Великий астролог Гу немного помолчал и наконец ответил:
— Пожалуй, в твоих словах есть доля правды.
Он указал рукой на темнеющие вдали горы. В его взгляде, обычно полном насмешливой иронии, проступила непривычная глубина и сосредоточенность. Внезапно налетевший порыв ветра взметнул широкие рукава его одеяний, заставив ткань звучно захлопать.
— Однако всё это лишь малая крупица великого искусства, взгляд на небо со дна колодца, — с легкой улыбкой продолжал наставник. — Если постичь суть фэншуй до самого предела, то повернуть вспять ход вещей и сменить порядок в Поднебесной не составит труда. Смена царствующих династий, возвышение и падение могущественных кланов — всё станет лишь послушной забавой в твоих руках.
Юй Нин завороженно слушал, невольно поддаваясь очарованию этих речей и живо рисуя в воображении описанные картины. Великий астролог Гу небрежным движением заправил за ухо выбившиеся на ветру пряди, повернулся к нему и, заметив его восхищенный вид, мягко предложил:
— Юй Нин, у тебя редкий дар. Что скажешь, если станешь моим учеником и переймешь мое искусство фэншуй?
— Не пойдет, — без колебаний отказался Юй Нин.
— Вот как? — Господин Гу явно не ожидал столь категоричного ответа, и в уголках его глаз мелькнуло искреннее удивление. — Если переймешь хотя бы половину моих знаний, без труда займешь место Великого астролога при дворе. А коли решишь странствовать по свету, богатейшие сановники и купцы сочтут за честь склонить перед тобой головы. Вся жизнь в роскоши и почете — неужто тебя это нисколько не прельщает?
— Еще как прельщает, — подумав, признался юноша. — Только святой отказался бы от подобной доли. Но главное ведь в другом...
Юй Нин сделал выразительный упор на следующем слове:
— Шаньгун, у меня уже есть учитель.
Всем своим видом он словно вопрошал: «Как тебе вообще не стыдно за спиной у собственного избранника, моего достопочтенного учителя, уводить его последнего ученика?»
— Пусть у меня нет великих талантов к оценке древностей, и, быть может, я никогда не заслужу звания почтенного мастера, а закончу простым приказчиком или счетоводом в лавке, но учитель у меня уже есть. Он оказал мне великую милость, и предать его, уйдя к другому наставнику, я не посмею ни за что на свете. Даже если этот наставник — вы, шаньгун.
Великий астролог Гу помолчал мгновение и вдруг весело рассмеялся:
— А ты, оказывается, человек с совестью. Признаю, сболтнул лишнего. — Он прикрыл рот ладонью и тихо зевнул. — Время позднее, завтра предстоит долгий путь. Ступай спать.
— Слушаюсь, шаньгун.
Юй Нин чинно поклонился, сложив руки перед грудью. Господин Гу махнул рукой, отпуская его, но, отойдя на несколько шагов, внезапно обернулся и лукаво подмигнул:
— Только учителю своему ни слова. Иначе покоя мне потом не видать.
— Конечно, — покладисто согласился Юй Нин.
Стоявшая поодаль служанка в зеленом платье неслышно приблизилась и почтительно склонила голову:
— Позвольте проводить вас, господин?
Глядя вслед удаляющемуся Великому астрологу, Юй Нин невольно восхитился его статью. В каждом движении, в легкой поступи сквозило такое благородство и неповторимое изящество, какими мало кто мог похвастать. Среди звезд его прежнего мира и близко не нашлось бы человека, чей силуэт со спины выглядел бы столь совершенно. Неудивительно, что мастер Мэй — истинный герой эпических хроник — поддался его чарам, связал с ним судьбу узами названых братьев и напрочь забыл о мыслях об обширном гареме.
Но как бы ни завораживал этот образ, Юй Нин не мог не задуматься о скрытых мотивах собеседника. Предложение стать учеником застало его врасплох. Впрочем, сколько он ни размышлял, к определенному выводу так и не пришел. В конце концов, плести интриги наравне с этими искушенными лисами ему было не под силу, так что оставалось просто плыть по течению и решать проблемы по мере их поступления. Прогнав лишнее напряжение, Юй Нин лениво потянулся и кивнул служанке:
— Будь добра, проводи меня.
— Слушаюсь.
Девушка едва заметно шевельнулась, и в то же мгновение Юй Нин обнаружил, что уже стоит в собственном дворе. Служанка бережно опустила его прямо у дверей покоев. Юй Нин не удержался и, оправляя помявшиеся рукава, с искренним любопытством спросил:
— Это искусство цингун... тяжело освоить? Если я начну учиться прямо сейчас, еще не поздно?
Служанка вежливо отозвалась:
— Ничтожная раба упражняется в боевых искусствах с трехлетнего возраста. Если господин желает постичь эту науку, можно испросить соизволения хозяина, чтобы вам назначили наставника. Раба не смеет судить о крепости ваших костей и жил, однако при упорном и непрестанном труде первых скромных успехов можно достичь лет за десять.
Иными словами, шансов не было никаких. Прояви он в свое время способность к десяти годам упорного труда, непременно поступил бы в столичные университеты первой величины, а не прозябал бы в безвестном ремесленном училище на краю цивилизации. Юй Нин смущенно потер кончик носа, сделав вид, что вовсе ни о чем не спрашивал:
— Благодарю за службу. Ступай отдыхать.
— Позвольте удалиться.
* * *
На следующее утро Юй Нин проснулся задолго до рассвета, когда в резиденции еще царила глубокая тишина. Он приподнялся на постели и некоторое время дремал в полузабытьи. Вскоре за порогом послышались торопливые легкие шаги слуг. Бамбуковые шторы на галерее с мягким шорохом подняли одну за другой, впуская в комнату чистый утренний свет, и снаружи раздался негромкий голос Фужун:
— Господин, пора вставать.
— Входи, — отозвался Юй Нин и поднялся с кровати.
Под ее чутким присмотром он облачился в дневные одежды. Поскольку волосы еще не отросли до нужной длины, венчальную шапочку надевать не требовалось — девушка лишь аккуратно расчесала и собрала пряди. Открыв ларец с украшениями, Фужун привычно потянулась за нефритовой подвеской цвета императорского изумруда, собираясь закрепить ее на поясе, но Юй Нин остановил ее:
— Есть что-нибудь другое?
— Разумеется, — немного удивившись, ответила служанка. — Хозяин распорядился подготовить для вас наряды и украшения на все четыре сезона, хотя в дорогу мы взяли лишь малую часть...
— Выбери что угодно на свой вкус. У господина Гу дурных вещей не бывает.
— Слушаюсь.
Фужун достала из ларца продолговатую пластину из белого, как бараний жир, нефрита. Юй Нин с первого взгляда не смог разобрать тончайшую резьбу на камне, но оценил изящество линий и глубокий, чистый блеск. Снизу пластину украшала кисть из темно-синих шелковых нитей, благодаря чему вещь выглядела благородно и неброско.
— Пожалуй, остановимся на этом.
Когда Юй Нин вышел в переднюю залу к утренней трапезе, старших там не оказалось, что было весьма необычно. Прождав некоторое время, он начал беспокоиться. Мастер Мэй отличался железной выдержкой и безупречным распорядком — за все те месяцы, что Юй Нин следовал за ним, учитель ни разу не проспал, если только не был тяжело болен. Юноша уже собирался послать слугу узнать, все ли в порядке, как в залу вошел посыльный и с поклоном произнес:
— Докладываю господину Ю: хозяин велел передать, чтобы вы изволили отзавтракать в одиночестве.
— Понял.
Узнав, что старшие к столу не выйдут, Юй Нин окончательно отбросил строгий церемониал. Попросив Фужун принести какую-то занятную повесть, он с удовольствием принялся за еду, совмещая чтение с трапезой. Поскольку никто его не торопил, завтрак растянулся почти на полчаса.
Закончив с едой, он продолжил лениво перелистывать страницы, но вестей об отъезде так и не поступало.
«Неужели господин Гу настолько обиделся на мой отказ идти к нему в ученики, что решил бросить меня здесь и уехать вдвоем с учителем?»
Пока он терялся в догадках, с порога послышались торопливые шаги. Вошла А-Си — служанка мастера Мэя. В эту поездку А-Чана оставили приглядывать за домом, а ее взяли с собой. В отличие от сдержанных слуг резиденции Великого астролога, девушка держалась живо и непосредственно.
— Молодой господин! — весело защебетала она, сияя улыбкой. — Учитель передал, что у господина Гу неотложные дела, так что сегодня мы никуда не едем. Вам велено отдыхать и делать всё, что заблагорассудится. А еще учитель дал мне серебра и сказал, что здешняя лавка со сладостями славится на всю округу! Если вы не заняты, пойдемте со мной, поглядим?
Юй Нин уже открыл рот, чтобы отказаться, но А-Си увлеченно продолжила:
— Говорят, там подают изумительные пирожные с начинкой из сливы и семян лотоса, сладкие рисовые лепешки и даже диковинные молочные бисквиты с дальнего запада! А главное — у здешнего мастера непревзойденно получаются слоёные пирожные Фужун! С пылу с жару, а внутри — запеченный желток с нежной пастой из красных бобов. Откусишь кусочек, пар идет, а сладость прямо к сердцу подступает!
Юй Нин, которого слуги резиденции числили степенным и зрелым мужем, а потому потчевали исключительно строгими солеными закусками, не удержался и с чувством сглотнул слюну:
— Ну что ж, идем.