу не болтать лишнего на людях.
У резного окна покоя стоял круглый стол, окруженный четырьмя табуретами — то ли так полагалось по убранству, то ли в тереме заранее знали о четырех гостях. Мастер Мэй занял главное место, Великий астролог Гу примостился подле него, Третий брат уселся по другую руку от наставника, так что Юй Нину достался табурет рядом с Великим астрологом Гу.
Молодой хозяин Лу с глубоким почтением преподнес пухлый, изысканно переплетенный альбом:
— Дядюшка-наставник Мэй, в этой книге собраны все сокровища сегодняшнего торга.
«Альбом?» — изумился про себя Юй Нин. Ему приходилось видеть каталоги аукционов, но те изобиловали печатными снимками, рукотворный же фолиант он лицезрел впервые. Любопытство разожглось: насколько точно кисть живописца сумела передать изящество старинных вещей? С его места разобрать рисунки было невозможно, и юноша поднялся, подступив к плечу Мастера Мэя, чтобы заглянуть в свиток через его руку.
Мастер Мэй неспешно перевернул плотный лист. Как и ожидалось, на первом развороте была изображена ширма «Тени гор» — творение великого мастера Цзяня из прежней династии. Картинка была выполнена в тончайшей технике гунби с сочными минеральными красками, передававшими дух оригинала невероятно живо; из-за размеров страницы художник уместил лишь верхнее крыло ширмы. Слева оставлялись широкие поля, где каллиграфической вязью выводилась историография предмета — его происхождение и судьба.
Лицо Мастера Мэя оставалось бесстрастным. Он потянул за край листа, разворачивая скрытые складки — и оттуда, точно гармоника, устремился длинный рулон. Когда бумагу полностью раскатили, она закрыла собой едва ли не весь стол.
Лу Бо поспешил пояснить:
— Ширма «Тени гор» не появлялась на людях не одно десятилетие, и одного фрагмента было бы мало, чтобы постичь ее замысел. Посему ничтожный младший дерзнул отдать приказ живописцам: соблюдая пропорции, воспроизвести ее целиком. Пусть не до мельчайшей пылинки, но дух и облик ухвачены верно.
— Поди, немало трудов ушло? — Мастер Мэй кивнул, и суровость в его взоре слегка рассеялась. — Что ж, похвальное старание.
Молодой хозяин Лу смущенно улыбнулся:
— У ничтожного племянника был и собственный умысел. Едва ширма обретет нового владельца, она вновь скроется от мира на долгие века. И этот списочный альбом станет для меня утешением, дабы потешить душу в разлуке с редкой красотой.
Третий брат согласно кивнул — речи Лу Бо явно пришлись ему по вкусу. Заметив, сколь пристально наставник вглядывается в рисунок, он шепнул соратнику:
— Знай я про сие сокровище вчера, заставил бы тебя отдать его, чтобы порадовать учителя в родных стенах.
Лу Бо почесал кончик носа и шутливо ответил:
— Во всем «Тереме Изумрудного Моря и Лазурного Неба» найдется лишь одна такая рукопись. Утащи ты ее — родитель содрал бы с меня шкуру без пощады.
Мастер Мэй разглядывал «Тени гор» неспешно и въедливо, после чего бережно сложил фолиант в исходную форму. Остальные страницы он перелистал бегло, без прежнего интереса. Завершив просмотр, он ощутил чье-то дыхание у своего плеча. Оглянувшись, он обнаружил Юй Нина, с глубоким усердием вникающего в рисунки.
— Приглянулось ли что-нибудь? Говори прямым текстом.
Юй Нин честно признался:
— Лишь ширма «Тени гор». Остальное не тронуло.
Мастер Мэй захлопнул книгу, передав ее Лу Бо, и небрежно уронил:
— А я-то вознамерился преподнести тебе пару безделушек. Раз ничто не мило — так тому и быть.
«...»
— А можно... я взгляну еще разок? — спохватился Юй Нин.
— Отчего же нельзя? — Лу Бо протянул альбом юноше и тотчас подсказал: — Под номером «И-двадцать пять» числится кольцо-руи династии Чжоу с благоприятными узорами, а под знаком «Цзя-тридцать три» — цитра «Укрощение волн», принадлежавшая знаменитой куртизанке Мужун Мяомяо эпохи Юн. Сии предметы — истинные сокровища, проверь, не придутся ли по душе.
Юй Нин бережно отворил фолиант и приступил к разыскиванию нужных страниц по указанным номерам. Мастер Мэй вознамерился предостеречь ученика от неловкого движения, но неожиданно узрел глубокое почтение к свитку. Надо сказать, пред лицом наставника Юй Нин обычно вел себя избалованно и легкомысленно, но сегодня явился образцом сдержанности, что немало изумило Мастера Мэя.
— Что это с тобой приключилось? — полюбопытствовал учитель.
Юй Нин, не поднимая взора, пробормотал:
— Учитель, сия вещь стоит целое состояние!
Мастер Мэй уже приготовился отвесить сопляку пару строгостей, как Юй Нин продолжил рассуждать:
— Вы поразмыслите сами, учитель! Если спустя тысячи лет этот альбом чудодейственно сохранится, а сами сокровища разобьются, сгорят или канут в небытие... Древние царства исчезнут в пучине времен, и потомкам останется лишь эта книга. Лишь по ней они узнают, что прежде существовала эпоха Цин, в коей процветали столь чудесные ремесла, и станут разгадывать судьбы прежних владельцев сих вещей.
— Погодя сказители и знаменитые актеры станут слагать о них драмы и повести... А быть может, истории попадут в летописи да школьные учебные свитки! Стоит кому-то назвать древний предмет — и всякий поведает о жизни его хозяина. Разве это не есть истинное бессмертие в веках? Разве сей альбом не бесценен?
Все присутствующие замерли в ошеломлении. Никто не ждал от юнца столь глубоких, озаренных вечностью мыслей. В глазах Мастера Мэя мелькнула задумчивость, будто его разум на миг перенесся сквозь толщу столетий.
Разговаривая, Юй Нин как раз дошел до нужной страницы под знаком «Цзя-тридцать три». Оглядывая алый нефритовый корпус цитры, он добавил:
— Подобно тому как вы, учитель, подарили новую жизнь великому множеству древних ценностей. Если уцелеет хоть пара из них, будущие мастера найдут ваш личный клейменный знак и поймут: в эпоху Цин жил великий мастер Мэй Жо... Ровно так же, как глядя на ширму «Тени гор», мы вспоминаем имя мастера Цзяня, великого резчика по нефриту из Цзяннани эпохи Юн. Разве мы не ведаем о его жизни до последнего дня?
Третий старший брат бросил на юношу сложный, непередаваемый взгляд и не удержался от поправки:
— Мастер Цзянь был уроженцем Столицы, а не Цзяннани.
Едва сии слова прозвучали, всё возвышенное очарование момента рассеялось в пыль.
Лицо Мастера Мэй моментально оледенело. Коли этот невежда путается даже в родовитости мастера Цзяня, значит, вчерашние его сокрушительные ответы были лишь случайной угадайкой?! В гневе Мастер Мэй согнул палец и с глухим стуком постучал костяшкой по столешнице:
— Юй Нин.
Услышав свое имя, юноша с трудом подавил готовое сорваться с языка: «Учитель, мне до безумия понравилась эта цитра, купите ее мне!». Он в мгновение ока согнул фолиант, всунул его обратно в руки Лу Бо и без единой паузы заскороговорил:
— Наставник, я виноват! Вернусь в обитель и засяду за трактаты, ни шагу не ступлю на улицу, кабы не позорить ваше имя!
Мастер Мэй хранил тяжелое молчание, и под его испепеляющим взором Юй Нин был готов пасть ниц прямо на половые плитки.
— Ну полно вам, — Великий астролог Гу под столом осторожно потянул Мэй Жо за край шелкового рукава. — А-Ю еще совсем юн, не стоит излишне строго судить его.
Мастер Мэй еще раз смерил ученика долгим взором, после чего лед в его глазах слегка подтаял.
Юй Нин выдохнул с невероятным облегчением и с подобострастной услужливостью перехватил у слуги чайник, принимаясь потчевать горячим напитком учителя и его спутника. Узрев сию предельную угодливость, Лу Бо не удержался от сдавленного смешка и решил сгладить неловкость:
— Младший брат Юй поистине достоин быть младшим учеником дядюшки-наставника! Какая глубокая мудрость в его речах! Как вы и изволили заметить, по завершении собрания я прикажу мастерам довершить сей альбом, дабы сохранить его для будущих поколений.
Лишь тогда наставник Мэй несколько смягчился. Лу Бо торопливо поклонился:
— Торг вот-вот начнется. Ничтожный удаляется.
— Иди, — Мастер Мэй кивнул, отпуская его.
— Я провожу брата Лу, — Юй Нин моментально уцепился за повод и выскользнул вслед за молодым хозяином..
Едва они переступили порог, Лу Бо не выдержал и тихо расхохотался:
— Младший брат Юй, не стоит провожать. Наставник Мэй, кажется, в немалом гневе.
— Пустяки! Мне скорее следует содеять поклон за то, что выручили меня перед учителем, — Юй Нин прикрыл за собой дверь и с задорной улыбкой прибавил: — Раз уж молодой хозяин вознамерился дополнить этот альбом, не лучше ли снять с него несколько списков? Зачем превращать его в единственную рукопись?
— Отчего же?
— Или вовсе отдать в широкую печать, чтобы распустить по всему свету, — продолжал Юй Нин. Правда, он понимал: с такой ювелирной точностью ксилография едва ли справится. Даже если Торговый дом Луюнь вложит целое состояние в печатные доски, ценителей, способных купить подобные фолианты, сыщется немного — нынче и шелковая бумага, и минеральные краски стоят невероятных денег. — Если оставить один-единственный фолиант, он, бесспорно, будет бесценен... Однако скажите, брат Лу: что из наследия прежней династии добыть проще — мелкую монету времен императора Сяня или редчайший шедевр мастера Цзяня?
— Монеты императора Сяня ходили по всем провинциям, их ни в коей мере нельзя сравнить с творениями мастера Цзяня.
При смене династий старые монетные дворы закрывались, но владычество императора Сяня длилось свыше сорока лет, и вычеканенным монетам не было числа. И даже столетие спустя любой уличный перекупщик древности мог не глядя выудить из заветного кошеля пару-тройку сяньдицяней.
— Суть одна и та же, — подвел итог Юй Нин, замечая, как озарилось догадкой лицо Лу Бо. — Что ж, мне пора возвращаться к учителю. До встречи, брат Лу!
— До встречи!
Юй Нин повернулся и вернулся в покой. В ту же секунду внизу оглушительно бумкнул медный гонг. Поддерживаемый слугами, на возвышение поднялся благообразный старец в богатых одеждах. Стоявший подле него дородный управляющий в холщовом халате зычно возопил:
— «От пышности шести династий осталась лишь трава унылая; в небесах же облака все так же чисты и безмятежны — что встарь, что ныне!»
Старец принял из рук слуги алый шелковый плат и трижды взмахнул им над тяжелым столом из красного дерева.
Управляющий рявкнул на весь зал:
— Собрание ценителей сокровищ... объявляется открытым!