Если первая пощёчина застала Юй Нина врасплох, то вторая вывела его из себя по-настоящему.
Удар пришёлся в ещё не тронутую половину лица Циньнян — та мгновенно покраснела и налилась багровой опухолью. Женщина лишь слегка опустила голову; ни стона, ни вскрика не вырвалось из её груди, а потупленный взгляд казался отстранённым, будто били вовсе не её.
— Что, Циньнян, всё ещё мнишь себя первой красавицей префектуры Чанъань, способной одной улыбкой рушить города? — Молодой господин Чжао облизнул губы. — Перед кем ты тут корчишь недотрогу?
Он замахнулся для третьего удара. От чересчур сильного размаха длинный ноготь на его мизинце надломился и с треском полоснул женщину по щеке, оставив глубокую кровавую царапину.
— Дрянь!
Затем мерзавец перевёл налитые кровью глаза на Юй Нина:
— Вот расправлюсь с этой тварью, и придёт твоя очередь!
Смотреть, как на его глазах избивают женщину, которая только что пела для него, Юй Нин не намеревался.
— Хозяйка, — не обращая внимания на распалившегося барчука, обратился он к застывшей в стороне содержательнице. — Сколько стоит выкупить Циньнян?
Старуха со страхом перевела взгляд на молодого Чжао и тихо зашептала:
— Молодой господин, не лезьте вы в это дело... С господином Чжао шутки плохи! Да и Циньнян — девка уже не первой свежести, не невинная дева. Это я виновата: Чжао постоянно к ней цепляется, никто из гостей не смеет её звать, а жить-то на что-то надо. Вот я и подумала: пусть споёт вам тихонько, заработает хоть медяк на пропитание... Кто ж знал, что господин Чжао именно сегодня заявится да потребует её! Эх, грехи наши...
— А если я всё же хочу вмешаться? — Юй Нин сделал шаг вперёд и железной хваткой сжал запястье Чжао. — Избивать у меня на глазах человека, который меня развлекал... Вы, господин Чжао, меня совсем за пустое место держите?
— Ты жить надоело, сопляк?! — визгливо гаркнул тот.
В его налитых кровью глазах читалось безумное, садистское удовлетворение от глумления над бывшей куртизанкой. Он рванулся, пытаясь вырвать руку, но пальцы Юй Нина сомкнулись на его запястье словно стальные тиски — не пошевелить.
Этот Чжао давно спустил всё здоровье на выпивку да девок, в то время как Юй Нин каждый день изнурял себя тренировками. Схватись они ввиду чистой силы, трое таких Чжао... ну, троих он, может, и не свалил бы, но с двумя расправился бы без труда.
— Что, решился со мной подраться? — Юй Нин оглядел барчука с таким презрением, словно перед ним была куча мусора.
Не ослабляя хватки, он другой рукой выхватил из-за пазухи тяжёлый слиток золота. Тот со звоном упал на пол и покатился к ногам хозяйки.
— Хозяйка, этого хватит на её вольную?
— Хватит, хватит! С избытком! — просияла старуха.
Она быстро присела, сгребла золото, хотя на миг в её глазах мелькнуло сомнение. Однако она тут же скрыла его и угодливо зазаикалась:
— Обоим господам не с руки ссориться из-за старой девки! Господин Чжао, ну раз этот молодой человек готов заплатить... Может, вы...
— Выкупить?! Пошла ты! Мечтать не вредно! — взревел Чжао.
Свободным кулаком он попытался размашисто метить Юй Нину в челюсть. Юй Нин легко уклонился, увёл его удар в сторону и быстрым заломом скрутил левую руку барчука за спину.
— Мы все пришли сюда развлечься, — с ледяным спокойствием произнёс Юй Нин. — Но раз вам так неймётся померяться со мной силами, я не против. Я слыхивал, как богачи швыряют тысячи золотых ради улыбки красавицы. Слыхивал и о том, как пьяные гости тузят друг друга от ревности. Но вот о том, чтобы любовь завоевывали кулаками да побоями — слышу впервые. Раз у вас такая удаль, господин Чжао, шли бы вы в армию — воевать с варварами на границе.
— Пусти! Слышишь, пусти, тварь! — завопил Чжао, визжа от боли в заломленном плече. — Какое твоё собачье дело?! Эту шлюху надо учить уму-разуму! Мой отец — министр наказаний! Ты хоть понимаешь, на кого руку поднял?! Я тебя в порошок ссучу! Чжао Второй, Чжао Третий! Вы что застыли, ироды?! На помощь!
Двое дюжих стражников у дверей подались вперёд, намереваясь вступиться за хозяина. Юй Нин отлично понимал свои возможности: с одним пьяным маменькиным сынком он сладит шутя, но против тренированных охранников долго не продержится. Не давая им вмешаться, он слегка приоткрыл своё духовное поле, блокируя слуг, и одновременно разжал пальцы.
Почувствовав свободу, Чжао развернулся, чтобы кинуться на обидчика, но Юй Нин резким ударом ноги отшвырнул его в угол.
Стражники же вдруг ощутили, как на их плечи навалилась невидимая, наводящая ужас тяжесть. Каждое движение давалось с трудом, ноги словно налились свинцом. Ошарашенные, они воззрились на Юй Нина с невольным страхом.
— Твой отец — министр наказаний? А мой наставник — Великий астролог, — ровным тоном заметил Юй Нин.
Он подошёл к барахтающемуся на полу Чжао, сгреб его за отворот халата, вздёрнул на ноги и прижал к стене. Не поворачивая головы, бросил хозяйке:
— Чего застыла? Иди за вольной и бумагами Циньнян.
Содержательница опешила. Она никак не ожидала, что этот утончённый, благородный юноша расправляется с врагами без лишних слов. Услышав приказ, она быстро закивала и, цепляясь за полы собственных юбок, бросилась прочь:
— Да-да, сию минуту! Всё принесу!
Чжао, получивший удар под дых, корчился от резкой боли в животе. Пытаясь вырваться, он прохрипел:
— Чжао Второй! Чжао Третий! Чего стоите, идиоты?! Бейте его!
Юй Нин даже не удостоил слуг взглядом. Свободной рукой он наотмашь влепил Чжао звонкую пощёчину.
— Ещё хочешь драться?
— Ты... — Чжао мотнул головой, прикусив губу до крови.
Не давая ему договорить, Юй Нин влепил вторую пощёчину.
— Ну? Будешь ещё драться?
Лежавшая на полу Циньнян смотрела на это с тихим, затаённым торжеством.
Чжао опять открыл рот, собираясь разразиться проклятиями, но Юй Нин не намеревался слушать его визг:
— Зубы сцепи.
Барчук не успел сообразить, что происходит, и инстинктивно сжал челюсти. Юй Нин коротко и точно врезал ему кулаком в правую скулу. Чжао даже пикнуть не успел — голова его мотнулась, и он тут же отключился.
Юй Нин разжал пальцы, и бессознательное тело кулем рухнуло на пол. Юй Нин вернулся к кушетке, неторопливо присел и отпил остывшего чая.
— Скукота.
Юй Нин сбросил духовное давление. Стражники мгновенно ощутили облегчение. Один бросился к бессознательному хозяину, а второй подошёл к Юй Нину и низко поклонился, сложив руки в приветствии:
— Благодарим господина за милосердие.
Юй Нин едва заметно кивнул. Слуги оказались сообразительными — не зря он потратил на них силы. По сути, произошла обычная стычка двух знатных отпрысков из-за барышни. С одной стороны — семья министра, с другой — Резиденция Великого астролога. Скандал не нужен никому. Если барчук жив, дело быстро замнут. А вот вмешайся слуги да рани они Юй Нина — министр наказаний не стал бы жертвовать сыном, а просто отрубил бы головы охранникам.
В этот момент за дверью раздался лёгкий стук. Три ровных удара, и на пороге появилась девушка в скромном зелёном платье. Она опустила глаза и поклонилась:
— Приветствую молодого господина.
Юй Нин поднял взгляд:
— Встань, Фужун. Быстро же ты.
Девушка плавным, исполненным достоинства шагом приблизилась к нему, бегло оценила обстановку в комнате и тихо спросила:
— Эти люди проявили к вам неуважение, молодой господин?
У обоих стражников мурашки пробежали по спине. На вид девушка казалась хрупкой, но её дыхание было глубоким и ровным, а походка — бесшумной. Не подай она голоса, они бы даже не заметили её появления. Настоящий мастер боевых искусств!
— Ерунда, ничего страшного, — Юй Нин поднялся и направился к выходу. — Я выкупил местную певицу. Вели пристроить её к лекарю, пусть подлечат. А как поправится — оставь у нас в поместье певуньей. Голос у неё хороший, мне понравился.
— Слушаюсь, молодой господин, — Фужун покорно последовала за ним. — Экипаж ждёт у входа.
— Угу, пошли, — отозвался Юй Нин, но тут Фужун добавила шёпотом:
— Господин и мастер тоже приехали.
Юй Нин замер на месте. Ему показалось, что он ослышался:
— Что ты сказала? Повтори.
Фужун со всей скромностью опустила взор:
— Великий астролог и мастер Мэй тоже здесь. Они ждут вас в экипаже.
Юй Нин онемел. Поход в публичный дом был вынужденным, но то, что сам Мастер Мэй и Великий астролог Гу лично явились забирать его из квартала красных фонарей, заставило его изрядно понервничать. Город он знал плохо: обычно его возили в карете или он ездил верхом с сопровождением. Случись ему искать дорогу назад в темноте, резиденции Великого астролога пришлось бы вызволять его из городской стражи.
Экипаж Резиденции Великого астролога ожидал у задних ворот Терема Сосредоточенной Изумрудности. Юй Нин забрался внутрь и увидел Мастера Мэя и Великого астролога Гу — те о чём-то неторопливо беседовали.
Юй Нин примостился возле Мэя и согнул пальцы в почтенном поклоне:
— Отец. Учитель.
Гу Мэнлань посмотрел на него, и уголки его глаз потеплели от едва сдерживаемого смеха:
— Наш А-Ю совсем взрослым стал! И по публичным домам ходить научился, и куртизанок выкупать, да ещё и в драку из-за барышни влез! Отрада для моего сердца!
— Учитель, да моей вины тут ни капли нет! — состряпал скорбную мину Юй Нин.
Мастер Мэй, не выражая никаких эмоций, внезапно протянул руку, взял Юй Нина за подбородок и внимательно осмотрел его лицо. Убедившись, что тот невредим, он отпустил юношу и сухо произнёс:
— Вернёмся домой — тогда и поговорим.
Юй Нин тихонько потянул Мэя за рукав:
— Всё-таки отец понимает меня лучше всех!
— Вернёмся — и я задам тебе трепку, — строго обрезал Мастер Мэй.
Юй Нин осёкся.
Глядя на его вытянувшуюся физиономию, Великий астролог весело расхохотался. Он подался вперёд, двумя пальцами ощутимо оттянул Юй Нина за щеку и отпустил лишь тогда, когда тот поморщился от боли:
— Главное, что сам цел... А-Жо, не будь к нему слишком строг. Молодое дело — сцепиться с кем-то из-за девки, экая невидаль! К тому же он не виноват.
Мастер Мэй метнул на него один-единственный взгляд. Великий астролог мгновенно поменял тон:
— Впрочем, раз А-Ю додумался заявиться в бордель, выпороть его действительно не помешает.
«Подкаблучник...» — Юй Нин мысленно закатил глаза до самого потолка.
Великий астролог шлёпнул Юй Нина по руке, оторвав её от рукава Мастера Мэя, и небрежно прильнул плечом к Мастеру Мэю:
— И ты правда выкупил эту певичку? Я уж грешным делом подумал, ты по своему обыкновению решишь выдать её замуж за кого-нибудь приличного.
— Она куртизанка, к тому же бывшая первая красавица, — рассудительно ответил Юй Нин. — Сперва я и впрямь хотел пристроить её в добрые руки. А потом пораскинул умом: её с детства учили лишь петь, играть на цине да слагать стихи. Она не умеет ни вести хозяйство, ни считать деньги, ни готовить, ни стирать. В какой семье примут женщину с таким прошлым? Отпустить её на все четыре стороны? Стать учительницей в богатом доме ей никто не доверит — кто же возьмёт бывшую куртизанку учить дочерей?
Юй Нин вздохнул и продолжил:
— Поёт она действительно хорошо. Пусть живёт у нас в усадьбе как певица. Будет зарабатывать на жизнь своим собственным мастерством — и не обидно, и не в тягость.
Мастер Мэй, выслушав его разумные доводы, сдержанно кивнул:
— По крайней мере, научился думать головой.