Поднявшись вслед за управляющим на третий этаж, Юй Нин заметил нескольких слуг, дежуривших у самого входа. Едва они показались на площадке, один из приказчиков, расплывшись в предупредительной улыбке, торопливо шагнул навстречу:
— Чего изволите, почтенные господа? Желаете присмотреть что-то конкретное или просто ознакомиться с товаром?
— Молодой господин, это местный зазывала, — тихо, едва шевеля губами, шепнул слуга, приставленный к Юй Нину.
Юй Нин лишь качнул головой:
— Мы просто осмотримся.
— Будет исполнено! — Ничуть не огорчившись, зазывала вежливо отступил на шаг, не теряя радушного вида. — Если что-то потребуется — только кликните!
— Благодарю.
Вежливо кивнув, Юй Нин не стал сразу заходить в ближайшие заведения. Вместо этого он подошёл к резному ограждению крытой галереи и оглядел нижний ярус. С высоты третьего этажа внутреннее устройство здания открывалось совсем иначе — многие детали, незаметные снизу, теперь проступали с предельной чёткостью. Юй Нин присмотрелся к брусчатке, выложенной от главных ворот к центральному помосту, по которой шествовал основной поток гостей. Проложенная по прямой линии дорожка заметно отличалась от остального сине-серого камня. Каменные плиты на ней выглядели темнее: если рядовая брусчатка отдавала обычным известняковым оттенком, то этот центральный путь явственно отсвечивал густой синевой.
Юй Нин на мгновение усомнился — не мерещится ли? — и обратился к сопровождавшему его управляющему:
— Взгляни-ка на плиты той центральной дорожки, что ведёт от входа. Тебе не кажется, что они заметно отличаются цветом?
Управляющий наклонился над перилами, пристально присмотрелся и кивнул:
— Вы правы, молодой господин, у вас отменный глаз! Разница в оттенке действительно есть. По этой аллее проходит каждый посетитель, плиты со временем истираются и трескаются. Должно быть, хозяева просто заменили изношенный камень свежей брусчаткой.
— Понятно, — ровным тоном отозвался Юй Нин. Убедившись в правоте своих наблюдений, он потерял к камню интерес.
Устройство третьего этажа во многом напоминало современные торговые комплексы: лавки располагались по периметру замкнутого прямоугольного коридора. Над каждым входом красовались вывески — от скромных до весьма роскошных. Оглядевшись, Юй Нин заметил, что далеко не все заведения выставляли свой товар напоказ. Некоторые держали тяжелые створки плотно закрытыми, не подавая признаков жизни, так что оставалось лишь гадать, принимают ли они вообще покупателей.
Юй Нин неторопливо шагнул в ближайшую лавку по левую руку. Внутри торговали шелком и ценными мехами. Управляющий, бегло скользнув взглядом по рулонам и шкурам, шепнул на ухо:
— Товар добротный, высшей пробы. Но и наценка против городских лавок — добрых десять процентов.
Покупателей в заведении хватало. Юй Нин лишь кивнул, показывая, что принял к сведению, прошёлся вдоль полок и, ничего не присмотрев, вышел обратно в галерею. По полукруглому проходу тянулись ателье знатных портных, ювелирные лавки, а за ними — заведения с благовониями и притираниями. Окажись здесь богатая дама, она смогла бы полностью обновить гардероб и убранство, не покидая этого крыла.
Свернув за угол галереи, Юй Нин очутился в ряду, сплошь состоявшем из антикварных и нефритовых лавок. Заметив вывески, он оживился и шагнул в первую попавшуюся дверь.
Лавка именовалась Павильоном Зеленого Утеса. В глубине помещения хозяин оживленно беседовал с тучным, богатым купцом. Завидев новых гостей, молодой приказчик приветливо выскочил навстречу с безукоризненной — без тени подобострастия, но и без холодности — улыбкой:
— Чего изволит господин? Позвольте предложить лучшие вещицы!
— Я просто смотрю, — сдержанно отозвался Юй Нин. — Не стоит беспокоиться.
— Что ж, извольте осматриваться! — легко согласился подмастерье.
Ему наверняка не раз попадались подобные праздные посетители. В торговле антиквариатом и нефритом выгода строится иначе: годами стоишь без продаж, зато одна удачная сделка кормит три года. К тому же знатные ценители редких вещей не терпят, когда у них над душой стоят назойливые слуги. Приказчик со спокойной совестью отступил назад к стойке.
Юй Нин обвёл взором витрины. Большинство предметов составляла обычная старина, начисто лишённая какой-либо духовной энергии или ци-поля.
— Как тебе здешний товар? — тихим голосом спросил он у сопровождавшего его слуги.
Управляющий, прикомандированный к Юй Нину Мэй Третьим, прекрасно знал, что перед ним — личный младший ученик Старшего господина Мэй. Хоть парень и считался новобранцем в ремесле, в антикварном деле существовало нерушимое правило: никогда не лезть со своими непрошеными советами, когда покупатель присматривается к вещи. Посему он отчеканил предельно обтекаемо:
— Каждая вещица, попавшая в Терем Изумрудного Моря и Лазурного Неба, безусловно, обладает высокой ценностью.
Юй Нин лишь неопределенно усмехнулся. Взяв с открытого подноса крошечный нефритовый руи — величиной едва с фалангу пальца, — он повертел его на ладони:
— А эта штучка?
Веко управляющего нервно дернулось. Не выдержав, он понизил голос:
— Молодой господин... Всё, что выложено на открытых подносах — это обычные безделушки для забавы прохожих.
Смысл слов был прозрачен: вещь не имела ни исторической ценности, ни редких свойств, а с высокой долей вероятности была искусственно состарена специально для обмана доверчивых простаков.
— Стало быть, грошовая вещица... — Юй Нин с любопытством рассматривал миниатюрный резной руи. И ведь надо же — зацепил-таки его этот пустяковый предметец! Не из-за редких свойств или выгоды, а чисто внешне понравился, да и только.
Приказчик, углядев интерес покупателя, тут же подскочил:
— У господина воистину соколиный глаз! Вы только взгляните на эту патину — вещь намоленная, обработка чистейшая, нефрит прозрачен, как родниковая вода! Настоящее сокровище, переходившее из поколения в поколение! Если изволите приобрести — отдадим всего за тридцать лянов серебра!
В антикварном ремесле бытует лишь два источника предметов: реликвии «наследуемые» и вещи «погребальные». Наследуемые вещи — те, что из века в век бережно передавались от владельца к владельцу, хранились в частных коллекциях или казенных собраниях. Стоят они невероятно дорого: стоит предмету выйти в свет и начать кочевать по людским рукам, как его подстерегает тысяча невзгод, и сохранить идеальный вид сквозь века удается едва ли одному из десяти тысяч. Погребальные же предметы извлекаются грабителями из древних курганов и гробниц. В народе к ним относятся с суеверным опасением, оттого и ценятся они на рынке намного ниже наследственных реликвий.
Управляющий кашлянул в кулак и с холодным равнодушием сбил спесь:
— Поллэна серебра.
Приказчик при этих словах мгновенно скис. Сразу видать — перед ним стёртый жизнью знаток!
— Почтенный господин, да помилуйте! Оставьте лавке хотя бы на чашку чая!
— Поллэна — с лихвой хватит и на чай, и на сахара кусок, — отрезал управляющий. — На уличных развалах за эту безделушку в лучший день больше трёхсот монет не выторгуешь.
Приказчик стиснул зубы:
— Ладно! Заворачивать?
— Не надо, — Юй Нин достал из кошеля в рукаве небольшой серебряный слиток весом в пол-ляна, передал слуге и тут же опустил нефритовый руи прямо в рукав.
Вообще-то он надеялся наткнуться в лавке на нечто действительно редкое, дабы поглазеть и понабраться опыта — а то мастер Мэй день и ночь бранит его за неопытность и незнание рынка. Однако все выложенные на виду предметы оказались обычным ширпотребом, значительно уступавшим собранию книг и раритетов в кабинете господина Мэй в Пинбофу. Сам же хозяин лавки был занят важным клиентом и явно не собирался отпирать перед случайным юношей сокровенные сусеки. Посему Юй Нин не стал задерживаться и направился к следующему заведению.
Так они и подвигались от двери к двери. Никаких бесценных сокровищ Юй Нин так и не встретил, зато набрал целый ворох забавных, но совершенно бесполезных мелочей. В конце концов его рукава раздулись до предела. Управляющему пришлось подозвать слугу и достать холщовый узел, чтобы переложить покупки.
В душе управляющий лишь горько вздыхал. Господин Мэй Третий приставил его к молодому господину, чтобы тот оберегал юношу от обмана и помогал присматривать достойные вещи. Кто же мог подумать, что юный воспитанник окажется до крайности неприхотлив? Скупает всякую грошовую дрянь подряд! Что скажет господин Мэй Третий, узнай он об этом? Подумает ещё, что слуга сам подбил юношу тратиться на эдакое барахло!
Побродив ещё какое-то время, Юй Нин остановился напротив лавки с закрытыми деревянными ставнями. Ноги налились усталостью.
— Есть ли поблизости место, где можно присесть и выпить чаю? — поинтересовался он.
Управляющий мгновенно встрепенулся:
— Быть может, спустимся на второй этаж? Там как раз расположены чайные залы.
Юй Нин уже открыл рот, чтобы согласиться, как вдруг двери закрытой лавки прямо перед ними с оглушительным треском распахнулись настежь. Из темноты помещения на каменный пол галереи кубарем вылетел человек. Следом за ним на порог выскочил молодой приказчик с засученными рукавами и яростно закричал:
— Господин Лю! Если вы продолжите устраивать здесь дебош, мы свяжем вас и отведём к уездным властям!
Вылетевший из лавки мужик едва не сбил Юй Нина с ног. Управляющий и телохранители мгновенно заслонили молодого господина своими спинами, преграждая путь дебоширу. Юй Нин отступил на пару шагов назад, сделал знак охране оставаться поодаль и с интересом уставился на разворачивающуюся сцену.
Упавший человек кое-как поднялся с пола, отряхнул грязь с платья и во весь голос возопил:
— Это мне надо в ямен бежать! В правилах Терема Изумрудного Моря и Лазурного Неба чётко сказано: подделки и дрянь под видом ценностей продавать запрещено! А вы подсунули мне какую-то никчёмную дрянь! Смеете пойти со мной к старшему управляющему?!
— Тьфу на тебя! — Приказчик аж задохнулся от возмущения, выпучив глаза. — Мы продали тебе резную костяную безделушку для рук! Мастер-резчик до сих пор в лавке сидит! Никакого антиквариата тебе никто не обещал! Когда ты покупал её полгода назад, всё было сказано прямым текстом! Недоволен — иди к старшему управляющему и качай права там!
Шум и крики мгновенно привлекли любопытных прохожих. Извиваясь под взглядами собирающейся толпы, профос на мгновение замешкался, а затем, поняв, что терять нечего, махнул рукой и пошёл вразнос. Высоко подняв над головой нефритовое резное украшение, он заорал во всё горло:
— Полюбуйтесь, люди добрые! В самом Тереме Изумрудного Моря и Лазурного Неба фальшивками торгуют!
Приказчик окончательно выставился из себя:
— Да совесть-то у вас есть?! Вся округа знает, что вы, Лю Цинтянь, — бессовестный профос и беспутный пьяница! Наш хозяин из жалости согласился заключить с вами сделку, а вы теперь проходу не даёте! Сплошное бесстыдство!
Толпа вокруг зашумела, послышались перешептывания:
— Что тут стряслось?
— Павильон Лазурного Неба? Что-то не припомню такой лавки...
— Да эта лавка отродясь за покупателями не гонялась, торгуют ни шатко ни валко. С чего бы им дела вести с Лю-профосом?
Заметив пересуды в толпе, Господин Лю расплылся в торжествующей ухмылке. Вставать с пола он и не думал — так и остался сидеть на камнях, высоко задрав руку с нефритом:
— То, что ваш хозяин мне посулил, даже боком не вышло! Вещь не работает! Вы не просто деньги вернуть обязаны, вы мне ещё и моральный ущерб возместите! А не то я отсюда ни на шаг не сойду!
— Да что наш хозяин тебе обещал-то?! — взвизгнул приказчик.
— А то! Ваш хозяин брякнул, будто эта штука мне удачу принесёт и судьбу переменит! — с апломбом заявил Лю Цинтянь. — И вот полгода прошло — где моя удача?! За игорным столом я не то что «тринадцать сирот» или «одного цвета» собрать не могу — у меня даже кости ни разу выигрышно не выпали!
«Эвона как, оказывается, перед нами выдающийся игрок», — мысленно усмехнулся Юй Нин.
Приказчик захлебнулся воздухом от такой наглости.
Но тут из глубин закрытой лавки вышел человек. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, хотя волосы его были белы как лунь, а ликом он оставался свеж и румян. На нём висела поношенная даосская мантия, пучок волос на макушке съехал набок, а с висков свисали взлохмаченные пряди — казалось, он только что поднялся с постели. Однако голос его прозвучал неожиданно скрипуче и глухо:
— И когда же это я вещал, будто сей предмет принесёт тебе фарт за игорным столом?
— А мне плевать! Возвращайте деньги! — упёрся Лю-профос.
— В нашей лавке проданный товар возврату и обмену не подлежит, — старик небрежно отмахнулся. — А-Мяо, ступай и вынеси расписку, которую господин Лю подписал при покупке. Если его что-то не устраивает — пусть идёт прямиком в ямен к судье.
Приказчик просиял:
— Есть! Сейчас принесу!
В этот момент толпа расступилась, и на площадку выбежал управляющий Терема Изумрудного Моря и Лазурного Неба в сопровождении дюжих стражников. Увидев старика в даосском платье, он поспешно поклонился:
— Мастер Усун! Простите нашу оплошность, мы зашкалили и опоздали! Мы немедленно выставим этого проходимца вон и восстановим ваш покой!
Стражники рванулись к дебоширу, намереваясь подхватить его под микитки. Лю-профос в ужасе вскочил на ноги:
— Я не бесчинствую! Они подсунули мне дрянь под видом ценности! Почему вы закрываете на это глаза?!
— Увести! — строгим тоном велел управляющий заведением.
— Постойте, — Юй Нин легко раздвинул собравшихся и шагнул вперёд. Обращаясь к Лю Цинтяню, он спросил: — Вы утверждаете, что желаете вернуть вещь и получить свои деньги обратно?
Увидев, что кто-то проявил интерес, Лю-профос тут же задрал руку повыше, демонстрируя предмет толпе:
— Да, именно её! Глядите все! Никогда ничего не покупайте в Павильоне Лазурного Неба! Здесь одна фальшь!
— Стало быть, коль скоро вы требуете возврата средств, эта вещь вам более не нужна? — уточнил Юй Нин.
— Ну да, не нужна! А тебе-то что?
Юй Нин повернулся к Мастеру Усуну:
— Смею ли я спросить у уважаемого мастера, за какую сумму вы уступили ему этот предмет?
— За триста лянов! — не дав старику открыть рот, гаркнул Лю-профос.
— Ишь ты! — выскочивший с бумагой приказчик насмешливо фыркнул. — Да откуда у такого нищеброда триста лянов серебра?!
Юй Нин лишь понимающе кивнул. Не разбирая, где тут правда, а где ложь, он запустил руку за пазуху, вытащил кошель и достал из него три ассигнации по сто лянов каждая:
— Мне пришлась по душе эта вещица. Передай её мне.