Юй Нин сказал:
«Да я скорее от истощения свалюсь, скорее с крыши ласточкой сброшусь, чем добровольно стану пить эту целебную дрянь! Ни за какие коврижки!»
Однако едва прошел двухдневный курс отваров, как вдруг выяснилось: поясницу больше не ломит, шея не затекает, ночью спится сладко, днём энергии — хоть отбавляй, да и шевелюра будто бы прибавила в густоте и шелковистости. Закон жизненного сарказма сработал безукоризненно. Юй Нин мгновенно переменил мнение, и Фужун больше не пришлось поить его снадобьями под аккомпанемент страдальческих взглядов в стиле «прощай, жестокий мир».
Мастер Мэй и Великий астролог Гу после приезда в поместье почти перестали появляться на людях. О ежедневной проверке успехов ученика Мэй и вовсе забыл. За первую неделю Юй Нин видел наставника лишь в день приезда, а в остальное время, стоило ему попытаться навестить учителя, служанки в голубых платьях вежливо заворачивали его прямо у дверей.
Будучи юношей понятливым и чутким, Юй Нин не горел желанием работать «третьим лишним» в чужих любовных утехах. Он предоставил наставников самим себе, а сам с удовольствием отмокал в горячих источниках, подправляя здоровье, да разучивал с Фужун пару плавных, совершенно безобидных движений с мечом в стиле тайцзи. Пусть в его исполнении формам не хватало внутренней силы и они до смешного походили на утреннюю зарядку стариков в современных парках, Юй Нин всё равно пребывал в полном восторге. С тех пор в его распорядке дня появилась новая привычка — вставать ни свет ни заря и помахивать мечом ради укрепления организма.
Впрочем, управители и слуги Астролога Гу сплошь состояли из людей невероятно талантливых. Через пару дней тайцзи Юй Нину наскучил, и он попросил одну из служанок выучить его игре на цитре. Юй Нин не метил в виртуозы и не стремился заложить железную базу — ему лишь показали нотную грамоту и на пальцах разобрали простейшую детскую мелодию. Однако парень ничуть не расстроился: разучил мотив за два дня и был безмерно собой горд.
Следом в его «расписание» постепенно добавились каллиграфия и вейци. Когда Мастер Мэй наконец пришёл в себя и сумел вырваться из «паутины» этого ненасытного обольстителя Гу, он с изумлением обнаружил, что Юй Нин распланировал каждый свой день от и до, и ни в каком присмотре вообще не нуждается.
Казалось бы, радоваться надо: ученик проявляет редкое рвение! Вот только к антиквариату Юй Нин даже не прикоснулся. Выданный ему «Канонический трактат Минши» тот зубрил с гранитным постоянством — строго по одной главе в день, да так, что за полмесяца не одолел и половины книги. Когда Мэй решил устроить проверку, выяснилось: у Юй Нина трактат наизусть отскакивает от зубов, но стоит дать ему в руки реальную вещь — и парень лишь хлопает глазами, гадая на кофейной гуще.
С другой стороны, осуждать его было трудно. Первые три ученика Мастера Мэй росли в роскоши, с детства видя редчайшие сокровища, и распознавали раритеты с одного взгляда. А Юй Нин вырос, считай, в глуши и ничего слаще репы не пробовал. В антикварном же деле знание приходит лишь с годами. Поразмыслив, Мастер Мэй твердо решил забрать Юй Нина с собой в столицу — Чанъань, чтобы тот наконец вылез из своей скорлупы и повидал мир.
Спустя полмесяца Юй Нин почувствовал, что отдохнул сполна, и отправился прощаться с наставниками. Он пробыл в поместье почти месяц — неизвестно, сколько времени утекло в родном мире, да и проверить давно пора. (Хоть сам себе он ни за что бы не признался, что попросту соскучился по благам цивилизации).
— С чего вдруг спешка? — нахмурился Мастер Мэй. — Разве ты не едешь с нами в Чанъань?
— Э-э... Покорный ученик хотел бы отказаться, — пробормотал Юй Нин.
Не объяснять же учителю, что заветная дверь осталась в поместье и её нельзя бросать без присмотра?
— Глупости! — отрезал Мэй.
В это время Великий астролог Гу вольготно возлежал на кушетке. Выглядел он невероятно отдохнувшим, свежим и румяным — сразу видно, что последние недели прошли для него крайне приятно (впрочем, и Мастер Мэй выглядел весьма цветущим). Астролог держал в руках апельсин и неторопливо срезал с него кожуру малым ножом, придавая плоду форму распустившегося лотоса, после чего с угодливой улыбкой преподнёс его Мэю.
Самому Гу упрямство Юй Нина ничуть не помешало. Он мягко заступился за юношу:
— Не хочет — и не надо. В Чанъани в ближайшие пару лет будет неспокойно, так что ему там делать нечего.
— Исключено, — не уступал Мастер Мэй.
Юй Нин переглянулся с Астрологом. Гу едва заметно шевельнул губами, дав понять: «Соглашайся пока». Почувствовав поддержку покровителя, Юй Нин изобразил на лице глубочайшее сомнение, кое-как сделал вид, что уступил, согласовал примерную дату выезда в столицу и удалился к себе.
* * *
Ночью Фужун доложила, что Великий астролог желает видеть гостя. Юй Нин кивнул, и служанка провела его в сад. Ночь высыпала звёздами. По приказу Гу в саду зажгли несколько фонарей; привлекаемые светом, прудовые карпы плыли к поверхности, а сам Великий астролог лениво кормил их, свесившись через перила галереи.
Юй Нин сделал шаг вперёд и сложил руки в приветствии:
— Шигун.
— М-м, — Астролог жестом предложил ему присесть. — Впервые покидаешь уезд Пинбо?
— Да, — Юй Нин погладил подбородок.
Сначала он хотел сочинить сказку про непереносимость местного климата или тоску по дому, но за время жизни в поместье на сытных хлебах его щеки слегка округлились, так что жаловаться на плохой сон и аппетит было просто смешно. Пришлось смущённо улыбнуться:
— В гостях хорошо, Шигун, но дома лучше.
Чистая правда, не подкопаешься.
Гу Мэнлань бросил в воду горсть корма. Прудовые карпы мгновенно сбились в кучу, отчего гладь воды превратилась в пёстрый, переливающийся шёлк.
— У А-Жо крутой нрав... Ладно, не стану пытать тебя расспросами. Всё равно ничего толком не скажешь, — Астролог поднял взгляд, и в его глазах вспыхнул загадочный блеск. — Главное — держи голову на плечах. Я прикажу людям доставить тебя обратно.
—... Благодарю, Шигун, — удивлённый Юй Нин облегчённо перевёл дух.
Астролог Гу небрежно указал на столик неподалёку, хитро улыбаясь, словно лис:
— Но у меня есть одно условие... А-Ю, вызубри вот эти книги. Когда увидимся в следующий раз, я лично устрою тебе экзамен.
Юй Нин подошёл ближе, окинул взглядом стопку и обомлел: перед ним лежали труды вроде трактата «Важные основы фэншуй». Похоже, Великий астролог всё ещё не оставил надежды переманить его в ученики. Впрочем, выбирать не приходилось, и Юй Нин поспешно кивнул.
Получив согласие, Гу велел ему быстрее собирать вещи. Юй Нин ещё не успел толком прийти в себя, как Астролог подозвал двоих стражников и приказал им незамедлительно сопроводить юношу в уезд Пинбо.
Так Юй Нин без лишнего шума и пререканий сбежал из поместья под покровом ночи.
На следующее утро Мастер Мэй, узнав о побеге ученика, застыл в немом изумлении. Он никак не ожидал от Юй Нина такой прыти! Впрочем, Мэй быстро сообразил, чьих это рук дело: без прямого приказа Гу Мэнланя юноша не смог бы ступить и шага за ворота.
Заметив на себе испепеляющий взгляд Мэя, Великий астролог кротко улыбнулся:
— А-Жо, почему ты так на меня смотришь?
— Гу... Мэн... Лань! — по буквам процедил Мэй.
Астролог тут же обнял его за талию и что-то шепнул на ухо. Гнев на лице Мэя мгновенно сменился замешательством, а затем уступил место тяжкому вздоху:
— Ладно... Пусть делает что хочет.
Помолчав немного, Мастер Мэй добавил:
— Пошлите пару человек в его усадьбу. Пусть опередят их и установят качели во дворе. А то что за позор: мой ученик, а сам даже простейшие качели смастерить не способен...
* * *
Преодолев путь под луной и звёздами, Юй Нин вернулся в свой дом на горе. Во внутреннем дворике его ждал сюрприз: там стояли новенькие качели из фиолетового бамбука, который он сам когда-то присмотрел. Конструкция выглядела невероятно изящной и прочной.
Юй Нин не удержался, сел на сиденье и с удовольствием качнулся.
— Кто это смастерил?
— Должно быть, наши собратья, что оставались в Пинбо, — ответил один из сопровождавших его стражников. — Мастер Мэй лично велел установить их к вашему приходу.
— Только господин Мэй строго-настрого запретил вам об этом говорить! — поспешно добавил второй.
«Тогда я сделаю вид, будто ничего не слышал», — улыбнулся Юй Нин. Зная несносный, упрямый характер наставника, он представлял, в какую ярость тот пришёл, узнав о его тайном отбытии. Хотя... А вдруг Шигун устроил этот побег специально? Избавился от соперника за внимание учителя, чтобы сполна насладиться его обществом и параллельно очернить ученика в его глазах?
Юй Нин качался на качелях, строя самые дикие предположения. Чем больше он думал, тем сильнее убеждался в коварстве Великого астролога, однако с его лица не сходила довольная улыбка.
Вскоре юноша отпустил стражников с отчётом, а сам прошёл через заветную дверь и шагнул обратно в современность.
В тихом доме всё оставалось точно таким же, как в момент его ухода. Юй Нин взял со стола смартфон — экран был тёмен, батарея полностью села. Умные часы показывали, что дата сдвинулась на три дня. Значит, почти месяц, проведённый на той стороне, в реальном мире равен всего трём дням.
Результат Юй Нина более чем устроил. Не откладывая дело в долгий ящик, он принял горячий душ, на ходу поставил телефон на зарядку и с разбегу рухнул на мягкую кровать. Едва гаджет ожил, Юй Нин с жадностью набросился на мобильные игры. Целый месяц он жил жизнью примерного древнего школяра, погружённого в науки! Ему казалось, что он давно переболел цифровой зависимостью, но враг оказался слишком силен — сила воли Юй Нина рухнула без боя.
Он беззаботно просиживал с телефоном в руках до самой разрядки, с упоением читая даже те новости, на которые раньше и не взглянул бы, и просматривая накопившиеся за три дня серии аниме. День выдался насыщенным. Лишь утолив первый голод по современной информации, он вспомнил про WeChat.
На иконке приложения горели красные кружки уведомлений. На самом верху висел чат с Чжоу Хуаном — от него пришло добрых полсотни сообщений. Юй Нин бегло пролистал их. Суть сводилась к одному: Старик Ло — тот самый коллекционер с Улицы Антиквариата — был растроган подарком в виде старинного кубка до глубины души. Поддавшись на красноречивые уговоры Чжоу Хуана, аксакал сдался и согласился взять того в ученики. По этому поводу намечалась пышная церемония, назначенная на ближайший благоприятный день — то есть послезавтра. Чжоу Хуан слезно просил Юй Нина не опаздывать.
Последние сообщения сплошь состояли из панических вопрошений: «Ты где? Прочитал? Ответь!».
Юй Нин отправил ему стикер с курящим Туцзи и спустился ниже по списку. Бай Чжиюань прислал подтверждение, что посылка получена, прикрепив пару недовольных смайликов и настоятельное пожелание: в следующий раз упаковывать ценные вещи хотя бы в пупырчатую плёнку.
Спецассистент Чжан оказался куда практичнее. Разговор он начал со скриншота банковского перевода и стикера «Умоляю, сжалься, брат!». Далее следовал полный боли рассказ о том, как родители и невеста устроили на него охоту из-за присланной черешни, в результате чего самому Чжану досталось от силы десяток ягод. Чжан умолял прислать ещё килограммов пять-десять, заверив, что за ценой не постоит.
Даже эйч-ар из его бывшей компании прислала сообщение: мол, знакомая фирма ищет хорошего проектировщика-маркетолога с отличным окладом, не хочет ли Юй Нин пройти собеседование?
Разобравшись с сообщениями и получив первые ответы, Юй Нин наконец-то почувствовал: он действительно вернулся домой.