Два месяца пролетели как один миг. Юй Нин чувствовал, что от этой непрерывной «подзарядки» его разум готов разлететься на куски — бодрость духа сменялась лёгким помешательством. Если бы два месяца назад кто-то сказал, что он станет проявлять такое рвение, он бы ни за что не поверил. И хотя над ухом у него не тикали часы, как перед выпускными экзаменами в старшей школе, присутствие Лань Сяо — гения с почти феноменальной памятью — подстёгивало лучше любых угроз.
Неудивительно, что родители готовы выкладывать огромные деньги ради хорошей учебной среды для детей: в этом всё же присутствовала своя неотвратимая правда.
Фужун привела швею, чтобы снять мерки для нового наряда. Юй Нин в этот момент с увлечением листал книжку под названием «Важнейшие основы фэншуй» — роман, маскирующийся под солидный научный труд. Хотя автор и величал себя величайшим мастером фэншуй всех времён, даже такой новичок, как Юй Нин, замечал в тексте ляпы и неточности. При чтении его постоянно поддёргивал профессиональный зуд проверить ту или иную теорию, но, несмотря на все нелепости, оторваться от чтения было невозможно — уж больно захватывающе писалось! Главный герой по сюжету раздобыл древнюю жертвенную мантию фэншуй, вытканную из лазурного шёлка с золотым шитьём двенадцати символов власти. Наряд добавлял герою столько величия, что у Юй Нина чесались руки заказать себе нечто подобное.
— Молодой господин, — поторопила его Фужун.
Юй Нин отложил книгу, живо сбросил верхнее платье и развёл руки в стороны. Швея, опустив глаза, подошла ближе с мягкой лентой.
— Мы ведь совсем недавно снимали мерки? — проворчал Юй Нин. — Зачем опять новое платье? Я и прошлые наряды ещё не успел сносить... Конечно, шифу и его учитель не обеднеют от пары новых кафтанов, но к чему нам такая расточительность?
Фужун прикрыла губы ладонью, сдерживая улыбку:
— Молодой господин, прошлый раз мерки снимали для зимней одежды. А нынче дело к Новому году, надо сшить хотя бы пару нарядов, чтобы на праздниках вы выглядели статно и свежо.
— Всё равно я из дома не выхожу, зачем мне столько одежды? — буркнул он.
— И кто же в этом виноват, как не сам молодой господин?
— В чём это я виноват?
Фужун забрала из рук швеи мягкую ленту и приложила её к Юй Нину:
— Вы разве не заметили? Вы подросли ещё на полдюйма! Старые наряды скоро будут открывать лодыжки... Если господин Гу это увидит, нам достанется.
— А? — Юй Нин действительно ничего такого не замечал.
Он примерился ростом с Фужун и понял, что и впрямь слегка вытянулся. И не просто вытянулся: плечи раздались, а маленький животик, наеденный за годы офисной жизни и переработок, сменился подтянутым рельефом мышц. Выглядел он теперь куда более подтянутым и бодрым. Юй Нину исполнилось двадцать шесть, а после Нового года стукнет двадцать семь — в таком возрасте неожиданный скачок роста воспринимался как истинное благословение небес. Какой мужчина откажется стать хоть немного выше?
— Ладно, сшейте ещё два наряда... Только без излишеств, а то потом вырасту — и добро пропадёт.
Фужун удовлетворенно кивнула:
— Желает ли молодой господин вышить что-то особенное на новой одежде? Те слова «Богатство и знатность», что вы приказывали вышить прошлый раз, девицы посчитали превосходной задумкой.
— Фужун! — Юй Нин вспыхнул, вспомнив свою прежнюю выходку. Он же велел вышить те иероглифы исключительно ради того, чтобы разозлить Великого астролога Гу и мастера Мэя, да так потом то платье и не надел. — Ты совсем страх потеряла! Уже над хозяином подшучиваешь!
— Не смею, молодой господин, — улыбнулась служанка, словно распустившийся цветок.
Пока снимали мерки, Юй Нин спросил:
— А к господину Лань швею посылали? Здоровье у него слабое, ему нужно больше тёплых вещей. Если есть хорошая, тёплая ткань, швеи пусть шьют в первую очередь для него.
— По правилам господину Лань полагается двенадцать нарядов на сезон. Всё уже раскроено и отправлено в его покои, не извольте беспокоиться.
— Хм... Нательное бельё пусть шьют из тонкого хлопка, а не из шёлка. Шёлк к телу липнет, холодный он, — подумав, добавил Юй Нин.
Фужун и швея замерли от неожиданности и уставились на него. Юй Нин же произнёс это самым обыденным тоном, не усмотрев ничего странного. Фужун смущённо залилась краской и едва слышно пролепетала:
—... Слушаюсь.
Юй Нин удивлённо взглянул на неё:
— Ты чего покраснела?
Фужун предпочла промолчать.
Юй Нин не стал приставать с расспросами. Вспомнив о мантии из книги, он принялся описывать её швее:
— Я бы хотел заказать одно платье. Водянисто-лазурного цвета, а сверху вышить двенадцать священных узоров... — Он изобразил руками в воздухе. — Примерно так. Это не нарушает никаких запретов?
Швея выслушала, немного подумала и почтительно ответила:
— Молодой господин имеет в виду жертвенную мантию Его Высокопреосвященства Великого астролога? Это ритуальный наряд, его изготавливают исключительно в дворцовых ткацких мастерских. Нам не дозволено шить подобное в частном порядке.
Фужун, понимая, что Юй Нин просто начитался глупостей и из любопытства захотел посмотреть на редкую вещь, вмешалась:
— Качественная жертвенная мантия требует работы как минимум двух десятков мастериц без отдыха в течение целого года. Если вам так любопытно, лучше попросите господина Гу показать её.
— Целый год? — Юй Нин скривил губы.
Ну вот, автор романа явно в глаза не видел настоящей мантии! В книге писалось, будто герой сделал копию всего за месяц.
Сняв мерки, швея с поклоном удалилась. Юй Нин отмахнулся, отпуская её. Очередной баг в книге был разоблачён, и читать дальше расхотелось. В нём загорелось желание своими глазами увидеть настоящую жертвенную мантию. Он велел Фужун принести подбитый мехом плащ и отправился к Великому астрологу Гу.
У Гу Мэнланя тоже находились швеи. Когда Юй Нин вошёл, Великий астролог стоял в одном исподнем, раздвинув руки и прикрыв глаза, пока служанки суетились вокруг него.
Юй Нин сложил руки в приветствии:
— Приветствую вас, почтенный наставник. Вы тоже заказываете новые обновки?
— Чего пришёл в такой час? — не открывая глаз, степенно спросил Великий астролог Гу.
— Погода всё холоднее... А где мой шифу? Почему его не видно? — Юй Нин огляделся, не обнаружив мастера Мэя, затем прошёл к кушетке, снял плащ, прижал к груди жаровню для рук и стал дышать на замёрзшие пальцы, излагая суть дела: — В общем, показывайте мантию!
— В павильоне Нефритового Буревестника возникли дела, твой шифу отправился разобраться, — ответил Гу Мэнлань. — Ты уже проштудировал все записи мастера Усуна?
Юй Нин ничуть не смутился и с улыбкой выдал:
— Ещё нет! Правильное сочетание труда и отдыха — вот истинный путь. Какой толк зубрить без продыху? Я ведь не беллетристику читаю, я проверяю теории на практике!
— Софистика, — с лёгкой ухмылкой укорил его Великий астролог Гу. Пошевелив пальцами, он отпустил швей, и служанка в зелёном платье тут же помогла ему облачиться. Он бросил ей через плечо: — Принесите жертвенную мантию... И прошлые тоже захватите.
Глаза Юй Нина блеснули:
— Благодарю, почтенный наставник!
Гу Мэнлань равнодушно произнёс:
— Полно. Если А-Юй не бранит меня про себя, это уже великое благо.
Юй Нин изобразил крайнее изумление:
— Почтенный наставник, да как я могу!
Гу Мэнлань опустился на противоположную сторону широкой кушетки, утопая в подушках. Подскочившая служанка ловко накинула ему на плечи плотное подбитое мехом одеяло. Он со вкусом прищурился:
— Ладно... Дни стоят холодные. Как там господин Лань?
После того разговорчика о паровых двигателях и судоходных каналах два месяца назад, хотя осторожность Великого астролога и мастера Мэя в отношении Лань Сяо ничуть не уменьшилась, внешне они стали относиться к нему заметно мягче и иногда осведомлялись о его быте. При упоминании Лань Сяо Юй Нин нахмурился:
— Лань Сяо? Да нормально... Разве что опять похудел.
Пододвинувшись ближе, Юй Нин понизил голос до шёпота:
— Наставник, вы ведь правда не давали ему никаких снадобий? Мне кажется, он худеет как-то нездорово, хотя духом вроде бодр.
— С какой стати мне травить его? Дракон попал на мелководье — понятное дело, вздохнуть полной грудью не может, — прохладно отозвался Великий астролог. — А всё оттого, что ты сам не проявляешь рвения. Если бы ты старался лучше, нам с твоим шифу не пришлось бы так печься о делах, да ещё и оставаться крайними.
Воспользовавшись случаем, Юй Нин задал давно терзавший его вопрос и, получив чёткий ответ, что Гу Мэнлань тут ни при чём, облегчённо вздохнул:
— Ну и отлично.
Но тут же задумался: постойте! Если наставник его не травил, может, это депрессия? Лань Сяо все эти дни ел и спал вместе с ним. Ел он действительно немного меньше обычного человека, но вполне в пределах нормы, от голода не угасал. Спал крепко — часов по двенадцать в сутки. Спит хорошо, ест нормально — совсем не похоже на человека в депрессии!
Может, это от учёбы? Учёба действительно сушит мозги. Юй Нин сам из-за ежедневной зубрёжки ходил сам не свой, и хоть на улицу не вылезал, а аппетит у него нагулялся отменный.
Почесав затылок, Юй Нин выдал:
— Посмотрите, какие у нас есть укрепляющие снадобья, давайте давать ему по три раза в день... А то скоро одни кости останутся.
— Тебе неприятно обнимать его перед сном? — сфилософствовал Великий астролог Гу.
Юй Нин взглянул на него с непередаваемым выражением:
— Я не обнимаю его во сне.
В лютую зиму разве тёплое одеяло недостаточно хорошая компания? Разве грелка с горячей водой недостаточно мила? С какой стати ему обнимать человека, у которого температура тела ниже, чем у покойника! Зачем эти мучения? Они же не любовники какие-нибудь, чтобы питаться одной лишь страстью и засыпать в обнимку без одеяла! Вспомнив ледяные руки и ноги Лань Сяо, к которым он иногда случайно прикасался, Юй Нин содрогнулся.
С наступлением настоящих холодов от былой спеси Юй Нина не осталось и следа. Нынче он мечтал лишь об одном: забиться под одеяло и пролежать там до самой старости. Каждое утро Фужун буквально за уши вытаскивала его из постели на тренировки и занятия.
Гу Мэнлань хмыкнул. Ему, как старшему, не пристало подробно расспрашивать о любовных делах молодёжи. Немного подумав, он спросил:
— А-Юй, ты ведь уже совсем оправился?
Юй Нин кивнул:
— Почти полностью. Фужун вот сказала, что я подрос на полдюйма! Раз я расту, значит, со здоровьем всё в порядке.
— Дай руку, — велел Великий астролог.
Юй Нин послушно протянул руку. Гу Мэнлань выпростал кисть из-под одеяла и приложил пальцы к его пульсу. Спустя некоторое время он произнёс:
— И впрямь неплохо. Окончательно исцелился. — И добавил: — Раз ты полностью здоров, а за тобой ещё числится должок перед третьим старшим братом — устроить фэншуй в его доме, отправляйся и сделай всё до Нового года... Ты за эти дни перечитал кучу записей Усуна. Запереться в четырёх стенах и зубрить без практики — толку мало. Потренируйся на деле, заодно увидишь свои слабые места.
Запертый на два месяца Юй Нин, услышав, что домашний арест снят, обрадовался больше всего на свете. Глаза его вспыхнули:
— Отлично! Поеду прямо после полудня... Почтенный наставник, вы даже не представляете: если заглянуть ко мне в спальню и поднять одеяло, там наверняка уже грибы вырастут!
—... Что вырастет? — не сразу понял Гу Мэнлань.
— Я от сидения дома заплесневел весь, вот-вот грибы пойдут!
— Проваливай! — сердито буркнул Великий астролог. — Убирайся с глаз моих, видеть тебя не могу.
Юй Нин неожиданно протянул руку и слегка коснулся тыльной стороны ладони Гу Мэнланя — там, где виднелся бледный розоватый шрам от удара линейкой, который Гу Мэнлань сам себе нанёс. Великий астролог опешил от такой дерзости. Прежде чем он успел открыть рот, Юй Нин уже соскочил с кушетки и, поправляя одежду, с широкой улыбкой произнёс:
— Почтенный наставник, два месяца прошло! У вас такие красивые руки, а этот шрам их только портит. Сведите его скорей... Взывать к жалости тоже нужно в меру, переборщишь — эффект пропадёт!
Не успел Гу Мэнлань опомниться, как парень юркнул за дверь, бросив на ходу:
— Обедать я буду в городе! А мантию не убирайте, я вернусь от А-Юня во второй половине дня и обязательно посмотрю!
Гу Мэнлань посмотрел ему вслед, затем перевёл взгляд на свою ладонь и тихо пробормотал:
— Наглый паршивец...
Едва Юй Нин выскочил во двор, как вернулась Молань, главная служанка Великого астролога. Проведя взглядом силуэт Юй Нина, она со служанками вошла в покои и склонилась в поклоне:
— Владыка, жертвенное облачение принесено.
Гу Мэнлань досадливо отмахнулся:
— Отложите... Не покажем ему сейчас, а то опять станет пакостить.
Недаром мастер Мэй жаловался, что стоит сказать Юй Нину слово, как у того наготове десять в ответ! Паршивец совершенно не желает уступать ни в чём! А ведь они с А-Жо так опекали его, боясь, как бы мальчишку кто не обидел! Совершенно напрасно! Покрыв про себя Юй Нина последними словами, Великий астролог спросил:
— Каковы известия из дворца на этот год?
Молань ответила:
— Владыка, из дворца вестей не поступало. Похоже, всё пройдёт, как и в прошлом году.
Гу Мэнлань немного подумал и распорядился:
— Жертвенную мантию для молодого господина пока припрячьте, пусть не знает.
В своё время в Храме Защиты Государства Великий астролог обещал Юй Нину: если тот сумеет вернуть к жизни сухое Священное древо защиты государства, он возьмёт его с собой на большое новогоднее жертвоприношение в качестве помощника. Наряд помощника пусть и не так сложен, как у главного жреца, но всё же требует немалых трудов — десяток казённых мастериц за два месяца с трудом успели его закончить. Гу Мэнлань хотел воспользоваться случаем и показать наряд Юй Нину, но теперь передумал — одна мысль о том, как этот щенок задерёт нос до небес, выводила его из себя!
— Слушаюсь.
— И принеси мазь из изумрудного студня... Пора свести этот шрам, — добавил Гу Мэнлань.
— Слушаюсь, владыка.
* * *
Вернувшись в свой двор, Юй Нин собрал вещи и уже собирался выходить, но, поразмыслив, решил заглянуть в соседнее крыло и позвать Лань Сяо с собой. Лань Сяо был ещё заядлее домоседом: если Юй Нин хоть как-то упражнялся с мечом и иногда гулял по саду, то Лань Сяо безвылазно курсировал между спальней и кабинетом. Не находись его кабинет в соседнем дворе, он вообще бы не переступал порог.
Лань Сяо в этот момент повторял пройденное. Юй Нин, войдя, услышал, как тот без единой запинки декламирует длинный отрывок из классического трактата.
Юй Нин про себя ахнул. Лань Сяо, услышав стук двери, повернул голову:
— Юй Нин? Ты чего зашёл?
— Я во второй половине дня поеду к А-Юню, чтобы посмотреть его дом. Обедать собираюсь в городе, пойдёшь со мной?
— Кто такой А-Юнь? — переспросил Лань Сяо.
— Третий сын моего третьего старшего брата, Мэй Сиюнь. Он в этом году сдаёт весенние императорские экзамены, — на автомате ответил Юй Нин.
Лань Сяо пристально взглянул на него с многозначительной полуулыбкой:
— Третий сын твоего третьего старшего брата? Но ты ведь раньше говорил... что законная супруга твоего третьего старшего брата только-только беременна и вот-вот должна родить?
Юй Нин обомлел: «Чёрт, точно! Забыл, что сам же наплёл ему тогда про трёх шифу!»
Однако Юй Нин не был бы бывшим офисным работником, если бы не умел держать лицо при любом провале и с невозмутимой миной заминать любые нестыковки.
— А, так то четвёртый ребёнок третьего брата, он ещё не родился... Здесь ведь нет правила «одна семья — один ребёнок», много детей — это норма... Так ты идёшь со мной?
Лань Сяо немного поразмыслил:
— Пожалуй, воздержусь.
Юй Нин подошёл и тронул его за руку. Несмотря на то, что в комнате жарко пылала жаровня, а сам Лань Сяо был закутан в подбитый мехом плащ и держал грелку, пальцы его оставались леденяще-холодными.
— Поехали со мной... Если всё время сидеть дома и не двигаться, так и заболеть недолго! Выйди, подыши свежим воздухом!
Лань Сяо покачал головой:
— Не стоит, поезжай один.
— Ну уж нет! — Юй Нин поднял указательный палец. — Раз по-хорошему не хочешь, узнаешь на своей шкуре, что такое проклятый бюрократический произвол!
И крикнул в коридор:
— Цзыюнь! Принеси плащ своего господина! И пусть готовят экипаж, мы с твоим хозяином едем обедать в город!
Цзыюнь, стоявшая неподалёку, поклонилась:
— Слушаюсь, молодой господин, сейчас всё исполню.
Лань Сяо бессильно качнул головой:
— Ты...
Юй Нин хихикнул и с нарочито развязным видом провёл пальцами по его щеке:
— Красавец, говорю тебе: сегодня ты поедешь со мной, хочешь того или нет. Будь послушным мальчиком, и барин тебя наградит!
Лань Сяо перехватил его запястье, удерживая, и бросил на него строгий взгляд:
— Что за дурачества?
— Да я же боюсь, что ты тут совсем заплесневеешь! — Юй Нин лёгким движением высвободил руку и зашёл за спину, чтобы толкать кресло-коляску к выходу. — Ну всё, всё, карета подана, замёрзнуть тебе не дадим! Господин Лань, поехали!
* * *
На этот раз они отправились не в «Люсяньцзюй», а выбрали ресторан «Лавка Возвращающейся Волны». Их фирменным блюдом был горячий котелок с барашьим хребтом. Юй Нин уплетал за обе щеки, да и Лань Сяо от горячей баранины слегка разгорячился: на бледных щеках выступил лёгкий румянец, и он выглядел куда более живым.
Поскольку Мэй Сиюнь сейчас безвылазно сидел дома, готовясь к экзаменам, Юй Нин не стал посылать предварительную записку. Расплатившись за обед, они сразу направились к его усадьбе.
— Как нет дома? — Юй Нин удивлённо приподнял бровь. — Куда он ушёл? Когда вернётся?
— Молодой господин ничего не передавал, — ответил привратник. — Если господин Юй не торопится, может подождать внутри? Я немедленно пошлю людей разыскать его.
— Ладно, — согласился Юй Нин.
Едва он собрался переступить порог, как неподалёку со скрипом отворилась калитка соседнего флигеля. Оттуда вышли двое, увлечённо беседуя и смеясь. Не успели они сделать и пары шагов, как Мэй Сиюнь заметил Юй Нина. Улыбка на его лице мгновенно застыла.
Юй Нину это показалось странным, и он окликнул его:
— А-Юнь?
—... Приветствую маленького шишу, — Мэй Сиюнь подошёл и сложил руки в приветствии. — Почему маленький шишу не предупредил о приезде? В доме ничего не готово... А кто ваш спутник?
Рядом с Мэй Сиюнем стоял родственник мастера Усуна — Юнь Сюаньшэн, скрывавшийся под именем Чжу Шэн. На этот раз он выглядел совсем не так, как при первой встрече: исчезла прежняя нарочитая робость, в его облике проступали артистическая утончённость и изящество. Одетый в простое сине-зелёное платье, он держался так свободно и грациозно, что невольно притягивал взгляд. Он сделал шаг и отвесил поклон:
— Приветствую вас, господин Юй.
Юй Нин сделал жест подняться:
— Это мой друг, господин Лань. Я думал, ты сидишь дома за книгами, вот и не стал шпынять слуг с запиской — к чему устраивать переполох... Я ведь обещал посмотреть твой дом с точки зрения фэншуй, вот и выдалась свободная минутка.
Затем добавил:
— Смотрю, вы с господином Чжу так мило беседуете. Я вам не помешал?
Он всё ещё отлично помнил, как Мэй Сиюнь стоял на коленях в главной зале резиденции Великого астролога. Тогда третий старший брат говорил, что А-Юнь сошёлся с каким-то актёром — похоже, речь шла именно об этом Юнь Сюаньшэне. Вот только каким образом Юнь Сюаньшэн, который должен был находиться в императорском дворце, оказался здесь и так сошёлся с Мэй Сиюнем?
Впрочем, вникать в это Юй Нин не собирался — чужие сплетни его мало волновали.
— Маленький шишу, вы меня смущаете... На улице холодно, проходите скорее в дом вместе с господином Лань, — с горькой ухмылкой произнёс Мэй Сиюнь.
Юй Нин кивнул и покатил кресло Лань Сяо во двор.
Юй Нин уже осматривал эту усадьбу два месяца назад, но раз уж выпал случай выгулять Лань Сяо, он с удовольствием повёз его покататься по дорожкам. Вспомнив, что прошлый раз их осмотр заднего двора прервался из-за жуткой истории со змеёй в мебели, он направился к заднему саду. Мэй Сиюнь выглядел напряжённым, но препятствовать не стал и вместе с Чжу Шэном последовал за ними.
Юй Нин бросил взгляд на Чжу Шэна и произнёс:
— Мне нужно ещё немного прогуляться и всё осмотреть. А-Юнь, ты бы лучше занялся гостем. Господин Чжу пришёл к тебе, нехорошо заставлять его таскаться за нами.
Юй Нин выразился предельно прямо: присутствие Чжу Шэна его тяготит. Однако неожиданно для всех Чжу Шэн опередил Мэй Сиюня и быстро проговорил:
— Если господин Юй не против, позвольте мне составить вам компанию... Учение о геомантии и фэншуй поистине удивительно. Два месяца назад мастер Усун явил такое искусство, что я до сих пор под впечатлением. Жаль лишь, что мне не удалось лично созерцать создание той великой структуры, преображающей небеса и землю.
Юй Нин ничего не ответил, лишь прохладно посмотрел на Мэй Сиюня.
— Чжу Шэн! — строгим полушёпотом осадил его Мэй Сиюнь. Затем повернулся к Юй Нину и сложил руки: — Маленький шишу, простите его... В таком случае мы с Чжу Шэном не будем вам мешать. Осматривайте всё, как вам удобно.
— Хорошо, — кивнул Юй Нин, давая понять, что они могут идти.
Когда Мэй Сиюнь и Чжу Шэн удалились, Лань Сяо спросил:
— Ты обычно со всеми так приветлив. Почему к этому господину Чжу отнёсся с таким холодом?
Юй Нин толкал его кресло по аллеям сада и вкратце пересказал подоплёку:
—... Вот так всё и было. Мне кажется, этот Чжу Шэн слишком уж хитрожёлтый и скользкий. Может, я рассуждаю как старший? В той истории с несостоявшейся свадьбой А-Юня много нечистого. А-Юнь не похож на человека, способного на такую подлость. Хоть он и взял вину на себя, я уверен, что тут не обошлось без этого Чжу Шэна. Он мне неприятен.
Лань Сяо кивнул. Судя по рассказам Юй Нина, Мэй Сиюнь был классическим молодым барчуком, воспитанным на конфуцианских канонах, и подковёрные интриги внутренних покоев были ему чужды. Окажись Лань Сяо на его месте, он тоже заподозрил бы чужое влияние.
— Действительно, похоже на его почерк.
— Да и бог с ними... Почтенный наставник сам ведёт это дело, рано или поздно всё выплывет наружу. Думаю, этот день уже близок, — Юй Нин продолжал: — Ты ведь знаешь моего наставника — он ужасно мстителен и до крайности защищает своих. Если выяснится, что это Чжу Шэн сбил А-Юня с пути, несдобровать паршивцу.
Лань Сяо немного помолчал, а затем неожиданно спросил, изменив тон:
— Ты сказал, что не любишь хитрожёлтых и скрытных людей? А как же я?.. Я ведь тоже в твоих глазах из породы хитрожёлтых.