Фужун вознамерилась было немедленно увести Юй Нина с горы, однако тот, лишившись чувств лишь на мгновение, пришёл в себя абсолютно бодрым. Он бойко поднялся на ноги и под ошеломлёнными взглядами слуг полным сил голосом велел привести мастеров, отвечающих за возведение усыпальницы: следовало на месте утвердить чертежи, прежде чем спускаться.
Фужун с глубокой тревогой сжала его локоть:
— Молодой господин! Прошу вас, давайте скорее спустимся! Нынче утром Земляной Дракон вильнул хвостом — кто знает, не вздумает ли он сделать это снова?
Юй Нин бросил на неё успокаивающий взгляд. Он был убеждён: даже если древний змей перевернётся ещё раз, он с этим справится без малейшей паники.
— Пустяки. Ступай обустрой мне место. Кругом одна грязь да камни, даже присесть толком некуда.
Фужун вновь коснулась его запястья. Убедившись, что пульс ровный и ничуть не слабоватый, она с облегчением вздохнула. Поджав губы, служанка отыскала чистую поляну — правда, уже без цветов — и соорудила небольшой навес. Несколько подстеленных и свёрнутых плащей создали столь вальяжную обстановку, будто избалованный барчук выехал на беззаботную прогулку.
Перепуганные насмерть стражники переглянулись. Один из них окликнул девицу:
— Сестра Фужун, а молодой господин... и впрямь в порядке?
Она одарила его строгим взглядом и сунула в руки чайник:
— В полном! Ступай набери для него свежей воды!
— Э-э... Но ведь земля только что ходила ходуном, вода в источниках мутная. Как её пить? — с мольбой в голосе промямлил стражник. — Может, возьмём из наших запасов?
— Как молодой господин станет пить то, к чему прикасались вы, нетёсаные мужики?! Живо марш за водой! — Фужун развернулась и ушла.
Стражники переглянулись, и кто-то со смешком похлопал бедолагу по плечу:
— В том озере вода не годится. Вчера там был горячий источник, а сегодня неизвестно, можно ли её вообще пить. Если Фужун узнает, что ты зачерпнул для молодого господина воду из чьей-то купальни, береги шкуру!
— Вот-вот! Мы ведь видели по пути источник? Хотя он тоже стекает с вершины, может оказаться грязным. Лучше уж тебе спуститься к подножию!
— Постойте... А разве у Фужун не было с собой воды?
— Ступай уже, не зубоскаль! Заставишь молодого господина терпеть жажду — мало не покажется!
Глядя на обширное озеро, водой из которого нельзя было воспользоваться, стражник тяжело вздохнул, вскочил на коня и помчался на поиски чистого ключа.
* * *
Юй Нин тем временем с удобством расположился под навесом. Подперев щеку ладонью, он наслаждался заботой Фужун. Неизвестно, где она умудрилась раздобыть гроздь винограда, но теперь, опустившись рядом на колени, аккуратно очищала каждую ягоду от кожицы и подносила к его губам.
Вчера юноша изрядно перевернул всё вверх дном, зато сегодня над головой простиралось ясное, бирюзовое небо. Натянутый над землёй небосвод отражался в глади близлежащего озера — вода и высь сливались воедино, и для полной картины не хватало разве что белых цапель, парящих в закатных лучах.
Юй Нин указал пальцем на водную гладь:
— Позже нужно будет высадить в озеро пару лотосов да завести белых журавлей. Весной здесь расцветут магнолии, летом раскроются кувшинки, осенью... стоит добавить хризантем или орхидей. А зимой распустится пара кустов мейхуа — вот и будет полный порядок.
Он склонил голову, огляделся и указал в другую сторону:
— И ещё отправь людей в уезд Пинбо, к моему старому дому. Пусть выкопают и привезут несколько побегов пурпурного бамбука, что растёт у ограды. Вот тогда станет совсем хорошо.
— Слушаюсь, молодой господин, — отозвалась Фужун.
— А когда прибывают мастера? — окончив распоряжения, Юй Нин доел виноград.
Он не спал всю ночь, а сочные ягоды лишь разожгли аппетит. В животе заурчало, и юноша поймал себя на мысли, что до безумия хочет жареного мяса. Фужун с кроткой улыбкой приняла поручение. Она полагала, что после вчерашнего землетрясения в лесу легко найти подстреленную дичь, однако Юй Нин наотрез отказался от дикого зверя. Он заупрямился и потребовал, чтобы слуги спустились к подножию и купили целого быка.
— Молодой господин, мы ведь не в Чанъани. Купить целую тушу в этих краях будет непросто.
Юй Нин болтал ногой:
— А я хочу говядины... В конце концов, я молодой господин из резиденции Великого астролога! Я не краду и не граблю, неужто не смогу купить еды? Ступайте к местному правителю и узнайте, где достать быка!
— Но это займёт немало времени, — вздохнула Фужун. — Вы ведь голодны?
— Пока пожую сухих лепёшек, — буркнул Юй Нин.
Служанка попросила у стражников их дорожные запасы. Юй Нин стал неспешно откусывать от сухой, но невероятно ароматной и сытной лепёшки, испечённой домашним поваром, и запивать её чистой водой. Нажёвывая, он сокрушался, что к такому хлебу непременно полагался бы сочный кусок поджаренного на углях мяса — вот это была бы роскошь! Увы, на гору они собирались в такой спешке, что ничего толком не взяли.
Юноша совершенно забыл, что всего полчаса назад стенал о своей скорой кончине.
Покачав головой, Юй Нин хлопотал над лепёшкой, как вдруг хлопнул себя по лбу, пошарил в рукавах, проверил шею и вполголоса проклял всё на свете:
— Беда!
Он взял с собой на вершину всего три артефакта: Нефритовую печать Лазурного Дракона, Меч Небесных Звёзд правителя Вэня и нефритовый жуи. Жуи благополучно висел у него на шее, меч лежал под рукой... Воспоминания о том, что происходило в небесах, были туманными, однако юноша точно помнил, что сжимал в ладони печать.
А что случилось потом?
Кажется, он улыбнулся, сжимая в пальцах цветок...
В одной руке у него был меч, в другой — печать. Откуда взялась третья рука для цветка?! Юй Нин покосился на Меч Небесных Звёзд, мирно покоившийся подле него, и с ужасом понял: печать он банально выронил, когда витал в облаках! От этой мысли у него заломило виски, и он не сдержался — влепил себе легкую пощёчину.
Чёрт, чёрт, чёрт! Зачем было так красоваться?! Тем более что зрителей-то вокруг всё равно не было!
Какая глупость!
В этот момент один из стражников подвёл пыльную серую лошадь. Едва увидав Юй Нина, кобыла рванулась к нему, чуть не снеся копытом хлипкий навес. Юноша едва успел подняться, как животное уже ткнулось мордой прямо ему в лицо.
— И-го-го!
Юй Нин попытался увернуться, но, поняв безуспешность своих попыток, смирился и снисходительно похлопал её по шее:
— А ты сообразительная! Надо же, выжила в такой круговерти. После такой беды тебя точно ждёт счастье.
— Хыр-р!
— Ладно, ладно. Вернёмся — велю выдать тебе восемь цзиней отборного корма! Будешь хрустеть яблоками вдоволь!
Лошадь, окончив ластиться, внезапно раскрыла пасть, и нечто, густо покрытое слюной, с глухим звуком упало прямо на полы халата Юй Нина. Юноша остолбенел. Глядя на вымазанную печать Лазурного Дракона, он не знал, радоваться ему или плакать, и стоит ли вообще прикасаться к этой драгоценности.
Судьба воистину непредсказуема!
Стражник, едва сдерживая смех, увёл кобылу. Из тени бесшумно выскользнул теневой страж. Подняв печать через шелковый платок, он тихо произнес:
— Шиба вымоет её для вас, молодой господин.
— Э-э... да, спасибо, — пробормотал Юй Нин.
Теневой страж метнулся к озеру, тщательно отмыл артефакт, а затем еще раз десять протёр его надушенной тканью, прежде чем вернуть хозяину.
Очищенная печать засияла прежним глубоким полупрозрачным нефритом, словно вобрав в себя капли чистейшей воды. Прокатившееся от неё мощное духовное поле не оставляло сомнений: именно благодаря этому артефакту лошадь смогла уцелеть в страшном катаклизме.
Юй Нин обнажил Меч Небесных Звёзд, желая сравнить, какой из артефактов вобрал в себя больше духовной силы, но едва их ауры соприкоснулись, печать и меч вступили в яростное противоборство. Мощный всплеск энергии мгновенно опрокинул стоявший рядом чайник, окатив юношу холодной водой.
Сработала реакция: Юй Нин с темнеющим от досады лицом отбросил обе реликвии на ложе. Взглянув на свое платье — вымазанное в грязи, крови, лошадиной слюне, а теперь ещё и мокрое, — он не выдержал и сбросил его. К счастью, у Фужун нашёлся сменный комплект одежды, иначе юному мастеру пришлось бы разгуливать в одном исподнем — а в эти времена показаться в нижнем белье было всё равно что застать себя полностью нагим.
Вскоре Управляющий Ван привёл мастеров и доставку припасов. Пока Юй Нин отдавал приказы забить быка и приготовить мясо, он успел обсудить с зодчими детали постройки усыпальницы. Дело прошло безупречно: искать точку фэншуй не требовалось, за основу взяли место, куда указала бамбуковая гадательная плашка Мастера Усуна, и сразу приступили к работе.
Дальнейшее его уже не касалось — на месте оставались надсмотрщики. К полудню силы окончательно оставили Юй Нина. Голова его откинулась, и он мгновенно провалился в сон. Юноша даже не помнил, как его спускали с горы. В беспамятстве ему влили в горло несколько пиал с горьким отваром, после чего он снова заснул и проснулся только на следующее утро.
Управляющий Ван уже собрал обоз и ждал лишь его пробуждения, чтобы отправиться в Чанъань.
Юй Нин, всё ещё туманно соображая, доедал кашу, как вдруг его осенило. Сменившись в лице, он вцепляется в рукав Вана:
— Постой... Управляющий Ван, ты ведь ещё не отправлял весточку в столицу о том, что здесь произошло?
Старик опустил глаза и ни одним мускулом на лице не выдал волнения:
— Докладываю молодому господину: известие было отослано в резиденцию ещё прошлым вечером. Поскольку вы изволили отдыхать, старый слуга не смел вас беспокоить.
Юй Нин понял, что дело дрянь. Он обречённо взмахнул рукой:
— Что-то мне нездоровится. Задержимся здесь на пару дней.
— Через два дня начнется буран, — невозмутимо возразил Ван. — Если выедем позже, снова застрянем в пути, как при переезде сюда... Вчера лекарь из уезда Циньань осмотрел вас и заверил, что никакой опасности для здоровья нет.
Юй Нин уставился на управляющего:
— Ты здесь хозяин или я?!
— Разумеется, вы, молодой господин.
— Тогда слушай мою команду!
— Но если задержимся, можем не успеть к Новому году.
Юй Нин помедлил, с досадой отставил пиалу и сдался:
— Ладно, ладно! Едем прямо сейчас!
«В крайнем случае по приезду скажусь тяжелобольным! Посмотрю я, как у Мастера Мэй и Великого астролога Гу поднимется рука поднять на меня розги!»
Управляющий Ван едва сдержал победную улыбку, сохранив внешнюю почтительность:
— Слушаюсь, молодой господин.
* * *
Спустя два дня пути подгоняемый ветром обоз всё же нагнала метель.
По чистой случайности они снова оказались в деревне Чжанцзя и остановились в том же самом доме.
Не прошло и десяти дней с тех пор, как Юй Нин проезжал здесь в последний раз. Семья Ци уже успела выкопать обе ямы по обе стороны от ворот, засыпать их удобрениями и сравнять с землёй. Юноша сошёл с экипажа, обменялся приветствиями с хозяевами и спокойно прошёл внутрь.
Он тихо подозвал служанку:
— Фужун, сходи узнай, как там тот мальчик... Ци Фэй, кажется?
Девушка удалилась и вскоре вернулась с докладом:
— Молодой господин, я проверила. Мальчик в порядке. Третья госпожа Ци передает, что благодаря серебру и заступничеству Управляющего Вана ребёнок эти дни хотя бы ел досыта. Живёт неплохо.
— Вот и славно, — с легким сердцем отозвался Юй Нин.
Едва метель утихла, вереница экипажей снова устремилась к Чанъани. Похоже, небо сжалилось над ними: оставшиеся дни пути стояла отличная погода, и к двадцать пятому дню двенадцатого месяца они благополучно прибыли в столицу.
По сравнению с тем временем, когда Юй Нин уезжал, Чанъань уже дышала приближающимся праздником. Дома были украшены красными фонарями, карета размеренно покачивалась на мостовой, а из окон соседних усадеб доносились восхитительные ароматы жареного мяса и сладкой выпечки, отчего у юноши закипела слюна.
Юй Нин, никогда не отличавшийся степенностью, велел остановить экипаж и послал слугу купить кусок жарено-тушёной свинины цзоуюэжоу из того дома, откуда пахло вкуснее всего. Мясо только что вытащили из котла: несмотря на три слоя промасленной бумаги, оно обжигало пальцы. Юй Нин, дуя на подушечки пальцев, выбирал самые сочные постные кусочки, наслаждаясь каждым укусом.
Фужун попыталась подать ему палочки, но юноша наотрез отказался, предпочитая брать мясо прямо руками, пусть и обжигаясь.
— Молодой господин, мы ведь почти у ворот! К чему такая поспешность?
— Не ворчи! Дай насладиться, пока мы не вошли в дом! — Юй Нин оторвал еще кусок с нескрываемым аппетитом.
Он ведь намеревался притвориться смертельно больным! Как он сможет пировать, лежа «при смерти»? Конечно, когда он слегка недомогал, мясо только придавало сил, но сейчас-то он собирался разыграть комедию с тяжелейшим ранением! А кто поверит, что угасающий больной на следующий день уплетает за обе щеки горячий котелок или жареную тушу?
Фужун и не подозревала о хитроумных замыслах своего господина, с улыбкой наблюдая, как тот расправляется с угощением. Едва он проглотил последний кусок, карета остановилась у резиденции Великого астролога. Юй Нин сошёл на землю и быстро направился во внутренний двор, принадлежавший Великому астрологу Гу и Мастеру Мэй.
Не раздумывая, он переступил порог, но, едва углядев фигуры отца и наставника, грохнулся на ровном месте! Юй Нин слегка подтолкнул внутреннюю цзи, и из его рта выплеснулась струйка алой крови. Слабеньким, угасающим голосом он пролепетал:
— Наставник... Отец... Ваш ученик... выполнил... ваш наказ...
С этими словами он закрыл глаза.
Под полами покоев был проведён обогрев, так что мёрзнуть на полу не приходилось. Юй Нин с удовольствием растянулся на тёплой плитке, ожидая, когда обеспокоенные старшие бросятся подпирать его под руки. Однако прошел добрый десяток мгновений, а к нему никто так и не подошёл — даже из слуг.
Юй Нин лежал без движения, но, не выдержав затянувшейся паузы, приоткрыл один глаз.
Великий астролог Гу и Мастер Мэй с совершенно бесстрастными лицами восседали на главных местах в зале. Чуть ниже сидел незнакомый мужчина средних лет. На вид тот чувствовал себя не в своей тарелке, однако, глядя на ледяные физиономии хозяев и замерших с опущенными глазами слуг, не смел даже заикнуться о том, чтобы помочь лежащему на полу юноше.
Великий астролог Гу держал в руках пиалу с чаем. Крышечкой он неспешно отгрёб чаинки с поверхности и прохладно произнёс:
— Очнулся? Так вставай и поприветствуй своего второго старшего брата.
Юй Нин не собирался сдаваться так легко! Он с трудом протянул дрожащую руку вперед:
— Наставник... мне так плохо...
Выражение лица Мэй Миньчжи дрогнуло, он перевёл взгляд на Гу Мэнланя. Тот лишь усмехнулся:
— Притворяйся, притворяйся дальше! А-Жо, я же говорил тебе, что ты слишком балуешь этого паршивца! Он уже додумался разыгрывать болезнь! Что же ты не сказался без вести пропавшим и вообще не остался там? Вот было бы выгодно!
Юй Нин изобразил надрывный кашель, выплюнув ещё капельку крови, и с надеждой уставился на Мэй Миньчжи. Голос его звучал тонко, словно нить:
— Отец... больно...
— Хм... — Мастер Мэй пригубил чай. — А ведь он прав.
— Даю тебе три счета. Если не поднимешься, повелю вышвырнуть тебя на улицу, пусть вся Чанъань полюбуется на выходки «господина Юя», — с полуулыбкой произнёс Гу Мэнлань, изогнув бровь.
Юй Нин всё ещё раздумывал, стоило ли продолжать комедию, когда Гу Мэнлань чеканно произнёс:
— Раз.
Юноша колебался, но наставник тут же продолжил:
— Три.
Юй Нин мгновенно подскочил как ужаленный:
— Наставник! А где «два»?! Ты что, проглотил его?!
— Нету, — Гу Мэнлань повел рукой в сторону незнакомца. — Мэй Второй, это новый воспитанник твоего учителя. Раньше он был бы твоим младшим братом-наставником, а теперь он мой ученик. Можешь звать его просто младшим братом.
Мужчина средних лет с изумлением наблюдал за происходящим, и лишь после напоминания пришёл в себя. Он поднялся и сложил руки в приветствии:
— Младший брат Юй, я твой второй старший брат, Мэй Чэнвэнь. Моё почтение.
— Почтение старшему брату! Мы ведь одна семья, к чему церемонии, — Юй Нин поклонился в ответ и с естественной непринуждённостью уселся на место ниже Мэй Второго, потирая грудь. — Эх, наставник и отец совсем меня не любят. Как и водится, младший — самый нежеланный! Я в таком состоянии, а наставник грозится выгнать меня на улицу... Сжальтесь над бедным сиротой, я крутился как белка в колесе, получил тяжелейшие ранения, да ещё и мчался день и ночь без отдыха...
С этими словами он прикрыл лицо рукавом, изображая безутешное горе.
Мастер Мэй, будто не слыша его стенаний, спокойно произнес:
— Кто разрешил тебе сесть? Встать!
Инстинкт самосохранения заставил Юй Нина мгновенно подняться и кротко подойти к отцу. Видя, что Мэй Миньчжи вот-вот вспыхнет гневом, юноша метнул взгляд на стоящего за его спиной А-Си. Тот изо всех сил подавал ему знаки глазами. Юй Нин, не долго думая, шлёпнулся прямо к ногам Мэй Миньчжи и намертво вцепился в его бедро:
— Отец! Я вернулся! Ты скучал по мне?!
— Нет. Отпусти, — отрезанно ответил Мастер Мэй.
— Не отпущу! — Юй Нин сжал объятия ещё сильнее.
Мэй Миньчжи качнул ногой, намереваясь стряхнуть его, но юноша держался хваткой намертво. К тому же за последнее время он усердно тренировал духовные практики, так что сдвинуть его с места оказалось не так-то просто. Мэй Миньчжи метнул строгий взгляд на Гу Мэнланя, но тот лишь хмыкнул:
— На этот раз твои капризы и детские ужимки тебе не помогут, А-Ю... Поднимайся.
— Не встану! — всхлипнул Юй Нин. — Я едва вырвался из лап смерти, выполнил всё в лучшем виде, а вы вместо похвалы браните меня! Да ещё и побить норовите! Как жить дальше?! У-у-у! Я ведь уже семейный человек! Оставьте мне хоть каплю достоинства!
У Мэй Чэнвэня на лбу выступил холодный пот. Он слышал, что младший брат пользуется невероятной любовью старших, но увидеть это вживую... Да такую дерзость не мог позволить себе никто! Даже Мэй Сиюнь, выросший под боком у отца, не смел так себя вести!
Он поспешно вмешался:
— Давайте всё обсудим мирно... Младший брат, поднимись, не гоже так обнимать отца, это не по чину.
— Второй старший брат, не вмешивайся! — Юй Нин поднял голову. — Брат! Если бы ты выполнил труднейшее поручение и вернулся домой, неужели отец стал бы тебя бить?!
Брови Мастера Мэй дёрнулись. Мэй Чэнвэнь тут же выпалил:
— Чем сильнее бьют, тем сильнее любят!
Гу Мэнлань поднял руку, пресекая этот цирк. По его знаку вперед выступили две служанки в зелёных платьях. Они ловко сжали запястья Юй Нина в особых точках, лишив его пальцы силы, и оттащили от ног Мэй Миньчжи, усадив на колени посреди зала. Юй Нин не стал сопротивляться по-настоящему, послушно позволив поставить себя на колени, после чего чинно склонился в глубоком поклоне:
— Наставник, отец, я вернулся.
— Вот это уже похоже на правду, — усмехнулся Гу Мэнлань. — Понял, что не отвертеться?
Юй Нин с удручённым видом произнёс:
— Бейте. Убьёте — и будете счастливы.
Мастер Мэй глубоко вздохнул, не выдержал и смахнул со стола пиалу с чаем. Фарфор со звоном разлетелся на куски. Он поднялся, взял из рук А-Си деревянную линейку-раздаточник и шагнул к юноше:
— Протяни руки.
Юй Нин послушно вытянул ладони. Мастер Мэй взмахнул линейкой и с оттяжкой опустил её:
— Это — за твоё безрассудство и пренебрежение собственной жизнью!
— Ох... — Юй Нин закусил губу и сдержал глухой стон. На нежной коже ладони мгновенно вздулся багровый рубец. — Отец прав, я заслуженно получил.
— Тело и плоть дарованы родителями! — Мастер Мэй снова опустил линейку. — Хоть я и не родной тебе отец, но имею право слышать от тебя это слово. Заслужил удара?!
— Заслужил!
Мэй Миньчжи нанёс ещё четыре или пять ударов, прежде чем его гнев немного утих. Он занёс руку снова, но Гу Мэнлань поднялся и перехватил его запястье:
— Ладно. Твоя родительская порка окончена, теперь черёд меня, как наставника.
Мэй Миньчжи с недовольным фырканьем швырнул линейку Гу Мэнланю. Тот перехватил её и стал ритмично постукивать по своей ладони, медленно обходя Юй Нина по кругу:
— А господин Юй воистину превзошёл сам себя! Мы с Усуном послали тебя исправить фэншуй, а ты взял и снёс полгоры Яминшань?!
Гу Мэнлань тихо усмехнулся:
— Похоже, впредь я не смею давать тебе поручений. С размахом такого уровня мне, пожалуй, пора уступить тебе кресло Великого астролога.
Не успело эхо его слов утихнуть, как линейка со свистом обрушилась на ладонь Юй Нина. Звук удара раскатился по всему залу, словно выстрел.
Юй Нин инстинктивно зажмурился...
«А? Не больно?»
Он приоткрыл глаза и увидел на себе насмешливый взгляд Гу Мэнланя:
— Что, мало досталось?
И следом — ещё один оглушительный хлопок!
Юй Нин тут же завопил во всё горло:
— Ой-ой-ой! Больно-о-о!
На самом деле — ни капли.
Гу Мэнлань замахнулся снова:
— Впредь будешь знать, как самоуправствовать?!
— Не буду! Боле не посмею! — запричитал юноша.
Гу Мэнлань, казалось, был в ярости: он нанёс еще с десяток ударов. Треснувший звук стоял такой, что даже Мастер Мэй не удержался и бросил взгляд в их сторону. Гу Мэнлань занёс руку для нового удара, но Мастер Мэй перехватил его руку:
— Полно! Этак ты ему все пальцы переломаешь!
Гу Мэнлань холодно ответил:
— Пока не прочувствует боль, не поймёт своей ошибки.
И снова занёс линейку.
Мэй Миньчжи вырвал деревянную плашку из его рук, швырнул её на пол и рявкнул на слуг:
— Вы что, ослепли?! Живо поднимите молодого господина!
— Слушаемся! — А-Си бросился вперёд, помогая Юй Нину подняться и усаживая его на стул, при этом с причитаниями: — Рука молодого господина! Пальцы хоть целы?! Лекаря! Срочно зовите придворного врача!
— Господин Гу! Вы же калечите ребёнка! Если пальцы сломаны, что делать-то?!
Юй Нин со слезами на глазах уставился на Мэй Миньчжи:
— Всё-таки отец любит меня больше всех!
Мастер Мэй подошёл, взял его за руку, бегло осмотрел слегка покрасневшую ладонь и сухо произнёс:
— И какая мне польза от твоей любви?
— Всё равно! Отец ко мне добр, а наставник слишком лют! Он хотел переломать мне руки!
Гу Мэнлань за его спиной одарил юношу тяжелым, предостерегающим взглядом.
Мэй Чэнвэнь, сидевший в стороне, окончательно потерял дар речи. Неужели его учитель не видит, что это фальшь?! Настоящие удары или нет — разве можно не отличить?!
Что... что здесь вообще происходит?!
Вспомнив, как в детстве Мэй Миньчжи за случайно разбитую пиалу избил его так, что линейка переломилась пополам, Мэй Второй едва удержался от того, чтобы не вытереть скупую мужскую слезу.