— Похоже, уважаемый, вы меня узнали? — Юй Нин слегка улыбнулся. Несмотря на холодное лезвие у самого горла, в его осанке сохранялась удивительная невозмутимость. — Как бы то ни было, едва ли я служу вашей истинной целью. Не лучше ли вам поскорее уйти и обдумать всё заново?
— О-о? — прошипел тот, издав неприятный, язвительный смешок. — Пусть его мне не достать, но если прикончу тебя, всё равно сделаю доброе дело — избавлю народ от паршивой овцы.
— Не совершите ошибку, добрый человек, — Юй Нин неспешно перевернул страницу новеллы. — Как я уже говорил: во-первых, я не бесчинствую, во-вторых, чужих жён да дочерей силой не беру, в-третьих, поджогов и убийств не совершаю. А случись у кого беда, так ещё и прошу домашних раздавать беднякам кашу. Если уж за убийство такого добряка прославляют как за избавление народа от зла, то о каком «народе» вы печётесь? О том, что наживается на чужом горе?
«Недаром в старину говорили: за грабежи да поджоги — золотые пояса, а за добрые дела — безымянная могила. Выходит, быть хорошим не стоит».
— Не мели чуши! — рявкнул незваный гость.
— Тш-ш... Вам бы лучше помалкивать. Раз уж вы меня узнали, значит, где-то мы встречались. Да и судя по вашей неприязни, мы успели перейти друг другу дорогу. Память у меня не самая лучшая, но произнесёте ещё пару фраз — и я, чего доброго, всё вспомню... Тогда вам точно придётся меня убить, а это совсем ни к чему.
* * *
Человек на мгновение онемел. Юй Нин тем временем вальяжно перелистнул ещё одну страницу. Стальное лезвие, прижатое к шее, уже успело согреться от тепла его тела, но тут противник слегка дёрнулся, и к коже вновь прикоснулся холодный участок металла. Юй Нин поморщился и двумя пальцами осторожно взялся за обух.
— Ты что делаешь?! Не дёргайся! — зашипел тот.
— Холодно же! — со вздохом пожаловался Юй Нин.
—... Что?
— Вы не поймите неправильно: держите, сколько душе угодно. Подумайте как следует, а там и снимите... До того как господа вернутся с утреннего приёма, остаётся ещё не меньше получаса. Время есть, не спешите, — Юй Нин не выпустил клинка и слегка отвёл его от шеи. — Просто железо уж больно ледяное, а я — балованный барчук, неженка, не выношу такого.
* * *
Человек помедлил, а затем убрал оружие. Голос его изменился — он намеренно заговорил с фальцетом, подражая дворцовым евнухам:
— А ты любопытный человек.
— Вы не первый, кто мне это говорит, — Юй Нин наткнулся на интересное место в книге и понимающе улыбнулся. Зачерпнув пальцами пиалу с чаем, он слегка смочил губы, всем своим видом демонстрируя полный покой.
— Не боишься, что убью?
— Не-а, — Юй Нин неспешно поставил пиалу и переменил позу, удобнее устроившись на кушетке спиной к незваному гостю. — Хотели бы убить — убили бы сразу, чего ждать-то?
Разумеется, он держался так смело по той простой причине, что убить его противник попросту не мог.
Каких только опасностей не таил дворцовый обиход, но больше всего Юй Нин опасался случайно подслушать чужую тайну или стать свидетелем тёмных делишек. Подобное чревато большими хлопотами: враги насядут всей сворой, закрутят вереницу интриг, и хоть вреда не причинят, а докучать будут до смерти. Вульгарного же применения силы он не боялся вовсе. Что за шутки? Как-никак он фэншуйский мастер, способный передвигать горы и вспять обращать реки. Пожелай он всерьёз — и выставил бы непрошеного гостя за двери, пальцем не шевельнув.
В конце концов, они находились в пределах Великого размещения «Сонм бессмертных горы Луншань», созданного Великим астрологом Гу. Юй Нин приходился ему учеником, да ещё и держал при себе нефритовую бамбуковую плашку — ключевую реликвию, управлявшую всем раскладом фэншуй. Чего ему бояться?
К слову, вернувшись, он совсем забыл вернуть эту плашку наставнику. Отправляясь на гору Яминшань, он нарочно оставил её дома, чтобы случайно не оплошать и не потерять драгоценный артефакт. А по возвращении Великий астролог Гу о ней не спросил, вот она и вылетела из головы.
Когда убийца приставил клинок к его горлу, Юй Нин первым делом подумал, сработает ли нефритовый руи. Если да — можно было бы попросту сбежать. Руи не отозвался, зато под пальцами оказалась нефритовая бамбуковая плашка: должно быть, А-Фу с утра пораньше, пока он едва проснулся, повесила её ему на шею.
Имея при себе эту нефритовую бамбуковую плашку, он мог напрямую задействовать часть энергии «Сонма бессмертных». А поскольку префектура Чанъань располагалась аккурат в зоне действия расклада, сила подчинялась ему безукоризненно, без малейшей осечки.
Стоит нападавшему уйти, и нужно будет сразу вернуть нефритовую бамбуковую плашку учителю, а то носить её при себе как-то неловко. Всё-таки это сердцевина защитного массива государства. Потеряй он её, да найдись умелец, способный с помощью этой нефритовой бамбуковой плашки разрушить фэншуй-сооружение, — небеса разверзнутся и испепелят его громом за такую оплошность.
В тишине комнаты раздался скрип сдвигаемого стула и шорох одежды. Юй Нин едва заметно улыбнулся: а у этого человека крепкие нервы, раз он уселся вести беседы.
— Откуда тебе знать, что я тебя не зашибу? — вновь раздался изменённый голос. — Захоти я — и ты костей не соберёшь, дело одного удара!
— А вы попробуйте, — Юй Нин замер с занесённой над страницей рукой. — Будь я на вашем месте, я бы уже бежал отсюда во весь опор — свести счёты с тем, кто дал вам такую наводку.
— Это ещё почему?
— Сегодня новогодний великий приём. Новость не секретная. За кем бы вы ни охотились, помимо Его Величества, принцев да знатных жён, все прочие чины ждут снаружи у дворцовых ворот. Вы же пробрались вглубь дворца — значит, мишенью был не министр. Но вы оказались в чайной, а снаружи до сих пор не подняли тревогу. Выходит, умом и ловкостью вы не обделены, раз прошмыгнули незамеченным. Стало быть, либо наводчик вас обманул, либо вы сами заблудились и забрели не туда.
— Я могу взять тебя в заложники и вырваться отсюда! — зловеще прошипел тот.
— Тогда мы оба отправимся к Жёлтым источникам... Я всего лишь барчук из чиновничьей семьи, без сана и должности, да и талантами не блещу. Будь я хоть Великим секретарём, Император не станет отпускать убийцу ради чьей-то жизни. Человек с честью на моём месте сам бы бросился на ваше лезвие, чтобы снискать славу верного мученика. Имя в истории обеспечено, да и за родных беспокоиться не придётся: за такой подвиг мои потомки три поколения купались бы в императорской милости.
— Выходит, по-твоему, мне остается только убираться?! — перебил он. Встревоженный тем, как точно Юй Нин попал в самую суть, противник даже забыл изменять голос.
Юй Нин мысленно прислушался к знакомым интонациям. Голос и впрямь казался известным. Стоило зацепиться за эту нить, как в памяти быстро всплыл нужный образ, и уже через пару мгновений он с высокой долей вероятности угадал, кто перед ним.
Не изменившись в лице, Юй Нин спокойно спросил:
— А разве нет?
Незваный гость лишь холодновато хмыкнул и решительно удалился. Едва слышный стук закрывшейся двери почти потонул в тишине. Юй Нин переменил позу и как ни в чём не бывало продолжил читать новеллу.
Спустя пару мгновений в чайную, низко клоня голову, вошла дворцовая служанка. Опустившись в глубоком реверансе, она тихо произнесла:
— Господин Юй, мне показалось, внутри был какой-то шум... Не угодно ли чего-нибудь господину?
Юй Нин, удерживая свиток одной рукой, второй слегка жестикулировал:
— Чай остыл. Будь добра, замени, сестрица.
— Слушаюсь, господин, — служанка вновь поклонилась, с предельной осторожностью убрала пиалу и вскоре вернулась с новым свежим отваром.
Примерно через четверть часа снаружи поднялся шум. До слуха донёсся приближающийся лязг тяжелых доспехов. Кто-то грозно окликнул у дверей:
— Ты из какого дворца?! Видела кого-нибудь подозрительного? Кто внутри?
Служанка у входа ответила:
— Я подавальщица из чайной. В зале лишь господин Юй. Он — ученик Великого астролога Гу, прибыл во дворец по высочайшему повелению.
— Отворяй!
— Слушаюсь!
Дворцовые двери с грохотом распахнулись. Внутрь ворвался отряд стражников. Окинув помещение хищными взглядами, командир заметил Юй Нина, развалившегося на кушетке с книгой, а затем его взор задержался на слегка сдвинутом стуле неподалёку. Направившись к нему, он спросил:
— Господин Юй, во дворец проник заговорщик. Не замечали ли вы кого-нибудь?
— Никого, — Юй Нин оторвал взгляд от страницы и спокойно ответил: — В чайную входили лишь трое: я, служанка, что стоит подле вас, да маленький евнух, принёсший короб с едой по приказу внутреннего евнуха Жуня. Как его зовут, не знаю. Короб вон там, можете проверить.
Командир кивнул, и один из стражников тут же подскочил к столу, досконально осмотрел содержимое короба и подал знак — всё чисто.
— Господин Юй, не сочтите за труд предъявить ваш дворцовый пропуск, — продолжил досмотр командир.
Вот уж чего у Юй Нина не водилось, так это пропуска. Он прибыл вслед за Великим астрологом Гу, и по пути никто не дерзнул их остановить.
— Я пришёл вместе с наставником, — качнул головой Юй Нин. — Пропуска мне никто не выдавал.
— В таком случае не обессудьте, — офицер вскинул руку, и стражники мгновенно сомкнули кольцо вокруг кушетки.
Юй Нин сел, беспомощно вздохнув:
— Давайте поступим иначе. Утренний приём вот-вот завершится, и наставник придёт за мной. Оставьте пару человек на страже, и сами увидите, он это или нет.
Командир прищурился, немного подумал и отдал короткий приказ:
— Вэй Лю, Чжао Эр, остаетесь здесь!
— Слушаемся! — разом отчеканили двое.
Офицер махнул рукой и увёл остальной отряд. Юй Нин остался сидеть на кушетке — уходить с насиженного, тёплого места совершенно не хотелось. Стражники застыли подле него с каменными лицами, словно подле опасного преступника.
Даже обычный человек почувствовал бы себя неуютно под пристальным взором двух дюжих стражников, а с обострённым чутьём Юй Нина это и вовсе казалось пыткой. Пробежав глазами пару страниц, он понял, что чтение не идёт, отложил новеллу и решил заговорить первым:
— Братья, неужто во дворец и впрямь пробрался злодей?
— Так точно, — отозвался один и тут же умолк.
Зато второй не удержался:
— Слушай, а ты и вправду ученик Великого астролога Гу? Что-то я тебя раньше не видывал.
— Вэй Лю! — гаркнул на него товарищ.
Но Вэй Лю, казалось, только того и ждал: вся его строгая выправка мгновенно улетучилась. Он вальяжно уселся на стул и махнул рукой:
— Да ладно тебе, брат Лю, не напускай строгости! Этот господин явно ни при чём, чай на столе ещё горячий. Не мог же он убить настоящего господина Юй и занять его место?
Затем он с любопытством воззрился на Юй Нина:
— Великий астролог давно объявлял, что учеников больше не берёт. Откуда ж ты взялся?
— Я прибыл в префектуру Чанъань всего полгода назад, — с улыбкой ответил Юй Нин. — Немудрено, что вы обо мне не слыхали. До сегодняшнего дня мало кто знал.
Вэй Лю на мгновение задумался и вдруг всплеснул руками:
— Постой-ка! Вспомнил! Чжоу Второй как-то обмолвился, будто наставник велел ученику перестроить их родовую усыпальницу... Не о тебе ли речь?
«Чжоу Второй?» — Юй Нин быстро сопоставил факты: речь явно шла о втором молодом господине из дома Великого секретаря Чжоу.
— Если вы о семействе Великого секретаря Чжоу, то да, это был я.
В глазах Вэй Лю мелькнул едва заметный огонёк:
— Признаться, мне ужасно любопытно, а Чжоу Второй молчит как рыба. Время у нас есть, может, расскажешь, господин Юй?
Юй Нин отрезал без колебаний:
— Чужие семейные тайны разглашать негоже.
— И то верно, вернусь — расспрошу отца, — Вэй Лю будто бы невзначай продолжил: — Мне выпадала честь бывать в резиденции Великого астролога вместе с родителем. Помнится, во дворе росла дивная гинкго. В эту пору с неё, чай, уже все листья облетели? Срочно нужно будет нанести визит будущей осенью.
—... А? — Юй Нин на миг задумался и ответил: — Вы, верно, путаете, господин Вэй. Откуда у нас гинкго? Вот две старые сливы мэй и впрямь хороши. Но наставник не жалует гостей, так что зазывать вас не стану — не то мне же и достанется.
Вэй Лю облегчённо перевёл дух, и на его лице расцвела искренняя улыбка:
— Стало быть, и впрямь сплоховал, перепутал. Извините, господин Юй. Слышал, вы мастер высокой пробы. Как наступит новый год, окажите честь, загляните к нам на огонёк.
— Отчего же нет, — Юй Нин подпёр щеку рукой. — Дел у меня немного, буду ждать вашего послания.
— Обязательно пришлю! — пообещал Вэй Лю и поднялся. — Брат Лю, идём.
Второй стражник, только что казавшийся воплощением суровости, кивнул:
— Господин Юй, прощайте.
— Всего доброго.
Едва они вышли, до Юй Нина наконец дошло: да они же разыграли перед ним «доброго и злого следователя», чтобы проверить подлинность его личности! Убедившись, что он не самозванец, тут же испарились!
Юй Нин тяжело вздохнул. Неужто во дворце каждый первый — насквозь видящий хитрец? Он уже потянулся за новеллой, как снаружи донеслись шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился Великий астролог Гу. Окинув взглядом ученика, сидевшего по-турецки на кушетке, он нахмурился:
— Пошли.
Юй Нин соскочил, оправил одежды и в три шага оказался перед учителем, отвесив поклон:
— Приветствую наставника и почтенных господ.
Стоявший за спиной Великого астролога Великий секретарь Чжоу лишь махнул рукой:
— Господин Юй слишком уж учтив... Великий астролог, ступайте скорее на аудиенцию, не смеем вас задерживать.
Гу Мэнлань лишь кивнул и, не тратя времени на чинопочитание, увлекал ученика за собой. Пройдя пару шагов, он негромко спросил:
— С кем ты успел пересечься?
— А? Учитель, как вы узнали?
Взор Великого астролога скользнул по Юй Нину, но казалось, тот смотрел не на самого юношу, а на нечто, окружавшее его:
— Твоя аура слегка помутилась.
Юй Нин оглядел себя и поражённо воскликнул:
— Вот это да... Неужто даже такое видно?
Его защищала печать Лазурного Дракона и нефритовая плашка, так что чужие биополя редко могли повлиять на его собственную цзи. Но стоило наставнику указать на это, как Юй Нин и сам заметил едва уловимый след чужой энергии. Должно быть, у кого-то из недавних собеседников имелся при себе мощный артефакт.
Юй Нин всегда тонко чувствовал чужие ауры, и если кто-то носил предмет силы, это редко укрывалось от его взора. Однако, перебирая в памяти недавние встречи, он так и не смог вспомнить ничего подозрительного.
— Не пострадал? — Наставник смахнул невидимую пылинку с его плеча.
— Всё в порядке. Вернёмся — расскажу подробнее.
— Хорошо.
Не успели они сделать и десятка шагов, как навстречу им выбежал Главный евнух Жун:
— Великий астролог! А я как раз отправлялся на ваши поиски! Его Величество просит вас пожаловать!
— Веди, — суховато отозвался Гу Мэнлань.
Евнуха Жуна ничуть не задела эта холодность, и он тут же обернулся к Юй Нину:
— Молодой господин впервые во дворце. Как войдёте в зал, помните: по сторонам не глазеть, головы не поднимать, во всём следовать за наставником. Пока Его Величество сам не спросит — молчите. Государь у нас добрый, попусту обижать не станет.
— Благодарю за наставление, почтенный Жун, — улыбнулся Юй Нин. — Я всё понял. Буду стоять истуканом и шаг в шаг следовать за учителем.
Евнух Жун расплылся в улыбке, добродушно сощурившись:
— Молодой господин — человек невероятной проницательности! Всё именно так.
На сей раз даже Великий астролог смягчился:
— Спасибо за заботу, евнух Жун.
— Ну что вы, Великий астролог! Ваши слова заставляют меня гореть от смущения! — Евнух смахнул пылинку с мухогона и повёл их к величественному дворцовому комплексу, рядом с которым недавняя чайная показалась бы скромной хижиной. Острый глаз Юй Нина успел заметить, что даже оконные рамы здесь, похоже, были выточены из цельного нефрита, а створки подпирались крупными жемчужинами с фалангу пальца размером.
Евнух Жун откашлялся и громко возвестил:
— Его Величество-о-о! Прибыл Великий астролог-о-о!
Из глубины покоев донеслось спокойное:
— Входите.
Лишь тогда евнух распахнул резные двери и семенящим шагом устремился внутрь, успев шепнуть Юй Нину:
— Не забудьте, молодой господин.
— Угу, — кивнул Юй Нин и, опустив взор, проследовал за наставником.
Этот чертог превосходил чайную размерами в несколько раз. Если то помещение казалось просторным и пустым, то здесь, несмотря на масштабы, обстановка поражала богатством и законченностью.
Сразу от дверей тянулась широкая мраморная дорога, по обе стороны которой журчали рукотворные каналы с прозрачной водой. В глубине, среди ажурных листьев лотосов, плескались золотые и алые карпии, а дно устилали самоцветы, переливавшиеся в бликах света. По берегам замерли бронзовые изваяния журавлей, из-под крыльев которых сочился молочно-белый туман, стелившийся над водой и придавший всей дороге призрачный, неземной вид.
С первого взгляда казалось, будто шагаешь по обители бессмертных.
Краем глаза Юй Нин заметил широкую кушетку, у которой стоял небольшой столик. На кушетке полулежал поджарый старец с проседью в волосах, внимательно читавший бумагу в ярко-красном переплёте. Ощутив на себе чужой взгляд, государь обернулся. Юй Нин тут же уткнулся взором в плиты пола, демонстрируя абсолютную покорность и скромность.
Великий астролог Гу не стал преклонять колени, а лишь заложил руки за спину:
— Государь.
— О-хо... Великий астролог прибыл? Присаживайся, — Император неопределенно взмахнул рукой, приглашая гостя. Гу Мэнлань опустился на противоположный край кушетки. — А это, стало быть, твой ученик по имени Юй Нин?
— Именно так.
— Слыхал я о тебе, — Император взглянул на юношу. — Подними-ка лик, дай взглянуть.
Юй Нин сделал шаг вперёд. Наставник прежде уже наставлял его: при встрече с государем надлежит бить челом. Сам Юй Нин, будучи человеком гибким, не видел в этом ничего зазорного — поклониться древнему правителю для человека из XXI века не зазорно. Он чинно опустился на колени, коснулся лбом пола и только затем приподнял голову, уставившись в ковёр:
— Юй Нин приветствует Его Величество.
— Облик благородный, взором ясен, разумом стёрен. Хорош, — нескупо похвалил Император и махнул рукой, повелевая подняться, а затем повернулся к Гу Мэнланю: — Теперь-то мне понятно, отчего ты нарушил зарок и взял ученика! Хорошо, когда есть кому прислужить на старости лет — лишь бы душа была добрая, а великие успехи не так уж и важны. Посмотришь на твоего, да взглянешь на моих сорванцов — небо и земля! Наплачешься с ними...
Гу Мэнлань ответил с ледяным спокойствием:
— Не верьте его кротости, Государь. Он лишь от испуга в первый раз во дворце такой тихий. Дома же от его проказ спасения нет, только и успеваем разгребать беды. Куда ему до августейших принцев.
— Молодости свойственно шуметь, это дело доброе, — Император вновь уткнулся в докладные, между делом заговорив: — Сегодня вот помощник министра Лю из ведомства работ просил об отпуске — вишь ты, ногу сломал! Я всё дивился, как это его уразмыло? А он следом другой доклад присылает — жалуется на своего третьего сынка. Тот вчера снова где-то напился, приплёлся за полночь, обнял дерево во дворе да давай звать его батюшкой! Лю-старший от ярости схватил дрын, погнался за олухом, да сам же и оступился.
— Так что в сравнении с дитём из дома Лю твой ученик — просто загляденье!
Гу Мэнлань даже глазом не моргнул:
— А собутыльником того самого третьего сына Лю вчера как раз и был мой негодный ученик.
— О как! Совпадение? — Император со смешком воззрился на Юй Нина, снова обращаясь к астрологу: — Ну, выпить с друзьями — дело молодое, за это не казнят. Ты ж его не сильно отузил?
— Побил, — отрезанно ответил Гу Мэнлань.
Император отбросил свиток и от души расхохотался, ударив по столу:
— Неужто и впрямь отлупил?! Как же это? Неужто и сам Великий астролог способен поднять руку на человека? Небожитель сошёл на землю!
Он указал пальцем на Юй Нина:
— А ну скажи, как тебя учительствовал наставник?
Юй Нин сложил руки в поклоне:
— Докладываю Его Величеству: вчера я изрядно перебрал и ничего не помню.
— Экая досада для наставника! Бить — бил, а толку ноль, учение не усвоено!
— Значит, вернувшись, повторю урок, — невозмутимо добавил Гу Мэнлань.
Государь вновь зашёлся смехом, да так, что рука, указывавшая на астролога, мелко задрожала. Отсмеявшись, он наконец проговорил:
— Ладно вам, перебьёшь парня — глупее станет... Сколько тебе лет, юноша?
Юй Нин ответил с предельной осторожностью:
— Докладываю Его Величеству: мне двадцать шесть.
— Двадцать шесть... В таком возрасте бить и впрямь нерасчетливо, — Император продолжил расспросы: — Женат ли? Любишь ли науки? Собираешься ли держать испытания на весенних экзаменах? Если пойдёшь — я, так и быть, из уважения к твоему учителю, независимо от успехов, пожалую тебе звание третьего лауреата-таньхуа. Что скажешь?
— Докладываю Его Величеству: я уже обручён, но браком пока не сочетался. К книжным наукам склонности не имею, учёных степеней не выслужил, а потому на весенних испытаниях пред очи Его Величества ступить не дерзну.
Заслушав ответ, Император спрятал руки в широкие рукава:
— Двадцать шесть — и без чина? Нехорошо... Люди смотреть станут свысока. Грамоту-то хоть разумеешь?
— Иероглифы разбирает, — вставил Гу Мэнлань, приподняв бровь. — Неужто Государь вознамерился пожаловать ему звание?
— Да хоть степень цзюйчжи... Всё же ученик Великого астролога, не дело ему перед каждым мелким чинушей на колени бухаться, позор для двора, — Император с живым интересом разглядывал Юй Нина. — Если пожалую тебе звание, обрадуешься?
Юй Нин снова опустился на колени, дабы изъявить благодарность. Император отстегнул с пояса нефритовый подвес и бросил юноше прямо в руки:
— Мы с твоим учителем равны по положению, стало быть, я тебе за старшего прихожусь. Это тебе подарок при первой встрече... А насчёт того, чтобы сделать тебя помощником распорядителя на молебне — я даю согласие.
— Даже если иных талантов у него нет, такой статный юноша подле тебя всё равно радует взор.
— В таком случае благодарю Его Величество, — произнёс Великий астролог Гу с едва заметной, отстранённой улыбкой.